Чтение онлайн

Того нет, этого нет, все им плохо…

– Ты, главное, зайчик, не расстраивайся, – успокаивает меня Ксюша. – Обычные либерасты…

– Нет, погоди! – протестую я. – Это что ж получается? Кто не виртуал – тот либераст?

– А Вадик твой?

Да, действительно. Вот с Вадиком мы родственные души. Ровесники – оба молодые пенсионеры (это, представьте, такой официальный термин). Сидим на лавочке в сквере, у каждого – по банке пива. Небольшая измена принципам: оболочка банок выполнена с помощью ДР-технологий. Стоит вскрыть, оформление меняется – так что в руках у нас теперь отнюдь не алкоголь, а невинный тонизирующий напиток. С виду.

Полиция, во всяком случае, к нам ни разу еще не цеплялась.

– Я что, против мечтаний? – возмущается Вадик. – Мечтайте на здоровье! Но делайте это сами! А у них даже грезы покупные… Хорошо, если на заказ! А в основном-то – типовой продукт, ширпотреб…

Подружились мы с ним мгновенно. Полмесяца назад увидел его в толпе и принял за полузабытого знакомого – такое у него было умное и приятное лицо.

– Все как всегда… – утешаю я, смакуя по глоточку холодное горьковатое пивко. – Взять кинематограф. Тоже ведь фабрика грез.

– Фабрика, – вынужден согласиться он. – Но там хотя бы присутствовала условность: вот ты – вот экран… А тут – полная иллюзия.

– Зато, говорят, наркотиков меньше потреблять стали.

Вздыхает, делает глоток.

– Так-то оно так… Хотя, знаешь, надо еще прикинуть, что вреднее…

Из боковой аллеи показывается полная дама в облегающем спортивном костюме. Хищно озирается, затем внезапно исчезает за ближайшей скамейкой. Не иначе секретный агент 000. Миссию выполняет, а то весь мир медным тазиком накроется. Интересно, где она сейчас? В Багдаде? В Чикаго? В Караганде?

– Ну вот тебе пример, – говорю я. – Видишь? За лавкой присела. Какая-никакая, а гимнастика. А то валялась бы на диване перед теликом. Так, глядишь, и вес сбросит…

Люблю иногда грешным делом противоречить сам себе. В данном случае – своему альтер эго. Проверяю таким образом на прочность собственные взгляды.

Дама тем временем выскакивает из-за скамейки, дважды стреляет в нас из незримого пистолета с глушителем и, пригнувшись, семенит наискосок через центральную аллею. Мы с Вадимом, надо полагать, представляемся ей в данный момент парой трупов. Секретные агенты не промахиваются.

– Слушай, – задумчиво говорит Вадик. – А ведь мы в сумасшедшем доме…

Полностью с ним согласен. Но возразить все же необходимо, иначе наш спор выродится в беседу. А в беседе истина не рождается.

– Нет худа без добра, – замечаю беспечно. – Вот, скажем, попаданцы. Заказал он себе виртуалку начала девятнадцатого века. Будет учить Александра Первого самолеты строить – против Наполеона…

– А сам в самолетах ни бум-бум, – вставляет Вадим.

– Не важно. Главное, намерения-то у него – благие…

– Ага! А благими намерениями, знаешь, что вымощено?

– Знаю.

– Да чепуха это все… – брезгливо морщится Вадик. – Думаешь, он Александру Благословенному помочь хочет, хотя бы и понарошку? Или там исполнить священный долг перед виртуальным Отечеством? Он состояться хочет как личность! Здесь-то, в реале, у него ни фига не выходит… И не выйдет!

Единым махом он допивает пиво, и банка преображается: программа отработала – в руке теперь прежняя тара из-под слабоалкогольной продукции. Вадим приподнимается, выбрасывает улику в урну.

– По правде говоря, – озабоченно признается он, снова присаживаясь рядом, – меня беспокоит другое. Язык…

– В смысле?

– Ну вот смотри… – начинает он – и вдруг умолкает.

– Куда смотреть?

– А вон туда… – И Вадик кивает на приближающуюся к нашей скамейке молодую пару.

Идут в обнимку. Она крутит головой направо-налево, а он ей на что-то указывает свободной рукой. Такое впечатление, будто девушка впервые попала в некий музей, а юноша демонстрирует экспонаты.

– Тише! – предостерегает меня Вадим. – Слушай…

Я вслушиваюсь. Пара проходит мимо.

– Гля!.. – сыплются незрелые юношеские междометия. – Во!.. А?.. Нифигассе?..

Вид у девушки малость оторопелый.

– Вот и все, что требуется сейчас от языка, – выждав минуту, печально подытоживает Вадим.

– Позволь… Что это было? – спрашиваю я, глядя вслед странной парочке.

– Банку выброси, – советует он.

– А?.. – Смотрю на опустевшую и, стало быть, демаскированную банку. Да, лучше от нее избавиться, что я и делаю. – Ну так… все-таки?

– Кавалер подключил барышню к своей дополненной реальности, – холодно поясняет Вадим. – И не нужно никакого словесного общения. Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать…

– Хм… – Я задумываюсь. – Слушай, но ведь к тому все шло! Чем рассказывать о чем-нибудь, проще сфоткать, отснять сюжет, потом показать… Да, ты прав. Скоро и говорить разучимся…

– Ну слава те, Господи! – слышится сварливый женский голос. – Хоть двое нормальных! А то кого ни встретишь – сам отдельно, башка отдельно!..

Вскидываем глаза и видим перед собою тетеньку весьма почтенного возраста и не весьма почтенной наружности – то, что во времена Антона Павловича Чехова именовалось словом «халда». Судя по всему, соскучилась по общению. Бесцеремонно плюхается на скамью, сотрясши ее до трубчатых опор, ибо весит изрядно.

– Я чего говорю-то?.. – воинственно обращается она к нам, причем так, словно мы тыщу лет с ней знакомы. – Повзбесились все! Ну молодежь – ладно, а старичье-то что творит, а?.. Выхожу сегодня из подъезда, гляжу: Марья сидит из двадцать третьей квартиры. Подсела к ней, говорю: «Ну что, Марья?..» А она мне в ответ, можете себе представить: «Бонжур, – говорит, – прынцесс! Что ж это вас, княжна, вчерась на ассамблее-то не было? Петр Алексеич, – говорит, – такого страх не любит! Будет вам, княжна, реприманд…» А?! – ядовито переспрашивает подсевшая. – Реприманд! Ничего себе?..

– Д-да-а… – переглянувшись, сочувственно покручиваем головами.

– А все мэр!

– Опаньки! – округляет глаза Вадим. – А он-то тут с какого боку?

– С какого? – закусывает удила неистовая наша собеседница. – А кто им потакает – всем этим придурочным?..

– Мэр? Потакает? Зачем?

– Как зачем?! Как зачем?.. Крыши-то у всех – уехавши! Никто ж не видит, до чего он город довел!

– А до чего это он его довел? – не выдержав, вмешиваюсь я. – Вот сидим мы с вами в скверике… Чистота кругом, порядок. Газоны подстрижены…