Чтение онлайн

Конечно, разобраться, как нужно спать в нашем мире, со светом или без, — дело нешуточное. В следующей главе вы познакомитесь с профессором, который оказался в вечерних новостях, после того как заявил, что мужья и жены должны спать в разных кроватях. Кто бы мог подумать, что исследователю достаточно было сделать подобное заявление, чтобы стать знаменитым?

Британский фестиваль науки — значимое событие для всех европейских ученых. Он проходит ежегодно начиная с 1831 года (за исключением военных лет). На этом фестивале впервые прозвучало слово «динозавр», на нем продемонстрировали работу беспроводного интернета, там же состоялось важное обсуждение дарвинизма. В конце сентября 2009-го тысячи исследователей покинули лаборатории и отправились в Гилфорд похвастаться своими открытиями и посудачить о работах коллег. В этом городке в пятидесяти километрах от Лондона как раз и проходит научный фестиваль. Конечно, он не сравнится с церемонией вручения «Оскара» или Каннским кинофестивалем, и редакторы таблоидов не помечают его в своих календарях как важную дату. Тем не менее стоило Нилу Стэнли начать свое выступление, как скромное собрание ученых тут же оказалось в международных новостях.

Он произвел фурор, заявив, что спать с кем-то хорошо только в значении «заниматься сексом», а не в прямом смысле. Стэнли, уважаемый исследователь сна из Университета Суррея, чьи белоснежно-седые волосы намекали на значительный опыт, рассказал, что не спит с женой в одной постели и что слушателям тоже стоит задуматься об отдельных кроватях. В качестве доказательства он привел исследование, в котором вместе с коллегой выяснил: люди, которые делят кровать с кем-то еще, просыпаются ночью в два раза чаще тех, кто спит в одиночестве. «Сон — эгоистичное занятие. Его не надо ни с кем делить».

Прежде всего нам попросту тесно. Стэнли привел неоспоримый аргумент: «В двуспальной кровати у вас на двадцать сантиметров меньше места, чем у ребенка — в детской кроватке… Помимо того, ваш партнер пинается, пихается, храпит и ходит в уборную. Как тут можно нормально выспаться?» Он заверил аудиторию, что не имеет ничего против секса, а лишь предлагает людям не делить одну кровать на двоих. «Знакомая ситуация: после страстных объятий, пожелав спокойной ночи, мы отодвигаемся на разные стороны кровати. Так почему бы просто не перебраться в другое место?»

Стэнли принялся перечислять печальные последствия совместно проведенных ночей — от развода до депрессии и болезни сердца. Однако, по его словам, все еще можно исправить. Сон важен не меньше здорового питания и спорта. Значит, если мы будем лучше отдыхать, то станем стройнее, умнее и здоровее. Иными словами, превратимся в тех, с кем хочется заняться любовью. «Не лучше ли красться на цыпочках по коридору к желанной возлюбленной, чем храпеть и пинать ее всю ночь?» — вопрошал Стэнли.

Предложение ученого было чрезвычайно практичным, но произвело в обществе эффект разорвавшейся бомбы. Газеты умоляли его написать статью. Психологи и консультанты по брачно-семейным отношениям дискутировали в телешоу о том, как отражается раздельный сон на отношениях. Судя по резонансу, Стэнли был не единственным, кто страдал от ночных битв за тишину, одеяло, температуру, освещение и прочих покушений на свободу, которые возникают, стоит только лечь спать с кем-то рядом. Он стал знаменитым, потому что осмелился высказать то, о чем многие думали, но боялись произнести вслух: даже самый любимый человек может превратиться во врага, захватывающего территорию, когда дело касается сна.

Это вовсе не романтично. Большинство людей склонны спать рядом со своим партнером, несмотря на все неудобства. Это было доказано в ходе исследований качества сна. Один из коллег Стэнли провел тест: он несколько ночей наблюдал за поведением и состоянием парочек. В первой части эксперимента они должны были спать в разных комнатах, во второй — вместе, как обычно. Когда их попросили оценить качество сна, они отмечали, что лучше спали рядом с партнером. Но нейронные колебания говорили о другом. Сведения, собранные в ходе эксперимента, показали: люди не только меньше просыпались ночью, но и на полчаса дольше пребывали в стадии глубокого сна, пока были в кровати одни.

Похоже, в этом случае чувства противоречат разуму и организму. Несмотря на преимущества и лучшее качество раздельного сна, респонденты все равно предпочитают спать со своими половинками. Возникает вопрос: почему? Может, совместный сон удовлетворяет какие-то природные потребности, которые не отражаются на графике мозговых волн? Или все дело в привычке?

Ответ на этот вопрос не так прост, как может показаться. Отчасти это связано с тем, что представления о здоровых отношениях постоянно меняются. Кровати, и это ни для кого не секрет, играют огромную роль в истории моногамии. До наступления индустриальной эпохи каркасы с матрасами считались самым ценным жизненным приобретением, и на то была причина. В семейной постели происходили самые важные события: секс, рождение, болезни, смерть. С матраса, набитого перьями, соломой или опилками, человек начинал свой путь, там же он его и заканчивал. Семьи спали в соответствии с обыденной иерархией: родителям доставались самые удобные места (зачастую единственный матрас в семье), а дети укладывались на какие-нибудь тряпки. Согласно вечернему ритуалу перед сном все сначала отлавливали в комнате крыс и клопов, а затем задували свечу. У некоторых были отдельные комнаты, но спать в них не считалось особой привилегией. Совершенно по-иному дело обстояло в аристократических кругах. Супруги из этого класса пользовались раздельными спальнями, так как их браки редко были основаны на любви.

Все изменилось в Викторианскую эпоху. Тогда, как мы уже поняли, началась эра современности, человечество избавилось от старых привычек или приспособило их к новой жизни. В Англии и других странах наука вышла на новый уровень развития, а культура стала уделять особое внимание прогрессу. Благодаря развитию промышленности разрастались города, и из-за городской пыли формирующийся средний класс особенно озаботился чистотой и гигиеной.

Гигиена стала общественной манией. Ученые уже доказали, что бактерии распространяют инфекции, однако возможности электричества и радиоволн намекали на опасность невидимого нам мира. В результате влиятельные фигуры в сфере здравоохранения начали говорить о том, что болезни возникают из-за плохого воздуха (так называемая теория миазмов). Эдвин Чедвик, главный санитарный врач Лондона, посвященный в рыцари за руководство чисткой городской канализационной системы, до самой смерти был убежден, что вонь — причина холеры. Он писал: «Все запахи — это зараза».

Вскоре эти идеи проникли в спальни. «Дом совсем не был спокойной, безопасной бухтой, где люди могли отдохнуть после плавания в бурных водах общественной жизни. Дом считался местом потенциальной угрозы», — записала Хилари Хиндс, профессор Ланкастерского университета, изучавшая ту эпоху. Например, в 1880 году г-н Ричардсон из Англии, провозгласивший себя экспертом в сфере здоровья, в своем мировом бестселлере «Хорошие новости» посвятил немало страниц теме соблюдения гигиены в спальне. Он предостерегал читателей, что совместный сон несет в себе опасность. «В любой момент дыхание одного из спящих должно каким-то образом повлиять на другого. Тяжелое, неприятное дыхание может быть настолько невыносимым, что если бы мы ощущали его днем, во время бодрствования, то оно вызывало бы тошноту, — писал Ричардсон. — Однако, лежа в кровати, мы можем не осознавать неприятность запаха. Но, несомненно, от этого он не становится менее вредным». Другими словами, сон — это время, когда плохое дыхание вашего партнера может поразить ваш беззащитный организм. Ричардсон был уверен, что «есть нечто нездоровое в том, что два человека спят в одной кровати».

Вредным воздухом теории не ограничивались. Люди также всерьез опасались, что их партнеры могут во сне неосознанно украсть часть их невидимых электрических зарядов. Вопросы здоровья и совместного сна увлекали доктора Уэллса, специалиста в области френологии (вскоре развенчанной теории о том, что ум и способности человека зависят от формы его головы). Уэллс допускал, что супруги могут отлично спать в одной кровати, но такие случаи были исключением. «Два здоровых человека могут спать рядом без ущерба для здоровья, когда они примерно одинакового возраста, но не в тех случаях, когда у них большая разница, — писал он. — Если между мужем и женой есть природные сходства, если один из них со знаком “плюс”, а другой — со знаком “минус”, то они получают пользу от взаимного магнетизма. К несчастью, такие случаи брачной совместимости крайне редки». Различные заряды пар невольно приводят к ночному истощению «жизненных сил» одного из партнеров. Из-за этой незаметной угрозы человек становится «раздражительным, ворчливым, придирчивым и унылым». Еженощное столкновение электрических сил в течение многих лет приводит к необратимым последствиям. «Никому не стоит спать со своим партнером. Пока один будет расцветать, другой завянет».

У этой проблемы было решение — «система односпальных кроватей», как выражался доктор Ричардсон, или, другими словами, сдвоенная кровать. Эти тонкие матрасы на одного создавали ощущение дистанцированности от супруга с подозрительными электрическими зарядами или сомнительным дыханием. У всякого было отдельное, незагрязненное пространство, так что каждый выигрывал в этой ежедневной борьбе за выживание, о которой так подробно рассказал Дарвин. Другие специалисты незамедлительно присоединились к Ричардсону. «Двуспальная кровать должна исчезнуть», — подытожил один из его современников. Общество им поверило. Покупатели среднего класса хлынули за новыми металлическими кроватями (дерево считалось строительным материалом с плохими гигиеническими свойствами).

Идеи доктора Ричардсона оказались настолько популярными, что даже после того, как теория миазмов была опровергнута, спрос на односпальные кровати не упал. Теперь они нужны были не для защиты от плохого дыхания и болезней, а для других целей. Например, эти кровати свидетельствовали о вкусе покупателя и его следовании моде. Магазины разработали рекламу для представителей среднего класса, где две односпальные кровати стояли под прямым углом посреди шикарной спальни. Следуя мании здорового образа жизни, мебельные магазины начали хвалить свои кровати такими словами: «сочетают в себе все гигиенические преимущества металла с художественными достоинствами деревянных каркасов».