Чтение онлайн

Первого января я проснулась в гордом одиночестве, так же, как и в любой другой день, так что новый день нового года не отличался ничем от остальных. Почитала в постели пару часов, приняла душ и оделась к завтраку с Анной.

Я бодрствовала уже около трех с половиной часов к тому времени, как встретилась с ней. Подруга же выглядела так, будто только что встала с постели. Анна — высокая худышка, с длинными каштановыми волосами, чудным образом оттеняющими ее золотисто-карие глаза. Она родилась и до тринадцати лет жила в Бразилии, что всё еще заметно по некоторым словечкам, время от времени проскакивающим в ее речи, но больше всего — по ее восклицаниям. Не считая этого, она полностью американизировалась, ассимилировалась и избавилась от всех иных элементов и выражений бразильской культурной самобытности. Я почти уверена, что ее имя должно произноситься тягуче, типа «Аан-уа», но где-то в средней школе ей надоело объяснять разницу в произношении, и теперь она просто Анна.

На нашу утреннюю встречу она явилась с затянутыми в высокий хвост волосами, в толстовке и мешковатых спортивных штанах, в которых, худая как щепка, ничуть не казалась полной. Было совершенно очевидно, что толстовку она натянула на голое тело, и я тогда поняла: вот как Анна добивается своего! Вот как она сводит мужиков с ума. Она выглядит обнаженной, будучи полностью при этом одетой. И не дает ни малейшего намека на то, что делает это специально.

— Милая толстовочка, — съязвила я, сняв солнцезащитные очки и сев за стол напротив Анны.

Порой меня беспокоили мысли, что моя обычная, средней комплекции фигура, рядом с ней кажется толстой, что черты моего простенького, чисто американского лица лишь подчеркивают то, насколько экзотично лицо подруги. Когда я шутила по этому поводу, она напоминала мне: «Это США, детка, и ты здесь — блондинка. Куда ни плюнь, тут в фаворе блондины». Я понимала, о чем она говорит, хотя считала, что у моих волос какой-то грязный, почти мышиный оттенок.

Несмотря на свою потрясающую внешность, Анна никогда не гордилась ей. Когда я говорила, что мне не нравится моя маленькая грудь, она отвечала, что у меня длинные ноги и задница, за которую она бы убила. Сама же подруга с отвращением жаловалась на свои короткие ресницы и «трольи» колени. Так что, может быть, мы все в этом одинаковы. Может быть, все женщины найдут к чему придраться в своей внешности.

Анна расположилась на веранде с кексом и чаем со льдом. Когда я села, она поднялась, чтобы меня приобнять.

— Будешь убивать меня за вчерашнее?

— За что именно? — спросила я, открывая меню. Не знаю, зачем я его взяла. По субботам я всегда завтракаю яичницей по-бенедиктински.

— Если честно, я даже не помню, что случилось. Смутно помню только обратную поездку домой на такси и как ты сняла с меня туфли и накрыла одеялом.

Я кивнула.

— Так и было. Я потеряла тебя часа на три, а потом нашла наверху в ванной, так что не могу сказать, до чего вы там с тем парнем из тренажерки дошли, но могу представить…

— Нет! Я перепихнулась с Жорой?

— Что? — опустила я меню. — Нет, с парнем из тренажерки.

— Его Жорой и зовут.

— Парня из тренажерки зовут Жорой? — Нет, ну это, конечно, не его вина, что его так зовут. Парням по имени Жора сам бог велел ходить в тренажерки, но это так смешно. — Это кекс с отрубями?

Анна кивнула, и я отломила от него кусочек.

— Мы с тобой, наверное, единственные люди на свете, которым нравится вкус кексов с отрубями, — заметила она, и, вероятно, была права.

Мы с ней частенько находим, что в чем-то поразительно схожи, и ярче всего это сходство проявляется в отношении еды. Совершенно неважно, разделяет ли кто-то с тобой любовь к дзадзике [3] . Это никоим образом не повлияет на твои отношения с этим человеком, но почему-то все эти вкусовые совпадения родили между нами крепкую связь. И я точно знала, что Анна сейчас тоже закажет яичницу по-бенедиктински.

— Так вот, я видела тебя целующейся с Жорой из тренажерки, но понятия не имею, что там было между вами дальше.

— О, похоже, не так далеко мы и продвинулись, потому что хоть сейчас еще и рань несусветная, а он уже успел настрочить мне сообщение.

— Сейчас одиннадцать утра.

— Знаю-знаю. Просто что-то шустроват он. Но мне было приятно, — призналась подруга.

— Что будете заказывать? — подошла к нам незнакомая официантка. В возрасте и немного помятая.

— Привет! Кажется, мы незнакомы. Я Анна, — представилась подруга.

— Дафна. — Официантка, в отличие от Анны, не горела желанием завязывать приятельские отношения.

— А что случилось с Кимберли? — спросила подруга.

— Не знаю. Я просто заменяю ее сегодня.

— Ясно. Тогда не будем вас задерживать, — сказала я. — Две порции яичницы по-бенедиктински, и чай со льдом для меня.

Как только она отошла, мы с Анной возобновили прерванный разговор:

— Я подумываю о том, чтобы ввести для себя кое-какие запреты, — начала подруга, предлагая мне отпить ее чая, пока я дожидаюсь своего. Я отказалась. Попить ее чай — значит, распрощаться со своим. Анна с чистой совестью потом выдует весь мой стакан. Я знала ее достаточно давно, чтобы в нужный момент и незаметно для нее проводить между нами невидимые границы.

— Да? Например?

— Нужно что-то радикальное.

— Звучит неплохо.

— Воздержание.

— Воздержание?

— От секса.

— Я поняла, о чем ты. Просто удивилась. С чего это вдруг?

— О, эта мысль пришла мне сегодня утром. Мне двадцать шесть, и прошлой ночью я так упилась, что сама не знаю, переспала с кем-то или нет. Так ведут себя распоследние потаскушки.

— Ты не потаскушка, — отозвалась я, впрочем не вполне уверенная в этом.

— Ты права. Я не потаскушка. Пока.

— Ты могла бы перестать пить. — У меня с выпивкой были интересные отношения. Я могла сказать ей как «да», так и «нет». Могла выпить, а могла не пить, и от этого не страдала. Большинство людей, как я уже поняла, кренило либо в одну сторону, либо в другую. Анну кренило в сторону «пить».

— О чем ты?

— Ты знаешь, о чем. Перестань пить.

— Совсем?

— Совсем. Ты так удивляешься, как будто я предлагаю нечто несусветное. Полно непьющих людей.

— Ага, их зовут алкоголиками.

— Я тебя поняла, — засмеялась я. — Выпивка — не проблема. Проблема — неразборчивый секс.

— Точно. Так что я перестану заниматься сексом.

— А что будет, когда ты встретишь того, с кем действительно захочешь быть?

— Ну, чтобы перейти этот мост, нужно сначала до него дойти. За прошлый год я не встретила ни одного стоящего парня. И в этом году вряд ли что-то изменится.

Вернулась Дафна с двумя порциями яичницы и чаем со льдом. Только когда тарелка очутилась у меня перед носом, я осознала насколько проголодалась и накинулась на еду.