Чтение онлайн

– Позвони Мамаеву! Весь штаб на ушах. Пресса требует комментариев, а мы даже не знаем, что говорить.

– Я позвоню. Только узнаю, как там Лера.

– Она в порядке. Уже пришла в себя, - вздохнул Артур.

– И ты молчал?! – Таир дернул головой. Переложил костыли в одну руку и открыл дверь. Как шел по коридору, не помнил. Остановился у Лериной палаты и замер, прислушиваясь к голосам.

– Вам нежелательно вставать.

– Мне нужно кое-кого проведать! К тому же доктор сказал, что мне ничего не угрожает. Разве не так?!

– Мы еще до конца не уверены, что с вами было, Валерия Николаевна, лучше вам вернуться в постель.

– Да! Тебе лучше вернуться! – просипел Таир, протискиваясь в дверь.

– Таир! – Лера застыла в нелепой позе, занеся руку, чтобы поправить волосы над головой, да так и оставшись. – Таир… Господи, – потрясенно осела. – С тобой правда все хорошо. Я думала, они меня успокаивают…

По разбитому, посиневшему лицу градом катились слезы. А он не видел женщины прекраснее.

– Прости меня! Пожалуйста, прости…

– Да за что, господи?!

Палата была не слишком большой. Но путь к Лее Таиру казался вечным. Может, потому, что он измерялся вовсе не шагами по комнате.

Выпрямил сломанную ногу. Неловко сел. Скорей, повалился даже. Плевать. Проводил взглядом тактично удалившуюся медсестру. О которой Лера, кажется, вообще забыла.

– За все! За то, что подгоняла. Это я во всем виновата. Господи… - Лера спрятала разбитое лицо у него на груди и осторожно прошла пальцами по ребрам. Таир напрягся в ожидании новой вспышки боли, но ее касания были легкими… почти невесомыми. Исцеляющими.

– Нет, Лера! Нет… Стоп. Виноват только тот, кто на светофоре вылетел на красный.

– Но если бы я не велела тебе гнать, нас бы не оказалось на том перекрестке! Если бы не отец…

– К черту твоего старика! К черту вообще всех. Понимаешь? Я больше никогда тебя не отпущу.

– Да! К черту! – сверкая глазами, заявила Лера.
– Я ему сказала, что он может… может идти со своими угрозами…

– К черту? – мягко, чувствуя, как от нежности чуть дрожат пальцы, предположил Таир.

– Нет! Я сказала гораздо хуже. Почему ты смеешься?! Я не шучу! Я правда его послала. И мне… мне плевать, если он теперь от меня откажется. И если внучку не захочет увидеть – что ж. Так тому и быть. Ей, может, только лучше будет без такого деда.

Голос Леры дрожал. Она была полна решимости и отчаяния. И он знал… Он был уверен, что она выберет его всегда. Но в то же время… люди не бывают абсолютно плохими, правда? Так, может, этим людям просто нужно дать второй шанс? Отпустив детские обиды, хотя бы попробовать начать заново?

– Да почему ты все время смеешься?

– Просто не могу представить тебя ругающейся. Тем более матом.

Лера опустила взгляд вниз. Вздохнула. А потом снова подняла на него заплывшие глаза:

– Я не такая хрупкая и нежная, как ты думаешь. Я могу тебя защитить!

Она была нежной и хрупкой. За это Таир ее и любил. А защитить… он себя и сам мог прекрасно. Но от того, как она это сказала, у него напрочь перехватило дыхание. Спазм опоясал широкую грудь обручем и сдавил.

– Что такое? Тебе нехорошо? Таир!

– Нет… - просипел Уваров.
– Нет, я в порядке. Я, кажется, вообще в абсолютном порядке впервые за много лет.

Лера всхлипнула. Осторожно прижалась к его лбу своим. Вздохнула.

– Я люблю тебя, Лея.

– Я люблю тебя, Таир.

А где-то за пределами этой комнаты один большой и вместе с тем маленький человек давал интервью.

– Ну, конечно, я знал, что Лера с Таиром вместе. Что значит, зачем они держали свои отношения в тайне? В семье эта новость ни для кого не стала секретом. А больше она никого не касается.

– И для Павла Исаева эта новость не стала секретом? – язвительно поинтересовалась одна из журналисток.

– Особенно для него. Моя дочь с моим будущим затем как раз возвращались от Павла, когда случилась та авария.

Эта новость спутала журналюгам все карты и перечеркнула половину вопросов, которые те наверняка хотели задать. На то Калинин и рассчитывал.

– Ходят слухи, что господин Исаев находится на лечении в психдиспансере.

– Павлу сейчас не позавидуешь, – ушел от прямого ответа Калинин, - болезнь заставила его совершить ряд необдуманных действий, но, я уверен, что вскоре он поправится. И в этом он может полностью рассчитывать на нашу поддержку.

– А ваша дочь…

– А моей дочерью я горжусь. На этом у меня все. Больше никаких комментариев.

Дипломат – он и в Африке дипломат. Никто бы не смог с большим изяществом выйти из их ситуации. Лера следила за репортажем с открытым ртом. Она не могла поверить, просто не могла уложить в голове, что он сказал это. Она плакала от облегчения и любви, которая ее разрывала на части.

– Цветы, цветы… коробки, и снова цветы!

Лера обернулась на голос мужа.

– Не крутись! Иначе я тебе петухов наделаю! – шикнула Дмитриевна и даже легонько потянула её за волосы, чтобы вернуть в нужное положение. Лера быстренько выпрямилась. Вроде как – а что я? Я ничего! Но потом шкодливо улыбнулась и скосила взгляд на застывшего в дверях с открытым ртом мужа. Ну, еще бы… Ее тоже накрыло. Ощущение дежавю было таким сильным, что по телу побежали мурашки, и даже тонкие волоски на руках немного приподнялись. Это было все равно, что вернуться на долгие-долгие годы назад. Когда ей только исполнилось восемь, и она увидела Таира в первый раз. Только кухня другая, и вместо старой экономки Нюры – еще более старая Элеонора плела ей волосы. И руки больше не были пусты… В них жадно причмокивала губками дочка. У Эльки резались зубки, и она капризничала целыми днями, успокаиваясь лишь у материнской груди. Собственно, потому что ее руки были постоянно заняты, Лера и попросила Дмитриевну помочь ей с прической.

– Посмотришь, от кого на этот раз?

– Цветы? – уточнил Таир, отмирая и подходя ближе.

– Угу.

– Ждешь от кого-то конкретного? – спросил будто вскользь, а в глазах все равно тревога читалась.

– Да нет. Все, что ждала, мне уже подарили.

Элеонора – похабного вида белье, которое, кажется, понравилось лишь самой Элеоноре и… Ладно, Уварову, говоря откровенно, тоже. По крайней мере, об этом свидетельствовала его широкая улыбка и тлеющий в глазах огонь. Язычки пламени вырывались, плетьми обжигая Лерину кожу. Та мило краснела и отворачивалась. И если не знать, какие планы она строила на ночь и мужа, можно было подумать, что Лера – ну просто вылитая скромница. Если не знать, да.

Так вот. О подарках… Таир недавно презентовал Лере новенькую машину, и поэтому она больше ничего от него не ждала. Но тот все равно поздравил ее огромным букетом цветов, срезанных с клумбы за домом. А совсем взрослый Тёмка нарисовал открытку. За последние два года из его рисунков исчезли темные тона и мрачные мотивы, которые когда-то не на шутку беспокоили и саму Леру, и детсадовских психологов. Открытка вышла яркой, сочной и праздничной. В центре – сама Лера. В кривобокой желтой короне и дерзком мини. Слева, очевидно, Темка, справа – Таир с ежиком торчащих черных волос и маленькая Элька. Сестру Тёма пока еще изображал чуть в стороне от всех. Но это было нормально. Так он будто замыкал их семью на себе, немного ревнуя родителей к появившемуся на свет конкуренту. А в правом верхнем углу – одинокая серая фигура Исаева. Лера не спрашивала у Артема, кого он изобразил, но в том, что это его отец, была абсолютно уверена.