Чтение онлайн

Индира Ганди сидела к нему в профиль, и он невольно исподтишка любовался ею. "Глядя на нее, нетрудно поверить легенде о божественном происхождении индийцев, - Бенедиктов поправил галстук.
– Орлиный нос, большие - чуть навыкате карие глаза, четко очерченные губы. Великим резцом Природы отсечено все лишнее. И это гордое умение царственно нести голову. Нежные женственные линии легко угадываются под вроде бы небрежно наброшенным бледно-розовым сари. Чтобы научиться такой нарочитой небрежности, понадобились века... Да, века! А чтобы научиться так виртуозно разбираться в головоломных хитросплетениях не только национальной, но и глобальной политики, и не только разбираться, но и принимать единственно верные решения чрезвычайной важности для судеб сотен миллионов людей - для всего этого не хватит ни веков, ни тысячелетий. Ибо - я убежден - этому научиться нельзя. Нет, для этого нужен врожденный политический гений... Гений, который Индира унаследовала от отца. Воистину, добрые боги этой страны благословили Индию таким отцом и такой дочерью. Добрые боги!"

Словно почувствовав его взгляд, Ганди повернулась. Ее улыбка - улыбка доброго и щедрого сердцем человека - всегда ошеломляла Ивана Александровича своей искренностью. Бенедиктов улыбнулся ей в ответ.

– Ваше превосходительство, - заговорила она тихим голосом, - за последние несколько недель я очень устала и мне, говоря по правде, не хотелось ехать ни на какую встречу. теперь я могу сказать, что нисколько не жалею о том, что приняла ваше приглашение!

В гостиной резиденции посла собралось человек пятнадцать. Разбившись на группки по двое, по трое, гости беседовали, пили соки, аперитив. К Бенедиктову и Ганди подсела Зоя Голубина, глава советской делегации.

– Не жалею потому, - продолжала Индира, обнимая Голубину, - что встретила Зою. Я же не знала, что ты будешь здесь. Мы как сестры, - она мягким движением головы откинула локон со лба.
– Мы ведь знаем друг друга сто лет!

– Да, целый век, - Зоя засмеялась. Ее короткая стрижка, большие, весело блестевшие серые глаза, вздернтутый нос, худенькая фигурка делали ее похожей на мальчишку-забияку. И лишь складки у рта выдавали возраст.

Бенедиктов знал Голубину не первый год. Знал как человека безграничной храбрости. Во время войны, в сорок первом, когда немцы были на подступах к Москве, она с ножом и гранатой ходила с разведгруппой по ближним немецким тылам.

– Когда я воевала с немцами, - сказала Голубина, словно прочитав его мысли, - Индира боролась за свободу Индии с англичанами. В тюрьме не раз сидела.

– Теперь воюете за равноправие женщин, - сказал Бенедиктов, наливая Ганди сок, Голубиной - сотерн, себе - водку.
– У меня иногда такое ощущение, - добавил он, - что наши женщины более чем равноправны! Когда я говорю так, - продолжал Иван Александрович, - я имею в виду обратный э ф ф е к т, который феминизация имеет для наших мужчин. Они постепенно перестают быть джентльменами. При таком понимании равноправия женщина иногда закабаляется хуже, чем в средние века. До сих пор у нас все еще семья именно та сфера, где более всего сказывается неравноправие женщины и мужчины.

– Наша женщина, - глаза Индиры становятся гневными, - и по сей день предмет почти открытой купли и продажи. Ее первую увольняют, ей платят половину заработной платы. Она - раба мужа, раба обычаев, раба предрассудков и невежества. Она безропотный объект безжалостной эксплуатации. Она может даже стать главой государства, но по-прежнему будет чувствовать на себе проклятие неравноправия. Столетний гнет чужестранцев можно сбросить в один героический день. Чтобы уничтожить гнет женского рабства, нужны десятилетия...

Ганди повернулась к Голубиной:

– Зоя, мы не виделись с тобой целых два года.

Бенедиктов извинился, отошел к другим гостям.

После легкого ужина известная таджикская танцовщица, член делегации, исполняла танцы народов мира. Во время одного из них, передавая Ганди вазочку с мороженым и бокал шербета, бенедиктов негромко сказал:

– Мне приятно исполнить возложенную на меня миссию и передать вам приглашение моего правительства посетить в удобное для вас время Советский Союз.

Ганди склонила голову:

– Я благодарю ваше правительство и вас, господин Бенедиктов, за столь высокое внимание к моей весьма скромной персоне. Вы знаете, мне довелось уже побывать в СССР во время визита отца. Не скрою - есть вещи, которые мне у вас не нравятся. Некоторые - очень. Но в главном, в основном, - в том, что он дает простому человеку - мне ваш социальный эксперимент импонирует. Импонируют его масштабы, смелость, с которой он осуществляется, и главное его результаты. Я обязательно воспользуюсь вашим любезным приглашением - и, по возможности, - в ближайшее время.

Несмотря на слабые протесты Голубиной ("Неудобно! Не хочу тебя стеснять!"), Индира настояла на том, чтобы Зоя остановилась у нее. Они отпустили машину почти у самых ворот резиденции Неру.Ганди жила с отцом. Женщины долго шли по парку. В воздухе стоял густой запах жасмина, еще каких-то не знакомых Голубиной цветов.

– Отцу нравится ваш Бенедиктов, - неожиданно проговорила Индира.
– Он считает его лучшим послом во всем дипломатическом корпусе.

– А тебе он нравится?
– спросила Голубина.

– Что я? Я не премьер-министр. Хотя, если хочешь, я отвечу на твой вопрос. Мне нравится, что за все годы, что мы знаем друг друга, так или иначе общаемся, он ни разу не только не солгал, поверишь ли - не покривил душой. Я не потому это тебе говорю, что он - твой соотечественник. Мы достаточно знаем и доверяем друг другу, ведь так?

Голубина ответила легким пожатием локтя Индиры.

– Все же, знаешь, дипломат!
– продолжала та.
– Я на них столько насмотрелась...

Опять долго шли молча.

– Зоя, помнишь, я тебе как-то рассказывала о своей учебе в Швейцарии, Англии?

– Помню, конечно!

– Я еще тогда интересовалась вашей Средней Азией. Всю доступную мне литературу проштудировала. А когда мы с отцом приехали в Узбекистан, поездили по республике, посмотрели на все своими глазами, повстречались с сотнями людей, поговорили с ними - мне так вдруг стало стыдно за авторов всех тех книг!.. Я отцу сказала об этом, он смеется: "Ты политикой чуть не с пеленок занимаешься, пора бы и попривыкнуть". "Но ты ведь всегда правду говоришь!", - возразила я ему. На что он мне с горечью ответил: "Да, дочь моя, я всегда говорю правду. именно поэтому у меня почти нет друзей и вдесятеро больше, чем нужно, врагов. И, тем не менее, тебе я завещаю правду, только правду и ничего кроме правды".

"Надо быть дочерью великого Неру, чтобы последовать его завету, думала Голубина.
– такой дочерью, как Индира"... Из дневника посла

4"Сегодня в 21.00 по приглашению Общества дружбы "Индия 4СССР" принял участие в открытии Недели Советских фильмов, ко 4торое состоялось в крупнейшем столичном кинотеатре "Маджес 4тик". В зале, украшенном государственными флагами обоих госу 4дарств, были исполнены советский и индийский гимны. Присутс 4твовали премьер-министр Неру, министры, 0 4представители общест 4венности, деловых кругов, пресса. Зрители тепло приветствова 4ли представительную советскую киноделегацию. На открытии были 4работники всех советских учреждений в Дели, члены их семей". 0