Чтение онлайн

– Я полюбила этот праздник, когда была в том же возрасте, что и ты, – раздался голос над головой.

Я вздрогнула. Одалинн. Вот не спится ей! Я встала, чтобы уйти. Моя опекунша вызывала во мне смешанные чувства.

– Не уходи! – попросила она. Я повернулась и посмотрела в её глаза, а она продолжила: – Микаэлла, я никогда не попрошу простить меня за то, как началось наше знакомство, но мне бы хотелось, чтобы ты не держала на меня зла. Надеюсь, ты когда-нибудь поймёшь меня.

Я кивнула и покинула гостиную. Провела пальцем по скуле. Откуда эта влага на щеках?

А утром Линн затеяла возню с праздничным ужином. И опять присутствовала вся команда. Триша резала мясо, Линн катала плотное тесто и показывала, как лепить небольшие пирожки, мы все вместе резали овощи. Потом Триша и Лилоуса мариновали мясо, которое после завернули в фольгу. Всё это сопровождалось шутками и историями из жизни команды, смехом. Я недоумевала: неужели возможно, чтобы команда была как семья? Разве бывает так, что между членами команды нет отчуждения и холодности, что все доверяют друг другу? Приходят на помощь, поддерживают…

Вечером в дверь моего отсека постучали.

– Войдите, – крикнула я, валяясь на кровати и листая страницы во всекосмической сети. Пыталась найти значение обряда, связанного с украшением стеклянными шарами хвойного дерева.

В мой отсек вошла Лилоуса. Она поставила на стол большой несессер и повернулась ко мне.

– А давай сделаем из тебя красотку?

– Ээ…– протянула я, недоумевая.

– Вставай, – скомандовала Лилоуса. Заинтриговала. Я выключила планшет и подошла к цветнийке. – Садись! – указала она на кресло.

– А что происходит? – попыталась спросить я.

– Сиди тихо! – шикнула Лил, и я расслабилась. Как бы я не относилась к Линн, на её маяке ничего плохого никогда не видела.

Лилоуса что-то делала с моими уже отросшими до плеч волосами. Судя по тому, как стало прохладно шее, она собрала их вверх. Потом Лил заставила меня закрыть глаза, прошлась кисточками по векам, скулам и губам.

– Готово! – хмыкнула она.

В отсек снова постучали, и мы хором крикнули:

– Войдите.

В отсек вошла Одалинн. В руках она держала чехол для одежды.

– Думаю, это будет в самый раз!

Одалинн достала из чехла длинное синее платье, расшитое сверкающими камнями. Я переоделась и повернулась к зеркалу. Я была не я. Никогда не думала, что могу быть такой же, как девушки на головидео с дворцовых приёмов: такой же женственной и… привлекательной.

А потом настало время ужина, музыки и танцев. Я даже попробовала элейское вино, правда, получила при этом неодобрительный взгляд Рэна.

На следующий день я попросила Линн отпустить меня домой, чтобы забрать вещи. Пообещала, что червоточину оставлю открытой. К родному маяку меня доставил мяурианец. Он уже давно полинял и стал совершенно чёрным. На мой взгляд, ему очень шло.

Я очень удивилась, обнаружив, что работы по восстановлению маяка уже начались. Вокруг станции убрали весь мусор, остатки кораблей и тела. С маяка вырезали изломанные сегменты колец.

– Здравствуй, Микаэлла, – поздоровался искин, служивший ещё моим предкам.

– Здравствуй, Исхран.

Мне не хотелось ничего у него спрашивать, не хотелось ничего ему говорить. Я молча дошла до своего отсека, заглянула туда и… не забрала ни одной вещи. Всё, чем я так дорожила раньше, в моём новом мире мне было не нужно. Я заблокировала дверь и направилась к своему катеру. Страшно соскучилась по нему, мне очень не хватало одиночных полётов. Когда я села в кресло пилота, искин произнёс:

– Ты повзрослела, Микаэлла.

– Я стала взрослой, когда умер дедушка, – ответила я и язвительно спросила: – Ничего не хочешь мне рассказать? Что ещё вы с дедом придумали для меня?

– Ты узнаешь, когда придёт время, пока всё идёт по плану.

– Я тебя ненавижу, счётная машинка!

– Восполняю пробел в твоём образовании Микаэлла: счётная машинка может выполнять десять-двадцать операций, искин маяка – более десяти в семидесятой степени.

Из глаз покатились слёзы, но всё же я рассмеялась.

– Хоть что-то остаётся неизменным!

Я вывела свой катер из дока и закрутила спирали вокруг маяка. Затем провела его по червоточине к маяку Линн. Я собиралась поговорить с ней, надеялась, она разрешит припарковать мой летательный аппарат в её стояночном доке.

***

Во втором семестре господин Этлас незаметно насел на меня, и теперь всё факультативное время и вечер субботы оказались посвящены математическим задачам и подготовке к соревнованиям.

Пришло известие от Одалинн: у неё родились двойняшки. Мне стало интересно: уши острые у обоих? Чьи гены оказались сильнее?

Уроки физкультуры в бассейне начали приносить удовольствие, ведь теперь я перестала показывать худшие результаты в эстафетах.

Удивительно, но въедливый Ронар нье' Биорн стал проводить свои лекции иначе. Когда он впервые поделил нас на две группы и устроил викторину на знание великих битв ситонийцев, мы опешили. Но, когда он заявил, что проигравшая команда придёт к нему на пересдачу этой темы, мы впечатлились и, как только звучал вопрос, выкрикивали ответы. Иногда неправильные. Команды набрали одинаковое количество баллов, и нье' Биорн нас снова удивил. Он поставил «отлично» всем. И предупредил, что опросы в игровой форме будет проводить часто. А количество вопросов со следующего раза станет нечётным, чтобы победить могла только одна команда.

Экзамены за первый курс я сдала на «отлично». Госпожа Ростакс очень заинтересовалась проживанием дженери на маяке Одалинн и попросила меня провести ряд исследований. Выдала мне целый список методик для тестирования. Мне было нечего делать в эти три месяца, так почему бы и не понаблюдать за этим ботаническим монстром? Чем буду заниматься столько времени, я не представляла. Но об этом я собиралась подумать после соревнований по математике, которые проходили в главном университете Франгаг. Мы с господином Этласом вылетали туда на следующий день. Не знаю, как он, но я летела за тем, чтобы получить свои семьдесят тысяч кредитов.

Я проснулась до общешкольной побудки. Сладко потянувшись, улыбнулась. Уже месяц шли занятия в школе. Теперь я стала второкурсницей. А ещё обладательницей главного приза математического конкурса. Это иногда не давало покоя Тайнаре и, конечно, Лив. Если первая от души радовалась за меня, то вторая злилась за голофото, на котором меня обнимал улыбающийся Эирик. В самый первый учебный день она, увидев меня, преградила мне дорогу и зашипела:

– Держись от его высочества подальше, заучка.