Чтение онлайн

— Вот так штука, — произнес он, — чудеса в решете.

На тарелке лежал кусок сыру и половина белого хлеба.

Мальчик недоуменно пожал плечами. Затем он отломил кусок хлеба, отрезал сыру и принялся есть.

— Ага!

Из-под кровати высунулась лысая голова с очками на лбу, с лицом морщинистым как печеное яблоко. Маленькие глазки сердито сверкали из-под седых бровей.

— Очень рад, накрыл-таки... таки накрыл, меня на удочку не поймаешь.

Из-под постели вылез маленький обтрепанный человечек. Он был весь в пыли и в паутине.

— Я давно подозревал, что ты обжора... а теперь я в этом убедился, — продолжал он шамкая и запирая буфет, — обжора и воришка... Вместо благодарности, ты меня объедаешь, ты меня разоряешь. Разве люди едят по ночам? Разве какому-нибудь порядочному человеку хочется есть ночью? А ты ешь... Ешь со злости и из распущенности...

— Я и днем-то почти ничего не ел, — возразил мальчик, нахмурившись.

Старик всплеснул руками.

— Он не ел! Это называется, он ничего не ел... Вот смотри, я нарочно записал: ты съел сегодня хлебец, съел тарелку бобов и еще сосиску... А? Ты ничего не ел?.. Ты будешь говорить, что ты голоден? Будешь лазить по буфетам?.. Вор.

Мальчик так и вспыхнул.

— Я не вор.

— Нет, ты вор... я еще удивляюсь, как это ты меня всего не ограбил...

— Вы не можете так говорить.

— А это что? — старик кивнул на буфет. — Жаль, я не догадался посадить с собою под кровать полицейского. Тебя бы и забрали в тюрьму... и забрали... ты большевик... я всегда говорил, что ты большевик...

— Зачем же вы меня привезли сюда?

— А, вот твоя благодарность... Я тебе жизнь спас... от Советской власти тебя увез... человека из тебя сделать хотел...

— Вы меня даже и не учите ничему.

— Учить тебя?! Да ведь ученье-то денег стоит. А откуда я их возьму? На мой век и то, глядишь, не хватит... Разве я знал тогда, что так все затянется... Думал: ну, год просидят большевики — ан вон десять лет... А я тебя все ж таки не выгнал... кормил тебя... А ты вместо благодарности... Дядя я тебе или нет?..

— Я к Марусе поеду... к сестре...

— Да ее небось давно и косточки сгнили.

— Я ее сегодня видел...

Мальчик при этих словах даже побледнел от волнения.

— Где видел... во сне что ли?

— В кино.

— Что? — Старик всплеснул руками. — Он по кино шатается... откуда у тебя деньги?.. Откуда у тебя деньги, мерзавец?

— Я эти дни ходил за обедом для больного художника, и он дал мне три франка. Я купил себе немного еды, а на остальные деньги...

— Три франка? ... три франка... да ведь это же капитал... И ты их истратил на кино... на гнусное развлечение, вместо того, чтоб дать их своему старому больному дяде и благодетелю.

Но мальчик перебил его.

— Вот там-то я и видел Марусю...

— Она была в кино?

— На экране... шла русская драма «Красный витязь». В объявлении написано, что ее снимали этой весной, стало-быть...

— Красный витязь!.. Боже милостивый!..

— Я Марусю сразу узнал... и она хорошо одета... Там был снят рынок. Она что-то покупала. Только не знаю, в каком это городе снимали.

— Красный витязь!.. И ты пошел. Ну, я же говорю, что ты большевик. Подлец! Дрянь!

— Не смейте меня так бранить...

— Что?.. Ты не смей мне так отвечать... Ты пойми, ведь эти три франка ты украл у меня... вытащил из моего кармана... понимаешь?

— Неправда. Я их заработал. А если по-вашему я вор...

— Да, ты вор.

— Так я уйду от вас...

— Знаем мы эту песенку... по буфетам лазить...

— Уйду и никогда больше не приду.

— Вот счастье... коли не обокрадешь перед уходом... Вор, вор... Тебе же и деваться некуда...

— Я в Россию поеду.

— В какую еще Россию. Нет теперь никакой России... теперь совдепия проклятая...

— Поеду в Россию к Марусе.

— Да ведь ты эмигрант, тебя там в тюрьму...

— Я не по своей воле уехал. Я тогда и не понимал ничего.

— Не по своей воле... Большевик... Три франка... да на три франка можно жить два дня... Целых два дня...

— Завтра же уеду.

— Нет, уж тогда уходи сейчас...

Старик подошел к двери и распахнул ее.

— Скатертью дорога... Марш!

— Кого это вы выпроваживаете, господин Колобов? — послышался грубый женский голос.

Соседка француженка — госпожа Мишар — заглянула в комнату.

— А вот полюбуйтесь, три франка у меня украл, сыр весь чуть не съел тайком, хорошо, что я подсмотрел, — сказал Колобов тоже по-французски.

— И правильно делаете, господин Колобов, теперь не такое время, чтоб раскисать от родственных чувств. Коли вор, конечно, гоните. А он еще и грубиян к тому же... сдружился с художником, а художник, сами знаете, последний человек... общий грабеж проповедует.

— Общий грабеж?

— Ну да... Я как-то подслушала, хотела в полицию итти, право слово. Такой негодяй... Заболел — я было обрадовалась, — подохнет, а этот ваш Митя ему обеды носить принялся. Тьфу...

— Вот видишь, какой ты негодяй.

— Если я негодяй, то я и уйду.

Митя подошел к сундуку, на котором обычно спал, и стал собирать свой скарб.

— Вы следите, чтоб он не украл чего...

Госпожа Мишар удалилась, очень довольная сознанием своей честности.

— Эту рубашку не смей брать, это моя рубашка.

— Берите, пожалуйста...

— И хлеба тебе не дам ни кусочка...

— И не нужно...

— Ступай, ступай...

— И пойду...

Однако, говоря так, Митя очень волновался. Правда, самолюбие его было сильно задето, в особенности вмешательством госпожи Мишар. Но он отлично сознавал, что жить на что-нибудь нужно, что работу найти трудно и что Россия очень далеко. Да еще вопрос, не ошибся ли он, в самом ли деле видел он на экране свою сестру, свою милую Марусю, о которой он еще до сих пор так часто со слезами вспоминал. Неужели она в самом деле жива?

Он связал узелок.

Старик между тем переживал борьбу двух противоположных чувств. С одной стороны, одержимый больною скупостью, он радовался, что Митя больше не будет проедать деньги, с другой — он жалел, что не на кого будет поворчать в свободное время, некого будет попрекнуть «бесконечными» тратами.

— Посмотрю, куда ты денешься без копейки денег, — сказал он. — На улице тебе ночевать не позволят полицейские. Тебя заберут как бродягу или попрошайку, да еще и высекут пожалуй... и хорошо сделают...