Наука раскрытия преступлений
Шрифт:
Все без исключения новички, если они гражданские лица, направляются в Национальную полицейскую академию (НПА) на месячный курс молодого бойца. Там они познают азы службы: изучают права и обязанности полицейского, обучаются рукопашному бою и стрельбе, знакомятся с уголовным законодательством. Чем отличается задержание от ареста? Как правильно проводить обыск? В каких случаях возможно применение силы? Этому курсу нет цены. Сколько случаев я знаю, когда сотрудники попадали под следствие, проводимое Службой собственной безопасности [6] , или просто вылетали с работы лишь за то, что ударили зарвавшегося бандита кулаком в лицо. А иногда так хочется это сделать!
6
В отличие от России, Служба собственной безопасности в Израиле относится не к полиции, а к Министерству юстиции. Это так называемый Отдел по расследованию противоправной деятельности полиции.
КРАВ-МАГА
Принятый в Израиле вид рукопашного боя называется «крав-маг'a», в буквальном переводе – контактный бой. Это сборный стиль, сформировавшийся в отрядах еврейского спецназа еще во времена Британского мандата на Палестину, то есть до образования государства в 1948 г. В основе системы лежат боевое самбо и джиу-джитсу. Минимум бросков, максимум ударов, болевых и удушающих приемов. Понятие «ката» отсутствует как класс, зато много времени уделяется работе с ножом, пистолетом и палкой. Девиз и принцип крав-мага прост: «Не будь жертвой!»
Основал крав-мага венгерский еврей Имре Лихтенфельд (1910–1998). Детство он провел в Будапеште и Прешпороке (ныне Братислава), где под руководством отца начал осваивать джиу-джитсу и заниматься боксом и борьбой. Имре, или Ими, как его называли все, несколько раз становился чемпионом Европы по греко-римской борьбе и боксу. В 1930-е гг. Лихтенфельд организовал в Будапеште и Братиславе отряды еврейской самообороны. Вплоть до 1940-го он оставался в Европе, а затем перебрался в Северную Африку и до конца войны воевал в британском спецназе. В 1945 г. Ими начал преподавать свою систему в Палестине бойцам «Хаганы», превратившейся впоследствии в Армию обороны Израиля.
Сегодня в каждом заштатном городке, районе, поселке есть кружок крав-мага для мальчиков и девочек всех возрастов.
Интервью c инструктором крав-мага службы общей безопасности Израиля Йонатаном Р.
Мы разговариваем в спортзале, где Йонатан только что закончил длившуюся полтора часа тренировку. В раздевалке слышны возбужденные возгласы по-испански – это еще не остыли после рукопашного боя курсанты одной южноамериканской страны. Йонатану – 45; улыбчивое лицо, короткий ежик волос. Ничто в нем не выдает профессионального спортсмена. Мы знакомы давно, ибо мне часто приходилось работать с ним в качестве помощника тренера и одновременно переводчика.
– Йони, что, по твоему мнению, лежит в основе формирования бойца крав-мага?
– Понимаешь, большинство из нас, мужчин, все свои драки закончили в детстве. О женщинах я уж не говорю. Мы в массе своей законопослушные граждане. В меру воспитанны, говорим «извините», «спасибо» и «пожалуйста». Мы не самураи, и духа постоянной готовности к опасности в нас нет. И вот однажды мы оказываемся лицом к лицу с какой-то мразью, с животным, которому мы чем-то не угодили, с наркоманом, которому не хватает денег на дозу, с террористом, который пришел с единственной целью – убивать. Это не английский бокс и даже не бои без правил, это – война. Самое трудное – внушить ученику, что он должен за доли секунды из человека превратиться в беспощадную, бездуховную боевую машину.
– Я видел, как ты этого добиваешься. Ты ведь знаешь, что я пишу книгу, так давай вместе сформулируем для читателей суть твоих методов.
– Немало зависит от того, кто твои подопечные. Я долго тренировал обычных граждан, не профессионалов и не спортсменов. После того как люди овладевают первыми навыками любого рукопашного боя, такими как блок, захват, удар, мы стараемся многие упражнения интегрировать в определенный сценарий. Он всегда очень неудобный для ученика: вот он только что блокировал удар ножом одного нападавшего – и уже получает удар палкой по спине от другого. А рядом, виртуально как бы, присутствует его ребенок. Никакие хитроумные техники в такой ситуации не работают; все действия, которым мы учим, подлажены под инстинкты. Ошибся – нет ни времени, ни возможности что-либо исправить. Продолжай! На ногах, на коленях, на земле – но продолжай, не дай превратить себя и своих близких в жертвы.
– Ты уже много лет тренируешь телохранителей и охранников государственных структур. С ними как?
– Конечно, этим людям несколько легче в психологическом плане. Им за агрессивность платят зарплату. Тут важно научить их контролировать агрессию, эмоции, собственную силу. Очень много внимания мы уделяем аэробным упражнениям, изучению основ анатомии человека и механики: давление, равновесие, рычаг. На продвинутых этапах почти все упражнения уже не парные, а групповые, подчиненные тому или иному сценарию, скопированному с реальных ситуаций. Телохранитель повалил и нейтрализовал нападавшего, но тот упал на спину. Как быстро и эффективно перевернуть стокилограммового мужика на живот, чтобы заковать в наручники и обыскать? Чем в это время занят напарник охранника? Ну и т. д. Надеюсь, твоим читателям принцип будет понятен. Напиши, пусть приезжают в Израиль, сами всё увидят собственными глазами. Пробный урок у меня бесплатно.
По окончании курса молодого бойца эксперты начинают годичный профессиональный марафон на базе НПА. Он включает в себя лекции и практикум по всем основным разделам и двухмесячную стажировку в одном из полицейских участков под руководством прикрепленного инструктора-профессионала со стажем не менее пяти лет. Главный штаб тщательно подбирает инструкторов и меняет их при первых признаках неудовлетворительной работы. Преподают не профессора академии, а действующие профессионалы в своих областях. К слову сказать, постоянных «кабинетных» преподавателей как таковых в академии вообще нет.
Принятые на работу сотрудники лабораторий Главного штаба проходят обучение на рабочих местах, посещая общий курс лишь по избранным темам и по мере необходимости. К каждому новому работнику лаборатории прикрепляется наставник, который обучает новичка по заранее принятой и утвержденной завлабом программе. В конце каждой недели новичок в присутствии учителя отчитывается перед завлабом о пройденном за неделю материале. Хорошее знание офицерами Отдела английского языка обязательно.
Здесь мне бы хотелось сделать два небольших отступления, на первый взгляд не связанных напрямую с основной темой.
Первое. Через сито психологического тестирования меня пропускали десятки раз, и я убежден: тесты выявляют лишь крайние случаи патологии. Если вам предложили нарисовать домик и вы изобразили его в уголке обычного листа да еще заштриховали черным карандашом, а про окна и двери даже не подумали, то ваше место где угодно, но только не в полиции.
Годами при приеме на работу в силовые структуры страны применяются одни и те же проективные методики [7] и опросники. Особенно популярны MMPI (Minnesota Multiphasic Personality Inventory), содержащий 567 повторяющихся в разных вариантах вопросов, тест Роршаха, «Незаконченные предложения», рисунки на заданную тему, рассказ на основе картинки с последующим разбором. Согласен, что если проверяемый кандидат – не обремененный знаниями юноша из города Урюпинска, он все сделает так, как предполагает психолог. А как быть с программистом, инженером или врачом, которые прочли пару-тройку книг вроде «Справочника по психодиагностике»? Наивно думать, что они честно ответят на вопрос «Часто ли вы встаете утром с головной болью?». И дерево по просьбе экзаменатора они нарисуют с глубокими корнями и пышной кроной. Самую грустную картинку интерпретируют так, что солнышко засветит. А незаконченное предложение «Мне иногда бывает грустно…» завершат словами: «…когда я читаю, как враги критикуют мою любимую родину».
7
В основе проективных методик лежит использование неопределенных, неоднозначных, слабоструктурированных символов, которые испытуемому предлагают развить, дополнить и интерпретировать.
И второе. Мое поколение, родившееся и выросшее в СССР, языки учило по учебникам и в глаза не видело ни их живых носителей, ни аутентичных текстов. Да и откуда им было взяться? В Москве или Ленинграде, может, дела обстояли не так плохо. А в Челябинске, Свердловске, Горьком, Миассе? Газеты братских коммунистических партий (иных просто не было) продавались только в холлах интуристовских отелей. Ребята в штатском вышвыривали оттуда настырных любителей языков очень лихо. Учитель английского, вернувшийся из Лондона после недельной стажировки, становился звездой городского масштаба. И всё же некоторым из нас удалось в этом социолингвистическом вакууме прилично выучить английский. Мотивация – великое дело! А что происходит в свободном, открытом всему миру Израиле с англоязычным населением в четверть миллиона человек? Книги, интернет, бесчисленные курсы, преподаватели – сплошь англосаксы, мир – открыт! При этом средний выпускник школы может связать без ошибок лишь пару десятков фраз. Меня это не перестает удивлять.
Но вернемся в лабораторию. В ней девять человек, все с университетским образованием. Они дают экспертные заключения исключительно по делам, связанным с особо опасными преступлениями. По решению завлаба к рассмотрению принимаются также дела, формально не подпадающие под эту категорию, но имеющие общественное значение. Например, невооруженное нападение на стариков с целью ограбления. Каждый из экспертов «пропускает через себя» примерно 100 дел в год. Кроме того, все без исключения сотрудники занимаются дополнительной работой – исследованиями, чтением лекций, проведением семинаров и тренингов.
Вот новая коллега, Ева Т., 29 лет, вторая степень по аналитической химии. Прежнее место работы – концерн по производству лекарств. Воинская специальность – фельдшер. Получила у нас должность, обойдя четырех претендентов-мужчин. План ее подготовки был рассчитан примерно на год. Ее обучением занимались разные сотрудники, но прикрепленный инструктор был лишь один. Еве пришлось проштудировать немало английских книг, ибо специальной литературы на иврите нет. По каждой из пройденных тем она сдавала зачет. После полугода обучения девушка была допущена как техническая помощница (без права подписи) к производству экспертиз. Далее она перешла к проведению экспертиз под руководством наставника, но все еще без права подписи. В течение всего года Ева присоединялась в качестве стажера-наблюдателя к дежурной паре экспертов и выезжала с ними на места преступлений. К концу годичного срока обучения она получила право подписи и возможность проводить экспертизы самостоятельно, но при строгой проверке ее дел завлабом. Тогда же ее внесли в список оперативных дежурных, но лишь в роли «второго номера»: всю ответственность нес более опытный коллега. Попутно Ева прошла курс вождения грузовика, чтобы управлять почти пятитонным Chevrolet Savana. Через четыре года Ева перешла на дежурствах со «второго номера» на «первый», то есть стала способна отвечать за обследование места преступления.
Стоит отметить, что план обучения составляется под сотрудника, с учетом его индивидуальных качеств и возможностей усваивать материал. Ева – девушка очень способная, у других та же адаптация заняла больше времени.
Заработная плата офицеров исчисляется исходя из звания, ученой степени, выслуги лет и научной деятельности. Начинающие криминалисты получают, как правило, от $1500–2000 до вычета налогов. Деньги, что и говорить, небольшие. Но стимул работать есть. И есть мотивация искать новое и усовершенствовать имеющееся. А откуда они берутся, спросите вы?
Стимул прежде всего материальный. Эксперт, представивший внутренней научной комиссии Отдела криминалистической экспертизы пять публикаций в известных международных журналах, может претендовать на звание «исследователь третьей категории». Для второй категории необходимо представить восемь новых работ, для первой – еще десять. В отличие от России, выступления на международных конференциях публикациями не признаются. На заседании комиссии соискатель обязан выступить и представить свои работы, как на защите диссертации. Если внутренняя комиссия считает кандидата достойным, она направляет его работы в комиссию второго уровня, а та – в Государственную комиссию Министерства обороны (некоторое подобие российской ВАК). Соискатель, успешно прошедший все ступени, получает существенную надбавку к заработной плате, растущую ежегодно на 2 %. Таким образом, оклад сотрудника второй категории может составлять более $7000, а первой – $8000. Только не забывайте, что эти деньги не подарок. За них нужно много, долго и тяжело работать.
Кроме того, государство ежемесячно откладывает полицейским деньги на самообразование. Получить их можно раз в семь лет, и сумма эта значительная. Работодатель обеспечивает всех сотрудников средствами на гражданскую одежду, учебу в университете, платит за детские сады, школы, медицинскую страховку и проезд на общественном транспорте. Женщины, имеющие детей в возрасте до 12 лет, пользуются правом на сокращенный рабочий день. А раз в год все служащие получают трехдневный семейный отдых в любом отеле страны по льготному тарифу. Вы бывали на Красном море, в курортном городе Эйлате? Прилетайте, только не забудьте панаму, темные очки и крем от солнца, а не то обгорите в первый же день. К сожалению, относительно небольшие стартовые зарплаты в Отделе отпугивают многих выпускников университетов и не позволяют ему заполучить лучших из лучших. Впрочем, это проблема большинства правоохранительных органов мира.