Чтение онлайн

— Эш сказала, что вы болтали в пекарне. О чем?

— Она спросила, всегда ли я знал, что хочу играть в хоккей. Думаю, она нервничает — в этом году заканчивает колледж и не знает, что будет дальше.

— И что ты ей сказал? — она стянула с себя майку и выжала воду из кончика хвоста.

— Сказал, что ей не нужно знать, что будет дальше. Не нужно разложить все по полочкам прямо сейчас. Она поймет, когда придет время.

— Ты всегда полагаешься на интуицию, да?

— Она меня еще ни разу не подводила, — я пожал плечами. — А ты как думаешь? Ты ведь любишь свою работу, это очевидно. Но чего-то тебе не хватает? — Я всегда задавался вопросом, всем ли людям свойственно это желание иметь все сразу. Работу. Настоящую любовь. Успех. Счастье.

Я, черт побери, хотел все и сразу.

— Я люблю свою работу, и сейчас именно на ней сосредоточена. Но я согласна с тобой — можно идти по жизни, постепенно находя свой путь. Я не всегда все знала наперед.

— Правда? Странно слышать это от тебя.

Она задумалась, глядя на воду, а потом повернулась ко мне.

— У меня всегда был план, понимаешь? А потом мама заболела, все произошло так быстро, и ее не стало. И все, что я считала незыблемым, вдруг изменилось.

— Но ты все равно пошла учиться в тот колледж, о котором мечтала, и всегда говорила, что станешь спортивным психологом. Так что в каком-то смысле ты не свернула с дороги, — сказал я.

— Думаю, я больше про личное. Я не думала, что мы с тобой разойдемся. И никогда не ожидала, что буду столько лет избегать возвращения домой. Я постоянно уговаривала девчонок приезжать ко мне. Только бы не быть здесь.

Я поднял взгляд и увидел в ее глазах столько боли, что положил руку рядом с ее рукой на полотенце, лежавшее между нами на траве. Мой палец коснулся ее пальцев, и я переплел их.

— Ты переживала горе.

— Мои сестры тоже горевали. И посмотри на них — они не чувствовали потребности убежать.

— Да, ты была в колледже, но я-то тебя знаю. Ты названивала им бесконечно, чтобы убедиться, что у них все в порядке. Ты была рядом, Эвер. Просто тебе нужно было время, чтобы справиться.

— Я думала, что помогу, если уйду. Тебе. Им. Но особенно тебе.

— Почему? — спросил я мягко, чтобы она не закрылась.

— Ну, когда тонешь, последнее, чего хочешь, — утянуть за собой других, да? Так что я ухватилась за спасательный круг и вынырнула. Наверное.

— Я понимаю тебя, Эвер. Правда. Ты сделала то, что тебе было нужно в тот момент.

— Эй, это вообще-то моя роль — быть психологом, — она засмеялась, смахивая одинокую слезу с щеки.

— Хоккеисты тоже умеют копать глубоко, — я слегка толкнул ее плечом и убрал руку.

Мне нравилось, что она открывается мне. Распаковывает все это старое горе. Это было чем-то вроде завершения для меня, потому что помогало понять, почему она поступила тогда именно так. Она не убегала от меня. Она пыталась защитить меня. Я не был с этим согласен, но теперь хотя бы понимал.

— Ладно, на сегодня хватит. Тренер Хейс не платит мне большие деньги за то, чтобы я болтала о себе, — она встала на ноги. — И нам пора на барбекю. После всей этой плавательной нагрузки у меня волчий аппетит.

Я вскочил и схватил полотенце, слегка щелкнув его в ее сторону. Она взвизгнула и от души расхохоталась. Этот смех всегда был для меня одним из самых любимых звуков в мире.

Всегда был.

Мы провели немало времени на этом озере, когда росли. И сейчас, будучи здесь вместе… все воспоминания вернулись.

— Почему я с завязанными глазами? — Эверли крепко сжала мою руку.

— Ты такая контролирующая. Терпеть не можешь, что сейчас рулю я, да? — я дразнил ее, ведя к воде за домом.

— Земля неровная, холодно ужасно. Я слышу воду и не понимаю, что ты задумал. Клянусь, если ты шутишь и сбросишь меня в ледяное озеро, я тебе этого не прощу, Хоук Мэдден, — она смеялась и тараторила без остановки. — Сегодня воскресенье, значит, все парни придут на ужин, и мама точно не будет в восторге, если я вернусь вся мокрая. А потом я заболею, заработаю пневмонию и пропущу соревнования по фигурному катанию на следующей неделе. И мама себя плохо чувствует, я не хочу ее тревожить. Хоук! Скажи, что происходит, — закричала она, все больше раздражаясь, что я не раскрываю план.

Мы встречались чуть больше двух лет, и через пару дней был Рождество. Но я не мог ждать. Я подрабатывал на катке, когда не было учебы и тренировок, чтобы накопить на это.

На ней был теплый горнолыжный пуховик, шапка, натянутая на уши. Я завязал ей глаза, и теперь видел только ее идеальные розовые губы и нижнюю часть румяных щек.

— Успокойся. Ты испортишь сюрприз, — сказал я ровно, хотя внутри меня переполняло волнение.

Мы остановились перед самым причалом, и я отпустил ее руку.

— Что ты делаешь? Я же ничего не вижу, — в голосе паника. Она всегда любила все держать под контролем.

— Расслабься, — рассмеялся я. Развязал бандану, снял ее и сунул в карман. Она пару раз моргнула, привыкая к свету, и уставилась на причал.

— Что это? Ну, я понимаю, что это твой причал. Но что это там?

Я взял ее за руку и повел по доскам к маленькому костру, который устроил. Рядом стояли два спальных мешка, чтобы мы могли завернуться в них у огня. В ведерке были печенье, шоколад и зефир. Спасибо маме — она всегда умела придумывать романтику и помогла мне все это организовать.

Я усадил Эвер в мешок, накинул второй сверху на плечи и сел рядом.

— Я хотел подарить тебе рождественский подарок прямо сейчас.

— Правда? А я твой дома оставила. Надо было взять с собой.

— Я просто не мог больше ждать, — пожал я плечами и достал из кармана коробочку. — Это не что-то особенное, но я очень хотел подарить тебе именно это.

Ее глаза широко распахнулись, когда она увидела черную бархатную коробочку.

— Что это?

— Думаю, мы пока слишком молоды для брака, — я усмехнулся. — Но это обещание, Эвер. Я знаю, что в следующем году мы, возможно, будем в разных местах. Я знаю, что ты переживаешь из-за моего драфта и своей учебы. Но я хочу, чтобы ты знала — для меня ты единственная.

Я снял перчатку, открыл коробочку и показал ей тонкое кольцо из белого золота.

— Боже мой, Хоук. Не верю, что ты это сделал. Это кольцо-обещание?

— Да. И я заказал гравировку специально для тебя, — сказал я, доставая кольцо и передавая ей.

Она повернула его, чтобы прочитать надпись.

— «Навечно моя».

Я уже давно называл ее так. Хотел, чтобы у нее было что-то, напоминающее обо мне, даже если мы будем далеко друг от друга.

— Когда-нибудь я подарю тебе большое кольцо. А пока это обещание. И ты знаешь — я никогда не нарушаю своих обещаний.