Чтение онлайн

Уже не одна книга о море красовалась на книжной полке, ни один набор открыток рисовал удивительные пейзажи черноморские побережья. В этом году Лидия наконец-то смогла приобрести путевки в Адлер. В туристическом агентстве, приветливая молодая девушка, предложила несколько вариантов отдыха. После долгих поисков они остановились на гостинице «Глория». Удобно было тем, что группа набиралась в городе, и отдельный вагон увозил всех отдыхающих к морю, билеты туда и обратно, заказывались вместе с путевками.

У девочек радости не было предела. Всем подружкам они хвалились без умолку. Рисовали радужные картины моря, описывали горы фруктов, жаркое южное солнце. Сестренки хотели взять с собой все, даже Милу и Степашку, своих любимчиков: двух любопытных и востроглазых хомячков. «Мы будем купать их в море, укладывать спать вместе с собой»- щебетали они. И только после долгих уговоров взяли все самое необходимое. А Мила и Степашка временно переехали жить к подруге Саше.

Думая о прошлом, странно стало Лиде, слова бабы Зины, повторила женщина-психолог: «Видимо, действительно тянется за мной навет старого колдуна, — думала она, — если, не могу я освободиться от гнета прошлого. Дедок защищает меня от колдовства, но убрать его совсем, не в силах. А может, это лишь совпадение и этой женщине надо показать, какой она профессионал. Герои ее легенды нашли свой солнечный лучик и спасли свою любовь, а мне такой лучик, еще ни разу не засветил с небосклона».

Пролистала она свою жизнь и не нашла в ней и толики счастья. В основном, одни неудачи преследовали женщину. После развода, в доме Николая, хлебнула Лида вдоволь «злого крапивного зелья». Не было ей удачи ни в чем: колоть дрова у нее колольщики не соглашались или загибали бешеную цену; летний водопровод постоянно прорывало, Лида замучилась устранять порывы и начала таскать воду флягой; каждую неделю в комнатах перегорали лампочки; через год после развода, в бане рухнул потолок; через три года, по полу в доме пошел «грибок» и пришлось брать кредит, что бы заменить поврежденные лаги и доски; в то же лето, сильный ветер сорвал шифер с крыши, опять пришлось вымаливать кредит в банке на ремонт. Не успевала она залатать одну дыру в хозяйстве, как возникала другая, страшнее предыдущей. Низкая зарплата кассира в магазине не позволяла Лиде покупать частые обновы; обувь носили, пока не отвалятся подошвы, а куртки, пока не станут совсем малыми. Даже на работу заведующей магазином, ее пытались назначать три раза, но, каждый раз, обязательно возникала какая-то преграда: в первый раз, помешал товаровед, желающий этой должности; во-второй раз, резко заболели дочери сильнейшей ветрянкой и Лиде пришлось сидеть на больничном целый месяц; в-третий раз, магазин обворовали за день до назначения, и хозяин возился с милицией. И только год назад, с четвертого раза, Лида получила эту должность, и ее зарплата стала в разы выше, чем зарплата кассира. В тот же год, Лида за бесценок продала дом с мебелью (видя ее неудачи, люди обходили дом стороной), и купила квартиру в двухэтажном благоустроенном доме, при этом опять пришлось взять кредит. Так же, по четвергам, она оставляет гостинцы дедку на верху кухонного гарнитура и считает его членом своей семьи. Но, неудачи продолжали преследовать женщину и дальше. Через месяц, после покупки квартиры, мальчишки, играя во дворе в футбол, разбили окно в зале; зимой соседи с верхнего этажа залили ее квартиру водой; у старшей дочери в школе украли новый пуховик. Пыталась Лида устроиться на подработку, но, обязательно возникало препятствие, мешающее ей воплотить мечту в реальность. Единственно, в чем ей немного везло — это в вязании, она отлично вязала и продавала вязаные вещи.

Уже не раз, тайно ездила она по адресам знахарок, просила и умоляла помочь, снять с себя заклятье. Но, все они, посмотрев на нее, пошептав на воду, отвечали, что не в силах «снять колдовство». А одна, сразу отказала: «Против Серафима я не пойду, с таким мастером бороться, себе во вред, отомстить может». «Но, он же умер уже, — пыталась доказать что-то Лида, — может мне найти место, где он жил, и совершить там ритуал какой? Вы скажите, я все сделаю». «Не найдешь, — прямо отвечала ей знахарка, — сгинешь в тайге и в болотах, но, не найдешь. О детях подумай, куда они без тебя. Но, сразу скажу, что Серафим сделал, на три поколения пойдет, никому счастья не видать. Ангела-хранителя своего береги, а то, еще хуже будет».

После этого, не стала больше Лида никого искать, завязала свою душу в узел. Потихоньку живет, детей растит, тайноухаживает за дедком. К неудачам привыкла, главное, считает — было бы здоровье. Но, дети часто болели: то простуда, то ангина, врачи настоятельно советовали ей свозить девочек на море. Да, и сама она уже давно мечтала об этом. Уезжая, она оставила своему Ангелу-хранителю килограмм сушек и большую тарелку меда.

Очень ждала Лида эту поездку, хотелось, хоть на две недели вырваться из круговорота проблем, забыться, сменить обстановку, глотнуть свежего воздуха.

Поезд начал тормозить, впереди станция. Лида вышла из вагона подышать свежим воздухом. Крупные яркие звезды блестели низко — низко, казалось, что протянешь руку и достанешь до их холодного света. В душный вагон совсем не хотелось. Железнодорожный рабочий простукивал колеса палочкой, подключил воду к вагону. Было приятно осознавать, что завтра, наконец-то покажется море. Потянуло холодком.

— Не спится? — по ступенькам тамбура спускалась женщина из соседнего открытого купе. Любовь Ильинична изящным жестом накинула дорогую шелковую шаль на плечи, — завтра, наконец-то, приедем. Меня утомляет поезд, обычно я летаю на самолете.

— А сейчас почему не полетели? — Лида старалась рассмотреть станцию.

— Очень деньги нужны, — со вздохом ответила собеседница, — намечается решающая операция.

— Операция? — переспросила Лида.

Кто ездил в Адлер поездом, всегда с нетерпением ждут поворота за железнодорожным вокзалом Туапсе, когда вагон выныривает из бесконечной зелени деревьев, окружающих рельсы, и окунается в блеск и сверкание бескрайнего теплого Черного моря. Железная дорога вьется по самому берегу. Из окна поезда пассажиры стараются: рассмотреть прибрежные валуны, покрытые зеленью; полюбоваться морскими яхтами, на голубой водной глади; приветствовать загорающих на бесконечных морских пляжах.

— Мама, какие они счастливые. Они уже купаются, — не выдержала Света с верхней полки.

— Когда мы приедем, то сразу побежим на пляж, — мечтала Валя с другой верхней полки.

Лида посмотрела на своих детей; то они казались ей совсем маленькими, то совсем взрослыми. Что-то умиляло ее в них, а что-то настораживало. Спокойная и рассудительная Валя, в тринадцать лет уже имела на все свое собственное мнение, как говорится в народе «семь раз отмерь — один раз отрежь». Густые светло-русые волосы оттеняли ее карие глаза, обрамленные темными бровями и пушистыми ресницами. Когда девочка смотрела прямо в глаза, казалось, она пронизывала своим взглядом и давала взвешенную оценку: «А стоит ли вообще говорить?» Сестер объединяли только светло русые волосы — наследие отца. Света являла собой полную противоположность старшей сестры: ее густые черные брови вразлет и голубые глаза, придавали ей мечтательной и интригующий вид. В ее взгляде всегда чувствовался вопрос: «А что вы тут делаете без меня? Я тоже хочу участвовать». А когда девочка улыбалась, ее круглое розовое лицо выражало такую простоту и невинность, что хотелось ей сразу чем-нибудь помочь. В роддоме, когда родилась Света, Лиде все говорили: «Счастливая, вырастишь сразу двоих, больше мучиться не будешь. С пеленками, распашонками, простудами и ветрянками отвозишься, а потом будешь свободной и счастливой» С пеленками и распашонками Лида действительно отвозилась, но, сколько это требовало труда и сил, сколько бессонных ночей, исстиранных в кровь рук, обивания порогов у врачей — знала только она одна. Да и сейчас справиться с двумя дочерями сразу было трудно, у каждой свой характер.

К тому же, у сестер уже давно существовала соперничество перед матерью. Каждой хотелось быть лучше, что бы ее любили больше. Но, Лида всегда абсолютно одинаково относилась к дочерям. Если она ласкала одну дочь, то такая же порция ласки доставалась другой дочери. Вещи всегда покупались сразу обеим, что не раз заставляло часами кружить по рынку. Но, зато у дочерей одновременно покупались сапоги, туфли, куртки. Лида очень серьезно подходила к этому вопросу и никогда не давала повода для необоснованной обиды у дочерей. Но что, Валя, что Света, все равно находили причину для превышения личных качеств и принижения качеств сестры.

На верхние полки облокотился Жора — высокий подросток с открытыми карими глазами и очень живыми чертами лица. При каждой мысли у него менялось выражение лица до неузнаваемости. Для своих четырнадцати лет он имел рост сто семьдесят шесть сантиметров. При этом его родители, веселые и задорные игроки в «уголки», были далеки от таких размеров. Сынок рос не по дням, а по часам. Вот родители и старались возить его по морям и врачам, чтобы остановить непомерный рост. Девочки поначалу неохотно общались с ним. Жора казался напыщенным идиотом, он слишком хвалился своей семьей, дачей и машиной. Но, на второй вечер дороги, сам подошел к сестрам и предложил попить чая с тортом в своем купе. Ближе познакомившись, Света и Валя поняли, что Жора — нормальный парень. Он прикольно рассказывал анекдоты и умело пародировал и окружающих, и известных актеров.

— Жора, вы уже собрали вещи? — спросила Валя.

— Да, мы уже готовы хоть сейчас выйти. Скорее бы приехать, — парню надоело качаться в поезде, — эта духота уже достала. Хоть бы глоток свежего воздуха, — добавил он голосом Максима Галкина и направился в сторону туалета.

— Талант, — улыбнулась ему в след Полина, — ему надо на сцене выступать.

— Да, — согласилась Лида, — такой интересный парень, и добавила детям строго, — не высовывайтесь, вдруг поезд качнется на повороте, и вы выпадете с верхних полок.