Чтение онлайн

Упоминать о титуле и тем более поправлять девушку Кэтрин не посмела.

– У меня есть только это, – она поспешно сняла довольно простенькие, но изящные серьги и вложила их в руку собеседницы.

Она отметила, как загорелись глаза служанки при виде украшений. Слезливая история вкупе с украшениями, которые она вряд ли могла себе позволить, сделали свое дело. Девушка кивнула и пообещала вернуться. Кэтрин облегченно выдохнула и поспешила воспользоваться стареньким ночным горшком, что стоял у постели.

Она скинула легкий жакет, стянула перчатки и успела расстегнуть пуговицы на спине, когда вернулась служанка с подносом. Кусок вареной баранины, пара картофелин, морковь и кусок хлеба. Кувшин кислого пива. Вот и весь ужин маркизы. Несмотря на тянущую боль в животе, требующую удовлетворения голода, она дождалась, когда девушка достанет из кармана немного помятый лист почтовой бумаги и маленькую чернильницу с пером.

Кэтрин положила бумагу на поднос и написала несколько быстрых строк, уверяющих, что с ней все в порядке. Она не сомневалась, что письмо могут прочитать другие и что существует возможность того, что служанка отнесет его прямиком тому человеку, которому было велено доставить её в новый дом, но отступить не пожелала.

– Мне нечем его запечатать, – разочарованно пробормотала Кэтрин, когда сложила бумагу и написала адрес своего прежнего дома.

– Это могут сделать на почте.

Кэтрин повертела в пальцах сложенное письмо, глядя, как при пламени свечи высыхают чернила, теряя влажный блеск и становясь матовыми. Возможно, эта бумага окажется через пару минут на помойке.

– Вы сделали для меня больше, чем кто-либо, – улыбнулась Кэтрин, не будучи до конца уверенной в девчонке.

– Я рада помочь, – улыбнулась та и ушла, оставив Кэтрин одну. Свеча, оставленная ей, слабо замерцала и девушке пришлось поторопиться, чтобы съесть простой и не особенно вкусный ужин. Но она была так голодна, что проглотила его, едва ли чувствуя вкус. Ей не дали сменного платья и никак не дали понять, сколько же они будут в пути. Поэтому она заботливо повесила светлое платье на спинку кровати, туда же последовал корсет и чулки. Она расплела прическу и копна каштановых волос упала тяжелой массой на спину и плечи. Немного распутав волосы пальцами, она забралась в постель и задула свечу.

В кромешной темноте Кэтрин лежала и смотрела в потолок, чувствуя лишь пустоту. Такую же глубокую и темную, как окутывающий её мрак. Наверно, она потратила весь жизненный запас слез, потому что их уже не было. Да и жалости к себе она тоже больше не испытывала. Вздохнув и перевернувшись на жесткой постели на бок, Кэтрин положила руку под голову и задумалась. Самое страшное, то, чего она желала избежать всеми силами, свершилось. Значит, ей уже не из—за чего убиваться. В шестнадцать лет она замужняя дама, которой предстоит жить вдали от общества и не придется исполнять роль маркизы, принимая гостей и устраивая обеды. И ей не нужно будет видеться и тем более беседовать с капризным мальчишкой, который не пожелал даже поговорить с ней, когда приходил к матери требовать отступиться от идеи брака.

Кэтрин вздохнула и слабо улыбнулась в темноте. Похоже, для нее это наилучший расклад, на который она могла надеяться. Состоять в браке и при этом вести самостоятельную жизнь. Внутри что-то пыталось протестовать, напоминая, что они с Майклом могли разговаривать вполне свободно. А стоило вспомнить его лицо, внутри что-то вздрагивало, но Кэтрин запретила себе думать о муже. Их пути разошлись и это оказалось к лучшему. Пусть так, а не жить бок о бок, видя, как он её призирает и самой погрязать в том же чувстве. Успокоив себя подобными мыслями, она уснула.

Следующий день не отличался от предыдущего, только ей дали в дорогу еду и делали пару остановок. Кэтрин оставила корсет еще после первой остановки на ночлег. Безумно неприлично и никто не мог её упрекнуть за это. Но все же неделя в пути взяла свое. Когда вечером восьмого дня они остановились, Кэтрин, которая уже давно перестала смотреть в окно, приготовилась увидеть очередной унылый двор постоялого дома. Она самостоятельно выбралась из кареты и с удивлением осмотрелась. Вместо привычного грязного двора она оказалась посреди утопающего в зелени сада, прилегающего к двухэтажному дому. Возница все также молча снял сундучок с подставки и сунул его в руки Кэтрин.

– Ваш новый дом, – грубо сказал он, развернул под уздцы повозку и поехал прочь. Кэтрин не смогла вымолвить ни слова. Она молча стояла, в бесповоротно испорченном платье, с грязными, затянутыми в узел волосами и прижимала к себе довольно легкую поклажу. Она смотрела вслед карете, пока та не скрылась из виду и только тогда на одеревеневших ногах обернулась. То, что сначала показалось зеленым садом, при дальнейшем рассмотрении оказалось запущенной подъездной аллеей, на которой от заросшей травы не было видно камней. Окна дома увил плющ, перебравшись даже на крышу. Не зная, что же её ждет, она подошла к двери и чувствуя себя последней дурой, постучала. Никто не ответил. Тогда она попробовала открыть дверь, но та не поддалось. Кэтрин обошла довольно небольшой дом кругом и попробовала попасть внутрь через дверь для слуг, но исход был точно таким же.

– Да это просто немыслимо! – горячо воскликнула она, отбросив в сторону сундучок и уже подыскивая камень, чтобы разбить окно. Раз уж она хозяйка этого дома, то должна попасть внутрь любым способом и плевать на ущерб. Камня на глаза не попалось. Она метнулась к упавшему неподалеку вверх дном сундучку и подхватила его. Крышка открылась и содержимое высыпалось на траву, немного остудив пыл девушки. С интересом взглянув на выпавшие бумаги, Кэтрин опустилась на траву прямо в платье, уже не беспокоясь о его сохранности и подняла бумаги. Договор, исходя из которого, она являлась владелицей этого дома и прилегающих территорий, но только при соблюдении выставленных мужем условий.

– Весьма щедро с вашей стороны, милорд. – пробормотала Кэтрин, пробегая глазами по строчкам документа и улыбаясь. Это было глупо с его стороны, давать ей владения. Но для Майкла, похоже, этот дом значил еще меньше, чем она. Следующим оказалось письмо от юриста, которое она отложила на потом, и небольшая связка ключей. Кэтрин сжала ключи и нервно рассмеялась. Уж лучше так, чем бить окна. Она сложила содержимое обратно и вернулась к главной двери. Переведя дыхание и нервно улыбнувшись, Кэтрин вставила ключ в скважину. Пара оборотов и дверь поддалась. Кэтрин ступила на каменный пол, устланный слоем пыли, как покрывалом. К её приезду явно не готовились и как будто не ждали. Она прошла через небольшую гостиную в кухню, в которой нашла лишь пустые полки и закоптившийся очаг. На втором этаже оказалось несколько комнат, таких же пыльных и почти пустых. Не было ни одной занавески или скатерти, ничего, не говоря уже о еде. Кэтрин вышла на задний двор, который оказался в таком же запущенном состоянии, что и подъездная аллея. Удивляться уже было нечему. Из растений в саду она нашла только старенькую яблоню с белыми цветами и вернулась в дом. Действовать нужно было быстро, ей некогда было сидеть и сокрушаться из-за грязи, нужно было найти еду и устроиться на ночлег.

Входная дверь скрипнула, заставив её вздрогнуть и поспешно обернуться. На пороге стояла довольно странного вида пара. Полная женщина с грязными спутанными волосами в простой одежде и под стать ей мужчина, почти лысый, с торчащими отдельными пучками седых волос и пористым красным носом.

– Миледи, мы не ждали вас так рано, – пробасила женщина, заходя внутрь и протягивая Кэтрин небольшую корзинку.

– Благодарю, – пробормотала девушка, приняв подарок, от которого исходил восхитительный аромат выпечки.

– Миледи, вы покушайте, а мы пока подготовим спальню, – женщина вперевалочку пошла в сторону лестницы, а мужчина засеменил следом.

– Постойте! Я даже не знаю ваших имен, – Кэтрин поспешила за слугами.

– Меня можете звать Миссис Билл, а этот старый пропойца – мистер Билл, – махнула в сторону мужа служанка. Только сейчас, присмотревшись, Кэтрин заметила, что мужчина стоит с мутноватым взглядом и слегка покачивается. Именно это стало последней каплей. Стена спокойствия, которую Кэтрин выстраивала вокруг себя, рассыпалась и она начала смеяться. Упав на пол на колени и выронив корзинку, она смеялась до выступивших слез и колик в животе, пока служанка невозмутимо застилала постель и быстро смахивала на пол пыль с прикроватного столика и подоконника. Они не обращали на истерику никакого внимания.