Чтение онлайн

— На, возьми. И прочь с дороги.

— О, этот бедный человек! Ты видел его? Зачем они это сделали с ним?

Брюс помог ей войти в коляску.

— Ничего с ним не случилось. Это известный трюк: загибают язык назад, чтобы его не было видно, и тыкают иголкой, чтобы пошла кровь.

— Но почему же он не работает, вместо того, чтобы такое вытворять?

— Так он же работает. Не думай, что нищенство самая легкая профессия в мире.

Эмбер сидела в коляске, пока Брюс разговаривал с двумя молодыми людьми, которые называли его по имени, и она заметила, что они оба с откровенным восхищением глядят на нее через плечо Брюса. На мгновение Эмбер осмелела и, подняв брови, бросила на них кокетливый взгляд, но сразу же покраснела, смутилась и отвела глаза. О Боже! Ведь они наверняка подумали о ней то же, что и те две женщины в театре! Но все же она не смогла удержаться и еще раз осторожно посмотрела, и тут ее взгляд встретился со взглядом наиболее красивого из них. Она быстро отвернулась. Нет, как бы ни посмотрел мужчина, это не оскорбительный взгляд.

Наконец Брюс дал команду кучеру, уселся рядом с Эмбер, и они поехали. Он взял Эмбер за руку.

— Твое появление наделало много шума в городе. Это лорд Бакхерст, он сказал, что ты красивее Барбары Пальмер.

— Ты имеешь в виду любовницу короля?

— Да. Но скажи на милость, как тебе удалось войти в курс последних сплетен? — Он посмотрел на нее, как на красивую куклу.

— Мне рассказала об этом модистка. Брюс… а кто эти две дамы в соседней ложе, которые по махали тебе рукой?

— Жены моих друзей. Почему ты об этом спрашиваешь?

Эмбер посмотрела вниз на свой веер, нахмурилась.

— Ты заметил, как они глядели на меня? Вот так… — и она скорчила физиономию несколько преувеличенно, но похожую на злобную гримасу тех двух. — Они думают, что я проститутка…я знаю, они так подумали!

Брюс удивился, потом к величайшему возмущению Эмбер рассмеялся, откинув голову.

— Эй, — сердито крикнула она, — какого черта, что здесь смешного?

Она уже научилась употреблять некоторые выражения Брюса, которые дядя Мэтт ни за что не разрешил бы произносить даже своим сыновьям. Эмбер усвоила, что все благородные люди ругаются и что это признак хорошего воспитания.

— Извини, Эмбер. Я не над тобой смеялся. И честно говоря, я думаю, они так смотрели на тебя совсем по другой причине — от ревности, несомненно. Ведь у них нет ни малейших причин плохо думать о другой женщине. Сами они, я думаю переспали с большинством мужчин, которые ездили во Францию.

— Но ведь они замужем!

— Ну да, замужем. Если бы не были, то вели бы себя более осмотрительно.

У Эмбер отлегло от сердца, но в то же шевельнулось подозрение. Может быть, и он был среди тех мужчин? Но потом успокоилась: если бы он тоже переспал с ними, то не стал бы упоминать об этом. И она отбросила эти мысли. Ей снова стало хорошо на душе, и она предвкушала новые приключения.

— Куда мы едем сейчас?

— Я подумал, может быть, ты не против поужинать в таверне?

Вернувшись в Сити, они остановились на стрит, у здания, на вывеске которого красовался большой золотой орел. Выходя из коляски, Эмбер высоко подняла юбки, чтобы показать свои черные кружевные подвязки, — она видела, как это делали некоторые дамы, когда выходили из театра. На пороге таверны они услышали знакомый громкий мужской голос:

— Эй! Карлтон!

Они обернулись и увидели Элмсбери, ехавшего в экипаже в компании нескольких мужчин. Экипаж, остановился, он соскочил, помахал рукой своим товарищам и подбежал к Брюсу и Эмбер. Он удивленно заморгал глазами, когда увидел ее, потом церемонно снял шляпу.

— Боже праведный, красавица! Да вы прекрасны, как венецианская куртизанка!

Восхищенная улыбка застыла на лице Эмбер.

Так вот что он о ней думает! Брови гневно сошлись на лице Эмбер, но под взглядом Брюса граф поторопился исправить свою оплошность. Он пожал плечами и скорчил смешную мину.

— Ну, вообще-то, знаете, венецианские куртизанки считаются самыми красивыми женщинами в Европе. Так что, я полагаю, что если вы…

Он замолчал, несколько заискивающе посматривая на нее, пока наконец Эмбер не подняла на него глаза. Она не могла противиться его дружескому расположению и неожиданно для себя улыбнулась. Он взял ее за руки.

— Боже мой, милая девушка, вы же знаете, я бы ни за что не стал обижать вас.

Все трое вошли в таверну, и, по просьбе Карлтона, их проводили наверх в отдельный кабинет.

Мужчины сделали заказ, и официант принес им миску с устрицами. Они начали раскрывать их и есть сырыми, чуть присыпав солью и добавив несколько капель лимонного сока, не беспокоясь, что скорлупа сыплется на пол и скапливается по всему столу. Элмсбери заявил, что вскоре основной пищей при дворе станут лягушки, и когда Эмбер взглянула озадаченно, Брюс объяснил ей, что имеется в виду. Она весело рассмеялась, сочтя шутку удачной.

Когда они покончили с устрицами, подали горячее: жареную утку, фаршированную устрицами и луком, поджаренные артишоки, большой сырный пирог с румяной коркой. Затем появилось бургундское для мужчин и рейнское для Эмбер, фрукты и орехи. Они долго сидели за столом и разговаривали, сытые, довольные, и Эмбер совершенно забыла о своих недавних обидах.

Вино оказалось крепче эля, к которому она привыкла, и после пары стаканов ей захотелось спать. Она сидела, прикрыв глаза, и слушала разговор мужчин. Ее охватила странная легкость, будто голова ее уносилась куда-то ввысь. Эмбер с любовью глядела на Брюса, замечая каждое изменение его настроения, каждый жест. И когда он изредка улыбался ей или наклонялся и легко касался губами ее щеки, то от счастья у нее кружилась голова.

Через некоторое время она шепнула Брюсу на ухо, он ответил. Она прошла через комнату в небольшой закуток. Оттуда она слышала стук входной двери, чей-то голос, затем дверь захлопнулась.

Выйдя, Эмбер застала Элмсбери одного, наливающим себе вино. Он поглядел на нее через плечо:

— Его позвали по делу, сейчас вернется. Садитесь сюда.

Десять минут Эмбер не сводила глаз с входной двери, нервничая и вздрагивая при каждом звуке, она чувствовала себя несчастной. Ей показалось, что прошел целый час, когда слуга поклонился Элмсбери и сказал:

— Сэр, его светлость сожалеет, что ему пришлось удалиться по весьма важному делу. Он просил передать вам просьбу отвезти даму домой.

Элмсбери смотрел на Эмбер, пока официант передавал поручение. Он кивнул головой. Эмбер побледнела, в глазах застыла боль, будто ее ударили.

— По делу? — повторила она. — Какое может быть дело в столь поздний час?

Элмсбери пожал плечами:

— Не знаю, красавица. Давайте-ка выпьем еще чуть-чуть.

Но хотя Эмбер и взяла стакан, который он наполнил, она могла лишь молча держать его в руке. Полтора месяца она ждала этого вечера, и вот теперь ему понадобилось куда-то исчезнуть по делу. Каждый раз, когда она спрашивала, куда он уходит, ответ был один и тот же — «по делу». Но почему именно сегодня? Почему именно в тот вечер, к которому она так долго готовилась и на который так рассчитывала? Эмбер почувствовала себя усталой, опустошенной; она безучастно сидела в кресле и почти не разговаривала, поэтому несколько минут спустя Элмсбери встал и предложил отвезти ее домой.

По дороге она не утруждала себя разговором с графом, но когда они подъехали к «Королевским сарацинам», предложила проводить ее до комнаты, надеясь, что он откажется. Но Элмсбери с готовностью согласился, и пока она переодевалась, зашел в буфетную за парой бутылок вина. Когда Эмбер вышла из спальни в мягких домашних туфлях из бычьей кожи и в золотистом халате — еще одно последнее приобретение, — она увидела его удобно устроившимся на диване перед камином. Он поманил ее и, когда она села, взял ее за руки, многозначительно взглянув в лицо, и приложил ее пальцы к своим губам. Эмбер нахмурилась и отвернулась, не обращая на него внимания.