Чтение онлайн

Между тем во время нашей стоянки на судостроительной верфи была удалена пропитавшаяся маслом изоляция и на турбине правого борта. Работая круглосуточно, рабочие изготовили новую обшивку для обеих турбин.

В то же время множество инженеров, рабочих и морских офицеров высокого ранга посещали нашу подводную лодку для решения самой серьезной проблемы: проклятого непрекращающегося просачивания забортной воды в конденсатор. Лучшие технические специалисты старались разгадать эту загадку, но успеха не имели. Подводная лодка была поставлена в док и тщательно проверена. Однако никто не смог обнаружить течи. Мое беспокойство увеличивалось не столько потому, что течь могла послужить причиной большой аварии во время перехода подо льдом, сколько по той причине, что кто-нибудь из Вашингтона сочтет риск слишком большим и отменит поход, несмотря на длительность и тщательность нашей подготовки.

Механики верфи на острове Маре продолжали поиски причин надоедливой течи на подводной лодке, а время шло. Я знал, что, если не выйду в море, лодка будет находиться в доке еще месяц. Я был уверен в экипаже. Даже в случае выхода из строя конденсатора я надеялся, что мы все же сможем перейти через полюс. Неожиданно я объявил местному начальнику военно-морской базы, по рангу значительно выше меня, что «Наутилус» выходит в море утром следующего дня.

К сожалению, я не мог сказать ему, почему мы должны были уходить. Когда мы покидали судостроительную верфь, некоторые ее работники, приложившие огромные усилия для установления причин течи, были весьма обеспокоены тем, что «Наутилус» выходит в море с неисправностью. Будучи хозяевами своего положения, мы погрузились и направились к месту нашей последней стоянки — Сиэтлу.

На пути в Сиэтл я все время думал о течи в конденсаторе. Несмотря на наши обращения по этому вопросу в Вашингтон, место течи осталось неустановленным. Эрли ежедневно совещался со мной, пытаясь найти причину течи, но к тому времени, когда оставалось всего несколько часов хода до Сиэтла, мы, как и специалисты в Сан-Франциско, все еще ни к чему не пришли.

Я вспомнил один разговор с моим тестем, ученым-химиком крупной организации. В связи с этим у меня неожиданно возникла идея.

Пригласив Эрли в свою каюту, я сказал ему:

— Эрли, когда мы придем в Сиэтл, пошлите людей в город в штатской одежде на различные бензозаправочные станции. Пусть каждый купит несколько банок жидкости, которая заливается в радиаторы автомобилей для прекращения течи.

Эрли улыбнулся. Было видно, что он не мог понять, серьезно я говорю или нет.

— Я говорю серьезно, Эрли, — сказал я. — Нужно достать около тридцати галлонов [5] этой жидкости. Думаю, что ее продают квартами, поэтому нам понадобится целая батарея банок. Предупредите, чтобы никто не проговорился, что он с «Наутилуса»; это надо хранить в тайне.

— Есть, есть, командир! — воскликнул Эрли с энтузиазмом.

Он видел теперь, что я не шучу.

— Ну а когда эта жидкость будет на корабле, вы знаете, что с ней делать. Залейте ее в конденсатор так, как это вы сделали бы с радиатором автомобиля. Обеспечьте достаточное количество жидкости, чтобы ее хватило на весь переход.

После того как корабль ошвартовался, шесть матросов с «Наутилуса» сошли на берег в гражданской одежде и закупили, как мне думается, все банки с этой жидкостью, которые были в Сиэтле. Матросы принесли на «Наутилус» около ста шестидесяти литров жидкости и под руководством Эрли половину этого количества залили в конденсатор. Невероятно, но жидкость помогла. Просачивание воды прекратилось. Ни в Сиэтле, ни позже эта проблема больше не возникала [6] .

Поставив лодку в сиэтлский док, я осуществил давно задуманный план, а именно: произвел секретную воздушную разведку ледовых условий в районе Берингова пролива и Аляски. Готовясь к этой экспедиции, я получил специальные документы на имя Гендерсона, техника фирмы, прикомандированного к Лайону для наблюдения за поставленным фирмой оборудованием лаборатории электроники в Сан-Диего.

Вместе с Лайоном мы вылетели в Фэрбенкс, а затем в Ном, где, смешавшись с туристами, отправились на автобусе в город. Из Нома мы полетели на север в маленькую деревню Коцебу, где Лайон заранее договорился о предоставлении в наше распоряжение частного одновинтового самолета, который к нашему прибытию был уже подготовлен к полету. Воздушную разведку мы начали с Берингова пролива, а оттуда направились к самому северному пункту Соединенных Штатов — мысу Барроу. Летчику было сказано, что Лайон и я — ученые, собирающие данные для научных исследований.

По возвращении из разведки мне стало известно, что капитан 2 ранга Кинси, по специальности психиатр, работа которого была связана с проектированием подводной лодки-ракетоносца, находится у нас на борту. Доктор Кинси — один из немногих действующих лиц плана дезинформации. Его присутствие придавало характер достоверности тому факту, что мы действительно собирались провести переход в подводном положении с целью получения данных, необходимых для испытаний системы «Поларис». Очевидно, он должен был изучать все, что связано с особым внутренним напряжением людей в условиях длительного пребывания корабля в подводном положении.

В прошлые годы известные психиатры неоднократно посещали «Наутилус», но экипаж никогда не относился серьезно к их исследованиям. Однажды появился психиатр, который принес с собой небольшой ящик, в отверстие которого матросы «Наутилуса» должны были просовывать пальцы. Если у человека слегка дрожали руки, то указательный палец касался кромки отверстия, что отмечалось электронным регистратором. Каждый человек ежедневно подвергался испытаниям для подтверждения теории о том, что, чем дольше «Наутилус» находится в подводном положении, тем сильнее дрожат руки у членов экипажа.

Один из главных старшин, считавший, как и большинство матросов, что такие опыты никому не нужны, умышленно заставлял сильно дрожать руку в первый день, в результате чего показание регистратора подскочило до астрономической цифры. Затем с каждым днем он держал руку все более спокойно, и показания регистратора, вопреки всем теориям, постепенно падали. В последний день они были почти на нуле.

Имея на борту жидкость для приостановления течи конденсатора, мы были почти готовы сняться с якоря. В воскресенье, 8 июня, я сидел в своей каюте как на иголках, ожидая из Вашингтона приказа о начале трансполярного перехода. Когда приказ пришел, передо мной встал последний вопрос: как незаметно доставить на борт Лайона и его помощника Роурея, которые скрывались в гостинице в Такоме? Для военно-морских и научных кругов появление на подводной лодке Лайона тотчас же раскрыло бы наш секрет. Я оттягивал их прибытие на последнюю минуту, чтобы фотокорреспондент не «засек» их на борту «Наутилуса». Если бы фотография Лайона и Роурея, поднимающихся по трапу «Наутилуса», появилась в печати, наш поход перестал бы быть тайной, а нахождение их на борту задолго до отхода тотчас раскрыло бы команде характер задач предстоящего похода.

Был только один выход. Старший помощник собрал всю команду в столовой на инструктаж. Даже вахтенный на палубе был заменен одним из офицеров. В тот момент, когда команда получала инструкции относительно якобы намеченного перехода в Панаму, Лайон и Роурей поспешно поднялись на борт по заранее условленному сигналу. Мы бросились в офицерскую кают-компанию и заперли дверь.

Небольшое, но серьезное повреждение в главной турбинной установке задержало наш отход до полуночи. Такие неисправности всегда наблюдаются, когда энергетическая установка работает на холостом ходу [7] . В ноль часов двадцать четыре минуты 9 июня Эрли доложил, что корабль к походу готов. Бросив вокруг последний взгляд, я приказал:

— Отдать швартовы! Средний назад!

Наконец-то «Наутилус» начал движение в район паковых льдов.

Когда мы скрылись в темноте пролива Пьюджет-Саунд, я приказал закрасить белые цифры «571» в носовой части и на ограждении рубки, чтобы не раскрыть принадлежность «Наутилуса» в случае, если нас кто-нибудь обнаружит. Я подготовился к выступлению перед экипажем. Люди понимали, что если на борту подводной лодки находится специалист по Арктике — Лайон, то мы не можем идти к экватору или в Панаму. Я включил микрофон корабельной трансляции и, обращаясь ко всему экипажу, объявил: