Чтение онлайн

Между эпохой Апокалипсиса и Евангелия в жизни апостола Иоанна, безусловно, лежит огромное потрясение, приведшее к внутреннему перевороту, отразившемуся на его писаниях. Думается, что наиболее вероятным было бы предположение, что этот переворот был связан с переживанием гибели Иерусалима. После недоумения, скорби и слез наступило высшее примирение, освещенное новым пониманием путей и судеб Божиих.

Последние годы своей жизни в Эфесе апостол Иоанн посвятил сплочению церквей в Асии и руководству пасомыми. Апостол любви стремился к тому, чтобы общение между отдельными асийскими церквами положило начало прочному их объединению. Потребность в таком объединении стала назревать уже в конце апостольских времен, потому что разобщенность христиан была чревата многими печальными последствиями.

Апостол Иоанн был, таким образом, зачинателем нового, более централизованного устройства Церкви. Это не было изменой духу первохристианства, как полагали некоторые протестантские авторы (Гарнак, Зом), а являлось исторической необходимостью.

«В этом направлении, — писал Патриарх Сергий, — развивалось исторически и внешнее устройство Церкви. Первоначальные ячейки — маленькие, однако ни от кого не зависимые епископии — постепенно объединялись в группы: епархии, митрополии, экзархаты и т. д., пока не образовали собой пять патриархатов, рядом с которыми явились крупные объединения в виде национальных церквей. Во главе каждой церковной группы непременно стоит один из епископов, которого остальные епископы группы “должны почитать яко главу и ничего превышающего их власть не творити без его рассуждения”»15.

Против объединительных усилий апостола выступил пресвитер Диотреф. У нас нет оснований считать, что он являлся сектантом или лжеучителем. Слова о нем апостола Иоанна (3 Ин 9) дают основание думать, что его действия против эфесского пресвитера носили лишь раскольнический характер. Со своими сторонниками он поносил апостола Иоанна и отказывался принимать лиц, посланных в его общину от апостола.

В эфесский период за апостолом Иоанном утвердилось наименование «апостола любви».

Благостный старец, переживший столько бурь, превратился из «сына Громова» в кроткого отца, сердце которого преисполнено любви к своим детям. Кто ненавидит своего брата, тот во тьме, учил он. Свет же — это любовь. Если мы говорим, что любим Бога, но не любим людей, мы лжецы. Наша любовь к Отцу должна проявляться в исполнении Его воли, а воля Его — любовь. Как Он Сам отдал Себя за нас, так и мы должны полагать души свои за братьев своих. Всякий, ненавидящий брата своего, есть человекоубийца…

Мир лежит во зле, но вера наша побеждает мир; христианин шествует среди искушений и соблазнов, но он укрепляется познанием истины и любовью к Иисусу Христу — «Сей есть истинный Бог и жизнь вечная» (1 Ин 5.20). И, как отзвук прежней борьбы с еретиками, звучат мудрые предостережения святого старца: «не всякому духу верьте» (1 Ин 4.1), «храните себя от идолов» (1 Ин 5.21).

Один эпизод из этого периода жизни апостола сохранен Климентом Александрийским. Вскоре после своего возвращения с острова Патмос апостол Иоанн посетил свои асийские общины. Когда он прибыл в Смирну, то среди слушавшей его поучение братии он заметил красивого юношу, который буквально ловил каждое слово великого мужа. Уезжая, апостол попросил епископа Смирны отнестись к молодому человеку с особым вниманием и сделать все для его просвещения в вере. Епископ горячо взялся за возложенную на него миссию. Юноша поселился в его доме и вскоре был крещен, что оказалось несколько преждевременным. Надеясь, что благодать таинства будет руководить новообращенным сама, епископ охладел к его воспитанию. Между тем юноша связался с дурной компанией, сначала втянулся в рассеянный, а потом и в преступный образ жизни. В конце концов он скрылся в горах, возглавив банду грабителей. Слух о его жестокости, которая происходила от внутренних мучений, прошел далеко. Тем временем апостол Иоанн вновь приехал в Смирну и горько укорял местного епископа за то, что тот не уберег вверенной ему души. Когда же апостол Иоанн узнал место, где скрывался несчастный юноша, он с проводником поспешил по дороге в горы. Вскоре он был схвачен разбойничьей заставой и просил грабителей отвести его к атаману. Юноша сразу узнал Иоанна и обуреваемый стыдом бросился бежать. Забыв о своих годах, апостол поспешил за ним, громко крича: «Будь милостив ко мне, дитя мое! Я отвечу за тебя перед Христом… за твою душу я отдам свою!» Слова подействовали. Юноша остановился, бросил оружие и залился слезами. В горьком раскаянии, пряча свою руку, совершившую столько преступлений, он умолял апостола простить его и крестить второй раз. Он вернулся. Еще одна душа была спасена для Царства Небесного (Евсевий Памфил, Церковная история, III, 23).

В период царствования Домициана, когда бедствия и волнения вновь стали смущать асийские церкви, Иоанн, чувствуя приближение конца, захотел оставить для своей паствы твердое основание веры. Таким образом явилось Евангелие от Иоанна. К этому времени уже многие начали записывать дела и речи Господа (Лк 1.1). В сороковых годах ап. Матфей написал на еврейском языке первое каноническое Евангелие. В шестидесятые годы Марк записал то, что он слышал о жизни и делах Господа от ап. Петра (Папий Иерапольский; см.: Евсевий Памфил, Церковная история, III, 39). Кроме того, по рукам ходило много других книг о жизни и учении Иисуса Христа, называвшихся «Мудрость Иисуса», «Воспоминания апостолов» и пр., которые не дошли до нас. Когда св. Лука писал свое Евангелие, по его словам, существовала уже целая евангельская литература. Евангелие Иоанна явилось среди этой литературы как нечто совершенно новое. Если, по свидетельству Папия, Матфей записал в основном лишь речи Спасителя, а Марк не придерживался строгой хронологии, то в отличие от них ап. Иоанн дал более четкую и подробную последовательность евангельских событий. Он стремился не повторять синоптические евангелия, а дополнять их. Ввиду такого отличия четвертого Евангелия от синоптиков многие протестантские экзегеты отрицали авторство Иоанна, приписывая четвертое Евангелие неизвестному гностику-эллинисту. Между тем это отличие вполне объяснимо, если учесть задачи, которые стояли перед апостолом. Кроме того, в пользу его авторства говорят следующие соображения. Язык Евангелия, его обороты и образы очень близки к ессейским документам Кумрана. Частое употребление таких образов, как «Слово Божие», «Агнец», «свет», «источник воды живой» и пр., свойственно только четвертому Евангелию и Апокалипсису. Ни в одном Евангелии не подчеркиваются так сильно моменты борьбы, как в Евангелии Иоанна, что перекликается с Апокалипсисом и находит подтверждение в самом характере апостола. Из четвертого Евангелия обнаруживается прекрасное знание его автором топографии Палестины и Иерусалима.

Наиболее древний манускрипт четвертого Евангелия, найденный в Египте, относится к 120 году, и, следовательно, само его написание должно быть отнесено к рубежу I и II веков или к концу I века, что подтверждает указание св. Иринея на то, что апостол дожил до правления Траяна16.

Указывалось также, что Иоанн Зеведеев не мог знать греческого учения о Логосе, которое отразилось в четвертом Евангелии.

Однако учение о Логосе в тот период было столь же греческим, сколько и иудейским. Через синкретическую культуру эллинизма выработалось новое понятие Логоса, которое было отнюдь не тождественно с Логосом Гераклита. У Филона Александрийского учение о Логосе приняло такую форму, которая отвечала задаче разъяснения идей богосыновства в эллинистической среде*. Апостол Иоанн мог ознакомиться с термином «Логос» еще от ессеев (Филон был к ним близок). В Эфесе — на родине Гераклита — он мог встретиться с представителями эллинистического воззрения на Логос. Но, используя этот религиоз-но-философский термин, евангелист Иоанн придал ему новое, высшее, христианское освещение, обогатил содержание его, сделал несравненно более глубоким его смысл.

Незадолго до смерти Иоанн настолько ослабел, что уже не мог ходить, и его приносили на собрания христиан. Он вместо проповедей и поучений повторял только «Дети, любите друг друга!» и пояснял недоумевавшим, что любовь и есть главная суть Христова учения.

В христианской иконографии апостол Иоанн изображается обыкновенно с орлом. И действительно, дух «сына Громова», подобно этой царственной птице, вознесся до разумения величайших тайн истории и бытия.

Свящ. А. Мень. ЖМП. 1962. № 5. С. 49–60

Автор прежде всего указывает, какое место занимает ядерное оружие в истории человечества вообще и в истории вооружений в частности. Само по себе использование атомной энергии является, по мнению автора, как бы продолжением исполнения библейской заповеди: «наполняйте землю и обладайте ею» (Быт 1:28). Однако это новое открытие и использование сил природы, неизмеримо превосходящих все мыслимые масштабы, породило не только научные или технические, но одновременно этические и религиозные проблемы. В истории человеческой культуры это открытие можно сравнить только с началом добывания огня первобытным человеком. Наше время переживает вновь прометеевскую ситуацию. После открытия огня атомная энергия — принципиально новый источник энергии, который и качественно и количественно несравненно могущественнее огня. Имеет ли человек право использовать эту энергию? На этот прометеевский вопрос автор отвечает утвердительно. Многие вопросы, которые прежде казались неразрешимыми, могут быть разрешены благодаря использованию атомной энергии в мирных целях: обеспечение непрестанно возрастающего населения земли всем необходимым и создание нормальных условий жизни для тех, кто до сих пор довольствовался минимумом.

Но та же сила может быть использована и во вред человеку. Самой страшной опасностью для человечества является использование атомной энергии для создания нового, небывалого вида смертоносного оружия.

Автор дает краткий обзор развития вооружений и средств защиты — от первобытного меча до современной военной техники с ее атомными и водородными бомбами и всевозможными химическими и бактериологическими средствами уничтожения людей. Эти неслыханные средства уничтожения людей приводят к тому, что война перерастает реальные цели защиты или отражения противника. Она не приносит ни мира, ни победы ее участникам и принимает сверхчеловеческий, демонический характер.

Автор считает долгом всех христианских церквей и всех христиан мира поднять свой голос против вооружений, которые несут физическую и нравственную гибель всему человечеству. Ошибочно полагать, что христианские принципы могут быть реализованы только в личной, а не в общественной жизни. «Эта ошибка могла произойти лишь потому, что мы изменили своей вере в то, что Иисус Христос — Царь Церкви и Господь всего мира». Придет время, когда христиане и христианские церкви будут вспоминать об этом как о ереси более опасной, чем все ереси, которые когда-либо потрясли христианский мир. Развивая эту мысль, автор доказывает, что поддержка такого рода войн является отрицанием основного догмата христианства о Святой Троице. «Разве не противоречит вере в Бога Отца, Творца неба и земли, изобретение оружия для уничтожения людей и всякой жизни на земле? — спрашивает он читателя. — Разве не противоречит нашей вере в Сына Божия, Который стал человеком, то, что мы отравляем и губим миллионы людей, за которых умер Христос? Разве не противоречит нашей вере в Бога Духа Святого наше намерение обезопасить будущий мир на земле духом злобы, вражды и ненависти?»

Не должны ли все христиане и христианские церкви вспомнить о том, что им вверена тайна иного, лучшего пути к спасению и безопасности?

Проблема войны и ее ведения должна предстать перед нами в свете Божественного откровения. Если мы будем отвечать недоверием на недоверие и угрозой на угрозу, мы никогда не выйдем из порочного круга. Христианский путь есть путь примирения. Мы верим, что не только в жизни, но и в политике возможен путь Христов. Этот путь, в конечном счете, ведет к прочной победе — победе над враждебностью в нас самих и враждебными замыслами противника. Тот, кто хочет силою защищать свой образ жизни, от силы и погибнет, а тот, кто готов поставить на карту все ради Христа и ближнего, тот спасет и себя и его. Запад первый начал применять атомное оружие, и это позорнейший факт. Атомная бомбардировка не вызывалась стратегической необходимостью.