Чтение онлайн

Неужели это конец? Прости меня, детка…

Врываюсь в приёмный покой больницы. Вихревой поток воздуха за моей спиной сметает несколько листков бумаги с информационного стенда. Резким шагом направляюсь прямиком к стойке регистрации, за которой сидит дежурная. Сегодня это молоденькая сестричка Анечка. Я знакома почти со всем персоналом больницы, и они знают меня тоже. Она видит меня и сразу подскакивает со своего места, предупреждая все мои вопросы, машет, зовя меня за собой. Мы идём по коридору, я на ходу натягиваю протянутый мне халат, пытаюсь по виду Ани понять, как обстоят дела.

— Татьяна Витальевна сказала, что ты едешь. Мне так жаль, Ася.

Её слова ударяют по моему слуху так громко, что кажется, я глохну. Все звуки вокруг моментально стихают, и я слышу только своё бешено бьющееся сердце.

— Он жив? — этот вопрос даётся с таким трудом. Я боюсь услышать ответ.

— В реанимации. Состояние стабильно-тяжёлое. Врач расскажет подробнее.

Мы останавливаемся у двери реанимационной палаты, и я никак не могу взять себя в руки и войти. Меня просто трясёт.

— Он в коме, Ася. Ты понимаешь что сейчас увидишь? — Аня опускает руку на моё плечо и сжимает его, поддерживая мои внутренние силы.

Я только киваю в ответ на её добрый жест. Да, я понимаю.

Вхожу. И вздрагиваю. Звериный рёв поднимается откуда-то из живота и рвётся наружу, но я не издаю ни звука. Проглатываю его, закусываю губу так сильно, что чувствую вкус крови на языке. Здесь нельзя кричать, хоть в палате больше никого и нет. Скорее всего, мама позаботилась об этом, потому что обычно в таких палатах по две, или даже три койки, а здесь одна. Та, на которой лежит Стас, весь окутанный проводами и с трубкой, торчащей изо рта.

Комната наполнена больничными запахами и звуками аппаратуры. Поршень аппарата искусственной вентиляции лёгких с размеренным шипением опускается и поднимается, помогая Стасу дышать. Монитор пациента, попискивая, отсчитывает его пульс. В этой маленькой комнате признаки жизни подают только машины. Даже я застываю, замираю, не в силах сделать ни вдох, ни выдох. Весь мир вокруг меня останавливается. С большим усилием мне удаётся впустить в себя небольшую порцию воздуха.

Голова Стаса перебинтована, а лицо мертвенно бледное, отчего тёмные круги под глазами кажутся пугающе чёрными. И без того острый нос теперь выглядит ещё острее. Тонкие, почти белые губы, которые ещё сегодня днём дарили мне поцелуи, сейчас плотно сжаты. На скулах кровоподтёки и сбитая кожа. Дрался. Он опять дрался.

Подхожу к нему, не в силах больше оставаться на расстоянии. Беру руку. Она не холодная, но и не тёплая, никакая, просто безжизненная. Разбитые костяшки и въевшаяся кровь под ногтями.

— Стас, — зову я его, надеясь, что он услышит и сожмёт мою руку в ответ. Но нет, он не слышит, не чувствует. Его ладонь безвольно лежит на моей.

— Как же так, Стас, ты ведь обещал вернуться. — Горькие слёзы пробиваются сквозь закрытые веки и заливают мои щёки. Я ничем не могу ему помочь.

Дверь за моей спиной открывается, и слышатся тихие шаги. Я знаю, что это мама, чувствую лёгкий запах её парфюма. Я растворяюсь в её объятиях, когда она притягивает меня к себе и гладит по голове.

— Господи, Асенька, как же я волновалась за тебя, — мамин голос дрожит. — Ты в порядке?

Она берёт мое лицо в ладони и мягко гладит подушечками больших пальцев, одновременно разглядывая меня и стирая мокрые дорожки слёз. Яростно киваю, не в состоянии дать членораздельный ответ и утыкаюсь в её плечо. Обхватываю так крепко, чтобы потеряться в ласковых и заботливых ощущениях, которые дарят её тепло и родной запах. Я хочу задать ей вопрос, но изо рта вырываются только всхлипы. Но мама и так понимает меня.

— Я не знаю что произошло. Знаю, что двух ребят обнаружил на улице случайный прохожий и вызвал скорую помощь. Стаса доставили к нам.

— Он поправится? — спрашиваю я, уже успокоившись, но всё ещё вздрагивая после плача. Заглядываю в мамины глаза.

— У Стаса сломаны несколько рёбер, много ушибов. Нам удалось остановить внутреннее кровотечение. Самая серьёзная из травм небольшая субдуральная гематома[1]. Была проведена операция, и гематому удалось полностью удалить. Оперировал сам доктор Кайзер. — Я облегчённо выдыхаю. Кайзер лучший и этим просто всё сказано. — Мы сделали всё, что от нас зависело. Теперь его очередь побороться.

— Хорошо. Это хорошо, что Александр Григорьевич сам оперировал.

Я с надеждой смотрю на Стаса. Ты обязательно поправишься. Всё будет хорошо.

— Ася, — мама напрягается. — Там полиция приехала. Нужно с ними поговорить. Я ведь даже фамилии Стаса не знаю. Папа пойдёт с тобой. Ничего не бойся, скажи всю правду.

— Мам, ты не думай, Стас не обижал меня. Никогда не обижал. И…я люблю его. А он меня. — Мама грустно улыбается мне. Она явно не в восторге от подобного заявления и я её понимаю. — Но я поговорю с полицией и всё им расскажу. Ну, всё, что знаю.

Я задерживаюсь в палате ещё на две минуты. Смотрю на своего спящего принца и мечтаю пробудить его. Снова вдохнуть в него жизнь. Целую каждую раненую костяшку на его правой руке, мысленно шепча заклинания. Знаю, что мы не в сказке и мои поцелуи не заставят его очнуться, а так хочется.

Следователь ждёт нас с отцом в кабинете главного врача. По дороге папа инструктирует меня. Главное, что я должна уяснить, мне ничего не грозит и правду скрывать не стоит. Но папа не знает, что я просто обязана уберечь единственного родного человека Стаса, и я сделаю это. Я не раскрою секрет Стаса относительно дедушки, сберегу его тайну, хотя бы пока сама не свяжусь с ним.

Сначала следователь задаёт обычные вопросы. Я честно рассказываю, как и где познакомилась с парнем. Говорю, что фамилия его Яров, опуская подробности о настоящей. Что подробностей о родственниках я не знаю, вру, конечно. Но признаюсь, что знаю о том, чем Стас зарабатывал себе на жизнь. И даже сообщаю, что однажды случайно присутствовала на таком мероприятии, отчего папа хмурится. Дальше вопросы становятся сложнее и гораздо серьёзнее.

— Вы знали, для чего действительно организовывали такие развлечения?

— Нет.

— Наркотики, оружие? Что-нибудь слышали об этом?

— Нет.

— Послушайте, причём здесь моя дочь? Она знает этого парня несколько недель и не так уж близко они знакомы, — вмешивается отец, защищая меня.

— Пап, я отвечу на все вопросы. Это не проблема. Я уверена, Стас ни в чём таком не замешан. Я хочу помочь. Я знаю, кто его избил.

Следователь отрывает взгляд от бумаг и внимательно смотрит на меня.

— Тот же человек, что несколько дней назад похитил меня.