Чтение онлайн

Эшленду показалось, что у него в ухе все еще жужжит. Он снова скрестил на груди руки, пока Олимпия обменивался отрывистыми словами со странным приспособлением. Эмили сидела молча, но Эшленд чувствовал, что она слегка дрожит. Ее пылкое молодое тело напряглось от эмоций. «Позволь мне с этим разобраться, — хотелось сказать ему. — Это мой мир. Успокойся. Позволь позаботиться о тебе».

Трубка щелкнула, возвращаясь на место.

— Прошу прощения. Я сообщил мисс Динглеби о развитии событий. Сейчас она к нам присоединится. Думаю, трех недель подготовки будет достаточно. Сезон еще не начался, но осмелюсь предположить, что нам удастся убедить какое-то число гостей вернуться в столицу на празднование. Эмили, разумеется, останется тут, со мной. Маскировка ей больше не потребуется. У вас есть дом в городе, Эшленд?

— Пока нет.

— Насколько мне известно, как раз сейчас сдаются внаем несколько вполне подходящих особняков. Разумеется, вы заберете сюда из Йоркшира как можно больше прислуги — не нужно, чтобы по дому болтались незнакомые люди.

Эшленд шагнул вперед и ткнул пальцем в самую середину безукоризненно чистого гроссбуха Олимпии в кожаном переплете.

— Я уже сказал, что вы не будете подвергать риску Эмили.

— Мой дорогой друг, в моем доме ей не угрожает никакая опасность! Я лично обеспечиваю ее безопасность.

— Во-первых, я остановлюсь там, где будет жить Эмили.

— Это совершенно неподобающе.

— Мне, черт возьми, плевать. Во-вторых…

В дверь постучались.

— Войдите, — сказал Олимпия.

За спиной Эшленда открылась дверь, по деревянным половицам резко зацокали каблуки, но на ковре звук шагов оборвался. Олимпия глянул в сторону вошедшего.

— А! Мисс Динглеби!

— Я помешала?

— В общем-то, да, — сказал Олимпия. — Есть сообщения?

Ее голос был теплым, но деловым, как Эшленд и ожидал. Олимпия всегда подбирал себе оперативниц одного типа.

— Боюсь, мое утреннее задание не принесло результатов. Но комнату Эмили наверху обезопасили. Ночью я перенесу туда свою койку. А пока я отправила Ганса на улицу — пусть последит, вдруг кто-нибудь следовал за ними из Йоркшира?

— Никто, — не оборачиваясь, ответил Эшленд.

— Вы уверены? — спросила мисс Динглеби.

Он обернулся.

— Надеюсь, вы не подвергаете сомнению мою компетенцию, мисс… — он внимательно окинул взглядом ее угловатые формы, — …Динглебат, кажется?

Мисс Динглеби благосклонно улыбнулась.

— Однако вам потребовалось несколько месяцев, чтобы разобраться в маскировке Эмили.

— Если бы вы выполняли свою работу как следует, мадам, ей бы не пришлось скрываться.

— Прошу прощения. Вы вообще представляете себе, какому врагу мы противостоим, ваша светлость?

— Я проникал в самые смертоносные культы в…

— А ну прекратите, вы оба! — вскричала Эмили.

Эшленд повернулся. Эмили стояла, подбоченясь, раскрасневшаяся, а синие глаза из-под очков испепеляли их обоих. Фальшивые бакенбарды встали торчком.

— Прекратите говорить обо мне и строить планы так, будто я всего лишь пешка на шахматной доске и меня можно передвигать, куда пожелаете! Вы! — Она ткнула пальцем в сторону Олимпии. — Вы спланировали каждый шаг всего этого, так? Вы отлично знали, что я подпаду под чары Эшленда, и заманили его в… смертельную опасность, не имеющую к нему ни малейшего отношения! Рискуя его жизнью, в точности, как поступили в Индии, когда из-за вас его едва не убили! Я не позволю вам повторить это!

Эшленд открыл рот, чтобы сказать хоть что-то, но не нашел слов. Не существует слов, чтобы ответить этой необыкновенной леди, этой пламенной принцессе, сражавшейся за него, ради него, с яростью, распиравшей ее царственное златовласое тело.

— А вы! — Эмили повернулась и ткнула обвиняющим пальцем в сторону Эшленда. — Вы не будете рисковать своей жизнью во время публичного обручения со мной! И спать в этом доме со мной вы тоже не будете!

Дар речи вернулся мгновенно. Он схватил ее за плечо.

— Клянусь Богом, буду!

— Нет! — Эмили, не дрогнув, смотрела в его изуродованное лицо. — Начать с того, что у вас уже есть жена! Или вы забыли?

Рука Эшленда упала.

— Зато я не забыла! — сказала она. — И сомневаюсь, что лондонское общество страдает забывчивостью. Вы не можете ни с кем обручиться, хоть публично, хоть нет. И никаких шикарных балов на Парк-лейн, чтобы заманить в свои сети сумасшедших анархистов!

У Эшленда перехватило дыхание. Грудь болела слишком сильно. Он сделал шаг назад, и нога его опускалась в мягкий ковер целую вечность.

— Разумеется, все так. Пока у меня нет никаких прав.

Ее лицо смягчилось.

— Эшленд…

Олимпия за его спиной деликатно кашлянул.

— Ах да. Ваш неудачный предыдущий брак. Что до него, полагаю, у меня есть решение.

— Никакого решения не существует, — не оборачиваясь, ответил Эшленд. Синева безнадежного взгляда Эмили не отпускала его. — Даже вы не сможете устроить развод достаточно быстро. А даже если и сможете, поспешность помолвки вызовет скандал века.

— А. — Зашуршала бумага, заскрипели половицы. — После вашего визита я взял на себя смелость навести справки по собственным каналам. Этот ответ я получил всего несколько часов назад, сегодня утром.

Перед грудью Эшленда, на самой периферии зрения, появился лист бумаги. Сердце внезапно пропустило удар — от страха, надежды или предвкушения. Он схватил бумагу и медленно опустил взгляд на напечатанный текст.

— Соболезную вашей утрате, — сказал герцог Олимпия.

Когда Эмили снова нашла герцога Эшленда, он был одет в толстое шерстяное пальто, делающее его крупную фигуру еще внушительнее. Лакей протягивал ему шляпу и перчатки.

— Идете прогуляться? — спросила она от подножия главной лестницы.

Он повернулся, и дыхание Эмили замерло. Лицо его было жестким, повязка на бледной коже казалась черным поперечным разрезом. Увидев Эмили, снова одетую в женское платье, он застыл всем массивным телом.

Эмили пересекла холл.

— Можно с вами поговорить?

Он рукой показал на маленькую утреннюю гостиную, окнами выходившую на парк. Его молчание заставляло нервничать. Они едва ли обменялись хоть словом с тех пор, как час назад Олимпия показал им ту роковую телеграмму. Тогда на лице Эшленда и возникло это самое суровое выражение, и он вернул бумагу ее дяде, негромко бросив:

— Благодарю.

Затем поклонился им обоим и вышел из комнаты.

Он и теперь ничего не говорил, просто пропустил Эмили перед собой в гостиную. Огонь в камине с простой полкой белого мрамора старался изо всех сил, прогоняя январский холод. Эмили подошла к камину и протянула руки над шипящими углями.