Чтение онлайн

— Мы лидируем.

— Это радует, — допиваю кофе и ставлю чашку в раковину, пока Журавлев вытаскивает из холодильника вчерашнее мясо из доставки.

— Пожру? С утра ничего не ел.

— Пожалуйста, — киваю в сторону стола.

Витя садится, а я остаюсь у окна, глядя на ночной город.

Было странно увидеть ее сейчас. Больше похоже на сон или на фантазию моего воспаленного мозга.

Не то чтобы я постоянно думал о ней все эти годы… Нет. Но и не забывал.

— Кстати, клинику я уже зарядил. На днях будет готов тест.

— Какой тест?

— На отцовство.

— Ты видел ребенка Карины?

— Чего? — Витька хмурится. — Нет. Договорился. Бабла немерено отвалил. Просто я подумал… — он засовывает в рот кусок хлеба и, прожевав, продолжает: — Если будем делать по правилам, она окажется в курсе. Мало ли что… А так ребенок все равно не твой, а тест для подстраховки нужен. Если начнется движ, бумажка у нас уже будет.

— Она подписала договор.

— И при его нарушении будет должна нам баснословные деньги, я знаю, — кивает Журавль. — Но подстраховаться стоит.

— Она не показалась мне заинтересованной в скандале.

— Так ей теперь деваться некуда!

— Возможно, ты прав. Просто такое чувство… — понижаю голос, — что-то здесь не так.

— Да все так, — тараторит Витька. — Ты просто уработался, друг. Спать больше надо.

— Не понимаю, почему она захотела, чтобы я приехал лично.

— Бабские загоны. Может, думала, снова тебя окрутить?

На предположение Вити ничего не отвечаю. Час спустя, выпроводив его, звоню человеку, чье имя не стоит называть. Он пару раз за мою жизнь уже помогал. Например, в той заварушке в подвале с долгами…

В общем-то, в политику, я тоже иду по его наставлениям, просто кроме меня об этом никто не знает. Даже Витька.

— Доброй ночи. У меня к вам небольшая просьба. Конфиденциальная.

— Говори.

— Есть один ребенок. В преддверии выборов мне нужно точно быть уверенным, что он не мой.

— С тобой завтра свяжется мой человек. С ним все решите.

— Спасибо.

В ответ слышу гудки и кладу телефон на стол.

Нужно проверить.

Конечно, этот ребенок не мой. Но я должен быть уверен на сто процентов.

Карина как-то слишком настойчиво пыталась донести, что мальчишка не имеет ко мне отношения. А что если…

Это, конечно, из области фантастики. Но если это так, я скорее обрадуюсь, чем расстроюсь.

Да, придется быстро решать вопрос с его матерью. Но в любом случае новость будет хорошей. Если, конечно, не брать в расчет тот факт, что она мне ничего не рассказала.

Почему?

По ее же логике, в таком случае я бы осыпал ее деньгами до конца жизни. Но она молчала…

Размещаюсь в кресле, снова прокручивая в голове тот вечер, когда Карина приехала к моему дому. Я был в бешенстве и не спустился к ней , ради ее же безопасности. Послал Журавля.

Он поговорил с ней от силы пять минут, а когда вернулся, сказал, что она ушла. В слезах…

Тогда я был так зол, что не хотел разбираться. Она клеилась к моему лучшему другу, пока меня не было в стране.

Но что, если она приходила тем вечером, чтобы рассказать о ребенке?

Утро начинается с того, что Илюша будит меня в пять, требуя завтрак. Пока кормлю его, снова и снова прокручиваю в голове наш вчерашний разговор с Димой.

Его черные, обдающие холодом глаза снились мне добрую половину ночи.

Это было ужасно!

Из-за этого я плохо спала, постоянно просыпалась, и Илюша вместе со мной. Он, как никто другой, чувствовал мою повышенную тревожность и капризничал.

Вчера я вернулась домой с пустыми руками, хоть и сказала Марине, что иду в магазин. Но и без этого было понятно, что со мной что-то не так. Я вернулась бледной, подавленной, с частым сердцебиением и дрожащими руками.

Маринке не потребовалось много времени, чтобы выпытать из меня все до последней буквы, а потом устроить настоящую истерику. Шепотом.

Она ругала меня за закрытой дверью кухни, чтобы никто не слышал. Говорила, что я поступила очень опрометчиво и глупо, подписав эти бумаги.

А я… я просто хотела, чтобы от меня отстали. Хотела, чтобы весь этот кошмар под названием «Астахов» наконец закончился…

Выдыхаю и, покормив Илью, снова укладываю его спать себе под бок. Сама же не могу сомкнуть глаз до самого будильника. Как только он звонит, в комнату заглядывает Марина.

— Ты во сколько уезжаешь? — спрашивает, прикрывая за собой дверь.

— Как только соберусь. На собеседовании меня ждут к девяти, в десять — встреча с юристом.

— Хорошо. Только позвони мне сразу, ладно?

— Конечно, — вымученно улыбаюсь и, передав сына сестре, иду умываться.

Внутри все еще ходуном ходит.

Пока чищу зубы и рассматриваю себя в зеркале, почему-то вспоминаю, как мы с Астаховым ходили в ресторан. Не дорогой и не пафосный. Самый обычный. Нет, в дорогие он меня тоже водил, но запомнился мне почему-то тот. Маленький, уютный, с приемлемыми ценами и людьми, не осматривающими тебя с ног до головы.

Мы сидели там часа три и болтали. Обо всем на свете. Мне тогда казалось, что я знаю Диму всю жизнь.

Я вообще человек достаточно закрытый, но с ним не могла молчать. Совсем. Хотелось говорить и говорить…

Улыбаюсь своему отражению и, сплюнув пасту, полощу рот.

Все это было в какой-то другой жизни…

Выйдя из ванной, распахиваю шкаф и минут пять стою перед ним истуканом, соображая, что надеть. Останавливаю выбор на черном пиджаке прямого кроя и длинной узкой юбке ниже колен.

Пока натягиваю колготки, Илья нажимает на кнопки своего детского планшета, подражая звукам животных. Широко улыбаюсь ему, чмокаю в носик и надеваю белую футболку. Она как вторая кожа. Следом идет юбка, пиджак, ботильоны из коробки с антресоли и пальто.

Покрутившись перед зеркалом и получив одобрение сестры, еще раз целую сына в щёчку и выхожу из дома. Родителей к тому времени уже нет — они разбежались по работам, как и муж Марины.

Пока жду автобус, думаю о том, почему Дима так со мной поступил.