Наваждение
Шрифт:
Его голос поглощает темнота, я не сразу понимаю, что мне нечем дышать, и падаю, больно ударившись рёбрами о пол.
Когда прихожу в себя, вижу обеспокоенное лицо папы. Я нахожусь в каком-то кабинете, лежу на кушетке. За столом сидит мужчина в медицинском халате.
— Очнулась? — он смотрит на меня, встаёт и подходит ближе. — Как себя чувствуешь?
— Нормально, — я принимаю вертикальное положение, слегка морщусь от боли в боку.
— Ася, давай я отвезу тебя домой? — папа не на шутку обеспокоен.
— Нет. Ты должен вернуться и поговорить с Сергеем. Он всё тебе расскажет. Папа, пожалуйста, — я смотрю на него умоляющим взглядом. — Другого шанса может не быть.
— Ася, ты важнее, как же ты не понимаешь, — папа прижимает меня к себе и гладит по голове.
— Для тебя да, — я заглядываю в его глаза. — Но, Стас важнее для меня. Ты меня знаешь, я не отступлю. — Я порываюсь встать, но тут вмешивается доктор.
— Не так резво, девочка, — он мягко останавливает меня. — Сначала я тебя осмотрю, ты могла удариться головой при падении. Нам же не нужно, чтобы выйдя отсюда, ты снова оказалась на полу? — его добрая улыбка обезоруживает меня, и я сдаюсь.
Пока врач меня осматривает, измеряет давление и задаёт свои дурацкие вопросы о моих ощущениях, я неотрывно смотрю на отца. Через пять минут он принимает поражение.
— Ладно-ладно, не надо меня гипнотизировать, — вздыхает он. — Я поговорю с ним. — Отец разворачивается и выходит из медицинского кабинета, а потом заглядывает обратно. — Дождись меня.
Конечно, я дождусь, куда мне деваться. После осмотра доктор предлагает мне пересесть на стул возле стола. Он наливает мне чашку чая, ставит передо мной пластиковую вазочку с конфетами и снова улыбается. Этот мужчина уже в возрасте, седые волосы, морщинистое лицо, но взгляд очень искристый, будто он ещё совсем молодой. От него так и веет добродушием, и меня это удивляет. Как ему удаётся сохранять эту доброту в сердце, работая в таком гиблом месте?
— Всё будет хорошо, — вдруг произносит он.
— Откуда вы знаете? — я беру конфету и кручу её в пальцах.
— Я давно живу и навидался всякого, особенно здесь. — Доктор тоже берёт конфету в руку и переводит на неё взгляд. — Когда человек силён духом, он пройдёт через все испытания с гордо поднятой головой и поверь мне, девочка, он получит своё заслуженное счастье.
— А если он слаб? — тихо спрашиваю я.
— Слабые сдаются на полпути, — пожимает он плечами. — Только я не вижу здесь никого слабого. — Мужчина подмигивает мне. — Ешь конфетку, дочка.
Раздумываю над его словами. Настолько ли я сильна? Сколько ещё упорства во мне осталось? Я ужасно устала. Я чувствую, как с каждым выдохом во мне остаётся всё меньше этой силы. А с каждым выдохом Стаса, я теряю надежду и уверенность в будущем. А если он не проснётся? Где мне взять такую силу, которая разбудит его, и существует ли такая на свете? Нет такой силы, мне придётся принять поражение, смириться с ним. И однажды, мне придётся отпустить свою любовь на небо. Отгоняю эту мысль. Нет, ещё рано. Его время ещё не пришло.
По моей просьбе меня провожают на улицу, выдав на выходе личные вещи. Подожду отца снаружи, внутри невыносимо находиться. Я вижу на телефоне пропущенный звонок от мамы, и страх сковывает меня, но лишь на мгновение. Я тут же набираю ей.
— Что случилось? — тревожным голосом интересуюсь, как только слышу голос в трубке.
— Ничего, — она удивляется. — Я просто не знала где ты и заволновалась, — оправдывается она. — Стас без изменений, — уточняет мама, когда слышит мой протяжный вздох.
Я не знаю, радоваться мне или нет. Эта информация не приносит никакого облегчения.
— Хорошо, — шепчу я. — Мам, я с папой в СИЗо. Потом заеду домой, приму душ и приеду.
— Ася, я всё понимаю, но тебе надо отдохнуть. Я дежурю сегодня, я обещаю, что буду рядом с ним. Дочка, прошу тебя, сделай паузу, — мольба в её голосе расстраивает меня.
Я знаю, что они все переживают за меня. Я знаю, что веду себя, как эгоистка. Но кто-либо из них разве смог бы спокойно отсыпаться и отдыхать, зная, что близкий человек находится между небом и землёй? Вряд ли.
— Мам, я постараюсь, — неуверенно выдавливаю из себя. — Спасибо.
Подхожу к отцовской машине и жалею, что не забрала его ключи у дежурного, хотя мне и не отдали бы. Часы показывают три часа дня. Долго же мы здесь пробыли. Присаживаюсь прямо на поребрик и опускаю голову на колени. Закрываю глаза от слепящего летнего солнца, и на меня тут же наваливается накопившаяся усталость. Да, не думала я, что так буду проводить каникулы.
— Ася, — голос папы вырывает меня из дремоты.
— Я в порядке, — предупреждаю все его вопросы, встаю и сажусь в уже открытую машину. — Как прошло?
— Ни слова не скажу, пока не покормлю тебя, — хмуро отвечает отец, но меня улыбают его слова.
— Я как раз хотела пообедать. Заедем в наше кафе? — подлизываюсь к нему.
— Асенька, я вижу тебя насквозь, — смеётся папа. — Ладно. Всё будет хорошо. Это я тебе точно могу пообещать.
Отец сжимает мою ладошку и заглядывает в глаза. И я верю ему. Верю, что он не подведёт. Всё будет хорошо!
Глава 29
После обеда отец высаживает меня возле дома. Я уступаю им с мамой и решаю немного отдохнуть. Поднимаюсь домой. Принимаю душ и укладываюсь в постель. Но уснуть не могу. Не могу отключиться от миллиона мыслей в голове. Думаю о разговоре с Мухой. Снова и снова слышу его слова: «Мысли о тебе всегда помогали ему в бою. Помнишь, он проиграл только раз. Не дай ему снова проиграть! Позови его. Не отпускай его, зови громче, кричи».
«Не дай ему снова проиграть!»
«Не отпускай его!»
«Зови громче, кричи!»
Чёрт подери! Я подскакиваю и начинаю расхаживать по комнате.
«Не дай ему снова проиграть!»
«Не отпускай его!»
«Зови громче, кричи!»
Сердце колотится в груди с сумасшедшей скоростью. Моё дыхание старается поспевать за ним. Я быстро и часто дышу. Сжимаю руки в кулаки, предчувствуя волну ярости. Кровь в венах закипает, превращается в горячую лаву, быстро растекающуюся по рукам, ногам, шее. Становится так жарко. Я вся горю. Злость, гнев, ярость захватывают мой разум, поглощают меня. С меня хватит! К чёрту сон! К чёрту отдых!
Натягиваю первые попавшиеся джинсы, футболку, хватаю ключи от машины Стаса и, как ужаленная, мчусь в больницу. Виски пульсируют. Дышать становится труднее из-за подкатывающей тошноты. Но я не расслабляюсь, стискиваю зубы, с силой втягивая воздух через ноздри.
«Не дай ему снова проиграть!»
«Не отпускай его!»
«Зови громче, кричи!»
Разгоняюсь быстрее, нарушая этим правила. Лавирую между машинами, рискуя не удержать управление и допустить столкновение. Но меня это мало заботит. Вижу только цель: Стас.