Чтение онлайн

«Если майор будет продолжать чего-то ждать, мы вместе с Луисом найдем путь успокоить этих идиотов!» – вдруг решил Хуан и легко побежал в сторону дома, стараясь вернуться раньше, чем довезет графиню усталый Луис.

Луис ссадил настороженную Люси, неопределенно махнул графу рукой и побежал к себе. Ворвавшись в дом, он на мгновенье застыл, чтобы собраться с мыслями и четко выполнить то, что оформилось в его голове в виде решения, пока он, задыхаясь, вез графиню домой.

Луис наскоро принял душ и переоделся. Несмотря на жару, он надел охотничьи ботинки, сделанные из кожи каменной твердости, с подошвами из литой резины. Эти ботинки Луис надевал, когда они с майором ездили охотиться на уток на болота. Могло показаться, что Луис в самом деле собирается на утиную охоту. В руках у него оказался винчестер – пятизарядное автоматическое ружье с отменно точным боем. В тот вечер, когда Шакал постучался в дверь дома графа, Луис снял ружье с обычного места и зарядил магазин. Первые три патрона были с мелкой утиной дробью, но два других были наполнены медвежьей картечью. Сын охотника, Луис знал, что картечь страшнее пули. Заряженный винчестер был спрятан за подушкой дивана в гостиной так, что Луис выдергивал его оттуда в считанные доли секунды.

Луис замотал ружье в непрозрачный дождевик, вышел из дома и побежал к стоянке у кабаре «Золотая черепаха», где он оставил «форд». Через несколько минут Луис подъезжал к гостинице «Подкова» к своей «сакапунте», которая, как оранжевый сигнал, стояла под окнами номера 184. Он поднялся на третий этаж по внутренней лестнице и остановился перед дверью номера 184. Луис вслушивался в тишину за дверью. Сквозь шум прибоя ему слышался негромкий разговор и звук осторожных шагов.

Затем, как повторяет урок школьник, Луис проговорил про себя: «Каждому по заряду дроби! В случае промаха – ботинками по зубам! Картечь – только в безвыходной ситуации…» – такова была словесная формулировка плана Луиса. Стараясь не шуршать, он освободил винчестер от дождевика и плавно взвел затвор. «Целиться в низ живота, – повторил он про себя и вдруг увидел, как пучок дроби впивается в кожу. – Нет, ниже, в ноги… – изменил решение Луис, вздрагивая от отвращения при мысли, что, может быть, графу Хуану придется выковыривать дробь из этих мерзавцев. – Целиться в колени, а потом прикладом по голове. Не сильно, но чтобы запомнили! – Луис дрожал от яростного нетерпения. – А если что-то не так – картечью по ногам! Пусть потом лечат переломанные кости!»

Он громко постучал в дверь и отпрыгнул, прижавшись к стене. Так делали гангстеры и детективы в фильмах, и Луис, несмотря на все напряжение минуты, улыбнулся над самим собой и обозвал себя попугаем. За дверью было тихо. «Затаились, ублюдки!» – решил Луис, уверенный, что обитатели номера 184 находятся внутри. Прождав еще с полминуты, он подкрался к двери и навалился на нее всем телом. Дверь немного поддалась, но не открылась. Она была закрыта на замок.

После нескольких сокрушительных ударов, которые Луис наносил прикладом винчестера, дверь распахнулась, и он, забыв о своих планах, ворвался в номер с занесенным над головой прикладом и полными ненависти глазами. Номер был пуст, а двери всех четырех комнат распахнуты настежь. Разбросанное белье и общий беспорядок могли означать, что постояльцы очень спешили, покидая номер.

– Опоздал! – глухо произнес Луис и опустился на ядовито-зеленый дерматиновый диван, на котором в лучшие времена разваливался Лысан. Потом Луис сообразил, что вот-вот появится персонал гостиницы и его начнут изумленно спрашивать, зачем он сломал дверь, которую так легко открыть ключом. Сбежав вниз, Луис забрался в «форд» и медленно поехал домой. Дождевик он оставил брошенным под дверью номера 184, выбежав на улицу с винчестером в руках и бросив его на заднее сиденье машины…

– А, черт, они меня сейчас разозлят по-настоящему! – бормотал майор Кастельянос, размыкая шоколадные объятия мулатки Сильвии, чтобы сорвать трубку городского телефона. Подлая «пищалка» подала голос, когда майор торопливо проглотил недожаренную Сильвией вырезку и начал приступать к главной части обеда, смуглым жилистым телом приникнув к девушке и щекотя ее роскошными усами. Чтобы не одеваться и не бежать к машине, майор позвонил в свой кабинет по городскому телефону, сосредоточенно прослушал все, что бормотал в трубку Гидо, и просиял в конце разговора:

– Значит, они у тебя вовсю болтают, толстяк! – возбужденно воскликнул майор. – Это замечательно, карахо! Держите меня в курсе! – Он дал Гидо телефон Сильвии и велел звонить, как только появится что-то новое.

Но что-то новое появилось через полчаса и в тот момент, когда майор был совершенно не готов к восприятию серьезных вещей.

– Послушай, толстяк! Не упустите их! Возьмите у дорожной полиции вертолет и посмотрите их сверху! – проинструктировав Гидо, майор решительно швырнул трубку и вернулся к Сильвии, которая с явным неудовольствием отпускала майора от себя. Но городской телефон зазвонил вновь, и одновременно с ним ожила «пищалка», указывая на то, что речь идет о событии чрезвычайной важности.

Майор слушал, и его негритянские глаза наполнялись кровью.

– Идиоты! Дармоеды паршивые! – завопил он, стоя посреди спальни Сильвии. Девушка заморгала от неожиданности: несколько секунд назад майор галантно шептал ей в ухо нежные слова. – И вы дали ему войти! С ружьем в руках! Что? Какой плащ? Ты же говоришь, он вышел с ружьем! Карахо! Я тебя, идиота толстого, пошлю в аэропорт чемоданы таскать! Ты у меня носильщиком будешь работать! Кретин! Как вы ему дали войти! Мальчишка прет на рожон у тебя на глазах, а ты сидишь и губами шлепаешь! Ну и что, что я говорил! А голова у тебя зачем? Чтобы пиво пить? Я тебе что, нянька! Подошел бы к нему, поболтал о чем-нибудь… А, дьявол! Мало ли что я говорил Мики. Ты-то зачем сидел! Козел рогатый! – Майор швырнул трубку и повернулся к Сильвии: – Мне нужно ехать, чика! На той неделе я навещу тебя, и мы наверстаем упущенное. Ты не обижаешься? – он равнодушно погладил девушку по щеке и быстро оделся…

Гидо и Мики со страхом ждали майора, уверенные в том, что он продолжит начатый по телефону разгон. Но, прослушав сделанную с помощью установленных в номере 184 «жучков» запись, майор засиял, как никелированный бампер принадлежавшего ему «мерседеса».

– Карахо, толстяк! Их можно брать! Они уже наболтали достаточно! Их можно брать, чико! Крикни Рамону, пусть принесет кофе! – Майор разминал в тонких нервных пальцах сигару «Золотой лев». – Где они, толстяк? Где они сейчас? Они совсем озверели и охотятся на беднягу Луиса, как на кролика! А он на них! Этим парням повезло! Я уверен, толстяк, что Луиси зарядил свой винчестер слоновой картечью и приехал выпустить им кишки! А вы рты поразевали! – Майор ругался уже добродушно. – Но ты слышал, что это за люди, толстяк! Грызутся друг с другом, как голодные собаки! Прямо с дерьмом съесть друг друга норовят! Мой дружок Хуанито набирал себе только таких ублюдков! – Хуанито майор называл того самого диктатора, в бытность которого ему приходилось заканчивать дипломатическую карьеру.

– Черт бы побрал эту влажность! – выругался Гидо после многократных попыток связаться с машиной, пущенной по следу покинувшей гостиницу «ударной группы», которой каким-то чудом удавалось ездить на «додже» Панчо. – С Ригоберто нет связи! С дорожной полицией я говорил, они сказали, что пошлют вертолет, если летчик вернется после обеда. Ригоберто не должен их упустить! Куда они на своем «додже» денутся!

– А что говорят в гостинице? – поинтересовался майор.

– Оставили ключи и уехали!

– Ну-ка, поставь мне запись еще раз и иди ищи Ригоберто!

Гидо захватил рацию и ушел в холл выкликать из эфира пропавшего в сумерках агента, а майор еще раз прослушал запись и повернулся к развалившемуся в кресле Мики. Майор несмешливо смотрел на коллегу из-под полуприкрытых век.

– Ты не знаешь, чико, почему они так резко вдруг заглохли? – наконец спросил он. – Этот писклявый все заикался, заикался, и вдруг – молчок! А потом этот Лысан шипит что-то!.. Не догадываешься, Мики?

Мики догадался о том, что случилось в номере 184, сразу, но скромно помалкивал, предоставляя майору самому искать причину странного завершения диалога.

– Они нашли один из микрофонов! Я же говорил тебе, что это профессионалы! – Майор улыбался, а Мики чувствовал себя неуютно. – Я ничего не напишу об этом в рапорте, Мики. Как бы там ни было, они успели сказать довольно, чтобы упечь их надолго! Но на будущее, чико, прячь микрофоны так, чтобы их не находил каждый заика! – закончил майор, ожесточаясь, и Мики выбрался из кресла и примирительно захлопал его по спине.