Чтение онлайн

Осенью 1715 года на Адмиралтейском острове Петербурга в доме, принадлежавшем ранее адмиралтейскому советнику А. В. Кикину, была открыта Морская академия.

Учитывая большую потребность в специалистах флота, вначале принимали в академию детей всех сословий, возрастом 12–17 лет, с обязательным знанием грамоты, письма и арифметики. После «разбора» всех неграмотных отчислили из академии и многих из них направили учиться в школы словесных и цифирных наук других городов, а часть в Московскую школу. В этот год приняли в академию 389 человек.

В первый набор учеников Морской академии попало немало будущих участников камчатских экспедиций Беринга.

В списках принятых числились: Алексей Чириков, двоюродные братья Харитон и Дмитрий Лаптевы, Степан Муравьев, Семен Челюскин, Михаил Павлов. Несколько позднее поступили в академию Иван Сухотин, Иван Чихачев, Дмитрий Стерлегов, Иван Елагин, Андрей Великопольский. Из Московской школы в 1717 году перевели Василия Прончищева, Степана Малыгина, Петра Чаплина, а в 1719 году Михаила Щербинина, Марка Головина, Дмитрия Овцына.

В академии, как и в Московской навигацкой школе, были подготовительные классы, так называемые русская и цифирная школы, куда старались брать недорослей до двенадцатилетнего возраста. В эту школу в 1718 году поступили восьмилетний Иван Кошелев и девятилетний Алексей Скуратов, также будущие участники камчатских экспедиций Беринга.

С 10 октября 1715 года приступили к учебе. Уже с первых дней ученики почувствовали себя моряками. Распорядок дня подчинялся морскому уставу, и все кругом напоминало о море и морской службе. Рядом с академией, справа и слева находились пристани, постоянно заполненные народом, едущим на Васильевский остров и Петербургскую сторону. Здесь же стояли большие корабли и легкие яхты.

В этой оживленной части Петербурга, походившей на предместье, так как центр города был на противоположной стороне Невы, жили только моряки, офицеры флота, рабочие и служащие Адмиралтейства.

Здесь все напоминало о флоте, даже названия улиц: Морская, Галерная и другие. Да и весь Петербург напоминал спущенный со стапелей новый корабль, на котором еще стучал топор мастера, подготавливающего его в большое плавание.

Первые занятия начали с изучения солдатских приемов с мушкетами. Ученики должны были уметь все, что полагалось уметь солдату и матросу.

В 7 часов утра все ученики маршировали под барабан во дворе, затем выделялся суточный наряд из восемнадцати человек и разводился по караулам, остальные шли в классы.

Днем и ночью каждый час вокруг академии «чинился рунд» (обход), а часовой, стоящий на посту у часов, отбивал склянки. В определенное время били «тапту» (зорю). После вечерней «тапты» по двору академии и вокруг нее ходил патруль из шести учеников во главе со старшим. Особое внимание обращалось на поведение учеников и дисциплину. Воспитанникам предписывалось «под страхом наказания» внимательно выполнять все «экзерциции», а во время занятий Петр Первый приказал «для унятия крика и бесчинства выбрать из гвардии отставных добрых солдат и быть им по человеку во всякой каморе (классе — И. Г.), во время учения иметь хлыст в руках; и буде кто из учеников станет безчинствовать, оных бить, несмотря какой бы он фамилии ни был…» За самовольные отлучки предписывалось строгое наказание, вплоть до ссылки на каторгу.

Содержанию обучения в академии Петр. Первый придавал первостепенное значение. Еще до открытия академии он передал Апраксину собственноручный указ и позднее утвердил Адмиралтейский регламент, где определялось: «Во Академии учить наукам: арифметике, геометрии с алгеброй, тригонометрии плоской, навигации плоской, навигации мерка то рекой, навигации круглой, ведению шканечного и навигацкого журнала, астрономии, географии, геодезии, артиллерии, фортификации, шанцам и ретранжаментам (полевой фортификации — И. Г.), апрошам (долговременной фортификации — И. Г.), черчению, толкованию корабельного гола (кораблеведение и корабельная архитектура — И. Г.) такелажным работам, рапирной науке, рисованию, экзерцициям солдатским с мушкетами». [12]

4. С января 1716 года малообеспеченным воспитанникам выдавали ежемесячно по 1 рублю и для поощрения учебы определили «как в геометрию вступят сверх вышеозначенного давать по полтине на месяц и того по полтора рубля, а когда в другие высшие науки вступят — прибавить, а именно в меркаторской навигации по два рубля с полтиною; в круглой навигации по три рубля человеку на месяц». [13]

5. Вначале определенных сроков пребывания в академии не было, и наиболее способные и старательные оканчивали начальные и «высшие» науки в пять-шесть лет, менее способные — в восемь лет. Для упорядочения этого вопроса Адмиралтейская коллегия обратилась к учителям академии с просьбой сообщить их мнение о том, «в какое определенное им время могли ученики науки произойти?» Профессор Фархварсон и учитель Алфимов определили сроки обучения отдельным предметам: арифметике— год, геометрии — восемь месяцев, тригонометрии плоской — три месяца и так далее, а всего шесть лет и шесть месяцев. Скоро в дирекцию академии и школ пришло указание Адмиралтейств-коллегий, в котором говорилось: ежели кто из учеников академии «в такое время науки не примет, таких отсылать в матросы, чтоб под видом учения время не продолжали и жалования даром не брали». [14]

Кто же учил будущих исследователей России? Кто дал им те знания, благодаря которым они с честью выполнили обширные и весьма трудные задания экспедиции по описанию ранее неизвестных мест Сибири?

Полного ответа до настоящего времени не было. Всюду указывалось только, что учили их трое иноземцев и Магницкий, имея нескольких учителей и их помощников — подмастерьев. Последние архивные исследования автора дают ответ на этот вопрос и позволяют несколько подробнее рассказать о жизни академий.

К 1724 году учебный административный и хозяйственный штат Морской академии вместе с русской и цифирной школами состоял из ста человек. [15] В него входили профессора, учителя, подмастерья (помощники учителей — ассистенты), переводчики, заведующий хозяйством, служители типографии, инструментальные мастера, подлекарь, канцеляристы и другие служители. Большинство из них ранее окончили Московскую навигацкую школу. Переведенный из Москвы профессор Андрей Данилович Фархварсон преподавал математические науки и астрономию, Стефан Гвин, профессор, учил навигации, Федор Дмитриевич Алфимов, учитель, «обучал Евклидовым элементам и главные навигацкие науки преподавал». После учебы в Навигацкой школе Алфимов некоторое время находился на практике за границей. Талантливый ученый, он часто замещал Фархварсона, участвовал в составлении учебных программ, учебников и различных астрономических и математических таблиц.

Иван Богданович Аничков обучал артиллерии, Андрей Борисович Шаховский преподавал фортификацию, Федор Стерлегов — «живописных наук учитель», Федор Михайлович Селиванов и Алексей Иванович Суков являлись «рапириой науки подмастерьями», Александр Данилович Норов — «за подмастерья в живописной науке», Иван Филлипович Смурыгин был учителем русской и цифирной школы при академии, унтер-лейтенант Матвей Дмитриевич Бибиков и сержант Иван Невский обучали военно-инженерным наукам, Федор Полетаев — «переводчик книг, принадлежащих к наукам»- часто выполнял личные задания Петра Первого по переводу английских и голландских книг, Дмитрий Осипович Грозинев являлся переводчиком при академической типографии, Никифор Богданович Полибин был заведующим типографией, Григорий Никифорович Апушкин — инструментальным мастером, Василий Дмитриевич Уразов занимал должность младшего подлекаря, Аким ПетровичДиринев являлся «комиссарчзм для раздачи денежной казны и смотрения за хозяйством академии». «Навигацких наук подмастерьев» было тринадцать человек: Ф. Ф. Угримов, М. М. Кашинцов, И. П. Дьяков, И. Г, Струков, М. Н. Страхов, А. Н. Никифоров,С. И. Полянов, С. В. Муравьев, А. Я. Сытин, С. А. Волков, И. Н. Боборыкин, Н. С. Репьев, И. С. Коптеев. Они являлись основным ядром учителей практической учебы, занимались с учениками не только в классах академии, но и в полевых условиях и на кораблях. Для подготовки будущих учителей, подмастерьев и мастеровых, потребных академии, существовали особые классы по 10–12 человек: «ученики большой астрономии», «рапирные ученики», «геодезии ученики», «типографские ученики», «ученики инструментального дела, паяльного, токарного, ковки меди и других металлов». В этих классах учились по расширенным программам наиболее одаренные слушатели.

В академии обучение велось на значительно более высоком уровне, чем в Навигацкой школе, и было тесно связано с практикой. Этому способствовало большое внимание к академии президента Адмиралтейств-коллегий генерал-адмирала Апраксина и постоянная забота «генерал-директоров» академии — Матвеева, а после него Скорнякова-Писарева.

Старанием последнего в академии была создана своя типография, и это помогло увеличить выпуск печатных отечественных и переводных учебников и других необходимых пособий. Пользовались теми же учебниками, что ив Москве, но позднее появились и новые. Лоцию Балтийского моря с 1721 года начали изучать по переведенному на русский язык учебнику Иогана Монсона «Книга морская» и атласу «размерных карт Варяжского моря», составленному Кононом Зотовым; в 1724 году появился учебник навигации Зотова «Разговор у адмирала с капитаном…», а в 1726 году — его же руководство «О погоне за неприятелем и о побеге от него». Книги Зотова излагали материал ясно и кратко и служили молодым навигаторам хорошим руководством в их практической деятельности. Они были основаны на большом практическом опыте, почерпнутом автором в дальних плаваниях.