Чтение онлайн

Если вы любите кофе, неплохой выбор выпечки и неустойчивый вайфай, тогда «Каппачино» вам понравится. У нас есть кофе на любой вкус, от крошечных ристретто до больших маккиато, как и в любой другой кофейне в Истборне. Но у нас есть кое-что, чего у них нет: старый фургон для мороженого получил полную смену имиджа, но я настояла, что машину для мороженого надо сохранить. Мы с Ноем закрасили бирюзовой краской аляповатых, перекошенных Микки Маусов и Пикачу, которые украшали бока фургона, и отодрали с окон красно-желтые стикеры с фруктовым льдом. На нашем пятачке набережной стояли три белых круглых столика, украшенных маленькими белыми горшками с цветами, и белые деревянные стулья со спинками из перекладин.

После нашего расставания я фактически стала управляющей, в основном потому что 1) я единственный оставшийся сотрудник, и 2) мне очень идет фартук. Я была вольна управлять фургоном как мне вздумается, поэтому решила вести дела весело и по большому счету наобум, появляясь на работе в девять (или около того) и уходя ровно в шесть часов вечера. Не потому, что мне было плевать на свою работу, просто меня больше заботили вовремя съеденный ужин и выпивка с друзьями.

Я приняла одно превосходное управленческое решение – наняла помощника для трех очень важных задач:

1. Разбираться со скучными делами, например с уборкой.

2. Помогать мне придумывать забавные прозвища для клиентов.

3. Выслушивать мои потрясающие/трагичные/потрясающе-трагичные истории о свиданиях.

Чарли вышел на работу сразу после Нового года. Протеже Ричарда, он только что уволился из умопомрачительно скучной IT-компании, где они оба работали. На встрече в «Браун-Дерби» он сообщил мне, что ищет ненапряжную работу, чтобы мог снова обрести себя или тому подобную чушь, поэтому у меня сложилось впечатление, что Чарли, вероятно, втайне пишет руководство по самопомощи или изучает трансцендентную медитацию или типа того. Он начал работать через пару недель после ухода Ноя, и мы сразу сдружились на той почве, что никто из нас не знал, как обращаться с кассой, а также благодаря отсутствию другой компании для ланча.

Вообще-то я не могла позволить себе помощника, особенно зимой, но, честно говоря, я бы не пережила еще один день, сидя в одиночестве и таращась на дождь в окно фургона. Иногда, просто ради смеха, я грозилась заставить его вышагивать туда-сюда по пляжу в рекламном щите, но в основном поручала ему подметать площадку и пополнять запасы сахарозаменителя.

Так и повелось: я, Чарли и талисман «Каппачино», французский бульдог Рокко, который обычно отсиживался под фургоном и высовывал нос, только если кто-то заказывал тосты с сыром. Хозяином Рокко был Джамаль, наш первый и единственный постоянный клиент, с иголочки одетый представитель поколения Z, который обладал уникальным умением растягивать большой капучино практически бесконечно. У меня сложилось впечатление, что его больше привлекал наш бесплатный вай-фай, нежели превосходный выбор чипсов и блестящий сервис.

– Ну что, есть что рассказать про вчерашний вечер? – поинтересовался Чарли. – Выглядишь ужасно – надо думать, девичник прошел хорошо?

– Готовишься к работе, да? Я все еще пытаюсь прийти в себя, – сказала я, залезая в фургон.

По правде говоря, я всегда делилась с Чарли всеми подробностями вечеринки или плохого свидания, но этим утром понятия не имела, с чего начать. Пока он расставлял столики, я сидела на водительском сиденье и рассеянно листала «Коннектор», прислонившись лбом к прохладному окну. В обычный день я бы уже целый час смахивала профили вправо, но после всего случившегося мысль об этом вызывала приступ тошноты.

Я открыла профиль Паркера и снова просмотрела его фотографии. Я уже забыла о его вчерашних сообщениях, но, вспомнив о них сейчас, заинтересовалась, зачем он отправил мне статью о Робе. Он знал о нашем свидании или это была просто случайность? И сколько случайностей должно произойти, чтобы они перестали быть случайными?

Куда вероятнее, что Паркер просто придурок, сказала я себе. Обычно за такое поведение он бы немедленно отправился в блок и получил плохой отзыв, но в нем было что-то такое, что заставило меня засомневаться. Может, мне стоит спросить напрямую? Я написала сообщение:

Когда я нажала отправить, меня прервал стук. Я подняла глаза и увидела Чарли с широкой и глуповатой ухмылкой на лице. Я опустила стекло, и он заглянул внутрь. Тугие каштановые кудряшки, которые, казалось, росли прямо из бейсболки, которая никогда не покидала его головы, и слишком большие для его лица глаза делали Чарли похожим на карикатуру на самого себя, вроде портретов вышедших в тираж кинозвезд, которых уличные художники рисуют для туристов на набережной.

– О-о-о, кто это? Один из твоих красавчиков-кавалеров? – спросил он. В его голосе слышались легкие северные напевы, выдававшие детство в Манчестере.

– Я занимаюсь счетами, – ответила я, снова беря телефон. – Кто-то здесь должен работать.

– Если это твой бухгалтер, он явно внезапно похорошел, – усмехнулся Чарли, концом метлы показывая на экран моего телефона. – Да ладно, босс, ты можешь мне рассказать! Ты же знаешь, я гуру в сердечных делах.

– Эмм, обычно ты просто советуешь мне выбросить телефон в море и накуриться, – заметила я. – И вообще, тебе еще подметать и подметать.

– Да, но дело пойдет гораздо быстрее, если ты развлечешь меня своими жалостливыми историями о свиданиях, пока я подметаю.

Я подняла глаза и увидела, что он положил метлу себе на плечи, оставив руки висеть по краям, как у пугала. Или у хипповатого Иисуса.

– Ну ладно. – Я театрально вздохнула, закрыла приложение и запихнула телефон в карман. – Я тебе помогу.

Я открыла дверь фургона, свесила ноги и спрыгнула на дорожку. Пока Чарли подметал, я протирала столики антибактериальной салфеткой, перед тем как поставить туда по металлической салфетнице.

– Ну так что, ты подцепила кого-нибудь на девичнике? – спросил Чарли через пять секунд.

Я сердито уставилась на него.

– О-о-о, что-то было, да? – Чарли улыбнулся и изобразил что-то непередаваемое с участием ручки от метлы и собственного рта.

– Пожалуйста, не используй для этого собственность компании, – сухо сказала я.

– А если так? – Он перевернул метлу щеткой кверху, засунул ручку в джинсы через расстегнутую ширинку и начал извиваться вокруг метлы.

Я закатила глаза, вытащила телефон и быстро сделала фотографию.

– Прекрати валять дурака, а то я выложу это в твиттере «Каппачино».

– Ладно, тогда я сообщу эйчару о тебе!

– К несчастью для тебя, я твой эйчар, корпоративный психолог, а также непосредственный руководитель.

Чарли вытянулся в стойке «смирно» с метлой в качестве ружья.

– Так что не валяй дурака со мной, – добавила я.

– Это приказ? – улыбнулся он.

Я резко кивнула, и Чарли шутливо отдал мне честь и продолжил подметать. Когда он наклонился, кудрявая челка упала ему на лоб, почти скрыв эти громадные карие глаза. он сам мог бы податься на должность штатной собаки-талисмана. Ну, во всяком случае, штатного щенка. На карьерной лестнице кафе он явно стоял ниже Рокко. Чарли отвлекся, и я тайком достала телефон, чтобы посмотреть, не ответил ли мне Паркер. Ничего. Обычно я спокойно относилась к тому, что парни долго не отвечали. Так почему я так беспокоилась из-за этого парня?