Чтение онлайн

— Ожерелье, давай потрошить эту дырявую лохань, может, что и найдем, — пробурчал Три Ножа.

Ожерелье шумно вздохнул, будто только что пробудился от глубокого сна.

— Что? — переспросил он.

Три Ножа хмыкнул.

— Грести не будут, сам по одному за борт повыкидываю. И глоток резать не буду, акулы и так сожрут.

— Тебя не поймешь, Три Ножа: сначала ты одно долдонишь, а после другое, — сказал Ожерелье.

Баллистер звучно зевнул:

— Не надо меня понимать. Давай лучше что-нибудь делать, а то они вконец озвереют от страха.

Фризружская матросня с угрюмым видом следила за нами, тихонько переговариваясь между собой.

— Ха! — крикнул Ожерелье, хрустнув пальцами. — Братца бы сюда…

Он повернулся к фризругам и крикнул:

— Эй, вы! Слушайте! Есть среди вас тот, кто говорит по-нашему?

От тех вышел вперед плечистый малый в кольчуге.

— Я понимаю, — крикнул он.

Смешно они разговаривают, фризруги-то, как птахи чирикают.

Ожерелье почесал нос и снова закричал матросне:

— Мне вы можете не верить, но светлому магу верить должны. Сюда на двух кораблях идут темные маги. Если мы отсюда вовремя не уберемся, то жарко будет всем: и нам, и вам. Я не хочу терять времени на стычку, нам лишняя кровь тоже ни к чему. Считайте, вы нам платите за то, чтобы убраться отсюда подобру-поздорову. А чтобы вы нас не опасались почем зря, мы оставим вам оружие. С условием: из ножен не вынимать. Обещаем делать то же самое. Тот, кто нарушит это условие, после общего суда будет повешен независимо от того, кто он — Сын Моря или матрос. Согласны?

Фризруги стали совещаться. Совещались они недолго, потом толмач крикнул:

— Согласны!

Ожерелье с удовлетворением кивнул.

— Ладно, капитан, я возвращаюсь на «Касатку», — сказал Три Ножа. — С Руду надо потолковать и с остальными.

— Ага, дуй, — согласился Ожерелье. — А я с хабаром пока разберусь.

— А-а, думаешь запрячь этих отпрысков медузы? — протянул баллистер.

— От тебя, Три Ножа, ничего не утаишь, — буркнул Ожерелье.

Я разрядил самострел, сунул болт в короб, болтающийся на бедре, и отпустил натянутую тетиву. Тетива коротко хлопнула. Три Ножа свистнул своих гребцов. Они вытолкнули шлюпку на воду и поочередно попрыгали в нее. Ожерелье подтолкнул меня и сказал:

— Пошли.

Мы направились к лодье. Фризруги что-то оживленно тиликали по-своему. Когда мы приблизились к ним, они сразу замолкли и подались назад. Мы прошли мимо. Они потоптались на месте и потихоньку потянулись за нами. Судя по их рожам, уверения Зимородка о помощи с их стороны все равно что мираж над морем. Ничего, Ожерелье заставит их вкалывать как миленьких.

Обшивка борта на лодье на солнце высохла, и дерево покрылось сетью мелких трещин. Рядом с ней на песке валялось несколько свежесрубленных стволов. Понятненько… Хотели, значит, залатать пробоину и стащить лодью на воду, а там уж и мачты поставить. Да не успели, однако, — тут и мы с магом им на головы свалились.

Ожерелье только мельком заглянул в дыру и обернулся к матросне, топавшей за нами по пятам. Те враз остановились, будто натолкнулись на стену.

— Кто старший-то будет? — громко спросил Ожерелье.

Вперед выбрался все тот же плечистый в кольчуге.

— Кто ты? — поинтересовался Ожерелье.

— Кормчий я, — ответил он.

— Как звать?

— Юрьюс.

— Угу, — буркнул капитан. — Шлюпки целы?

— А то не видишь? — огрызнулся фризруг.

— Не шуми, — кратко посоветовал ему Ожерелье. — Что маг сказал, то делать и будем — нравится тебе это или нет. Снимайте шлюпки с лодьи и тащите их к воде, а потом начнете разбирать барахло.

— Ладно, — тяжело вздохнул плечистый, у него это прозвучало как «льядьнё», и яростно сплюнул себе под ноги. — Если б не маг…

— …то лежать бы вам на песке всем до единого, — ледяным голосом закончил за него Ожерелье.

Фризруг аж задохнулся. Ожерелье терпеливо ждал, пока он перестанет хватать ртом воздух. Мне стало скучно: чего это капитан с ними тетешкается? Зимородок же сказал им, что делать надо? А то стоят как стадо баранов перед воротами на бойню. Ожерелье тем временем отослал Щербатого и Гилда на лодью разведать, что и как. Мне тоже захотелось с ними, но и посмотреть, чем закончится припадок плечистого Юрьюса, я тоже был не прочь. Матросня заволновалась, когда наши стали карабкаться наверх.

— Что галдите? — рявкнул Ожерелье. — Ваших грошей нам не надо. Спускайте шлюпки!

Плечистый толмач-кормчий от злости заскрипел зубами. Он повернулся к своим и что-то проорал по-фризружски. Они медленно побрели выполнять приказание. Кормчий посмотрел им в спины, снова с ожесточением сплюнул и нехотя обратился к Ожерелью:

— Эй, ты! Как тебя звать? Не пиратом же мне тебя кликать…

— Звать меня Ожерелье, — ответил капитан. — А называть меня ты, кормчий, будешь капитаном.

Фризруг отшатнулся, побелел лицом и выкатил глаза.

— Ожерелье? — переспросил он севшим голосом.

Капитан ухмыльнулся:

— А что? Маг не говорил?

Мы довольно заржали. Знают Ожерелье на Теплом Море, тут уж никуда не денешься. Даже плата за его голову назначена отдельная. Время от времени нас пытаются ловить: то Атена снарядится, то из Тебай охоту объявляют, ну и Архипелаг от них старается не отстать. Только без толку все это — мух сапогом ловить и то проще. Плечистый толмач совсем сник. И поделом: не будешь пасть раскрывать, когда не просят.

— Тихо! — вдруг ни с того ни с сего взревел Ожерелье. — Хватит ржать! Давайте с ними. А ты, — глянул он на меня, — заберись куда-нибудь повыше, чтоб все было видать как на ладони, и смотри в оба…

Мне только этого и надо было, я уж себе и место присмотрел удобное — не впервой ведь, частенько приходится на часах сидеть. Я закинул самострел на плечо и поторопился вслед за понурыми спинами, увязая в песке чуть ли не по щиколотку. Не завидую я им: по эдакой жарыни да по песку валтохаться. Ну, ничего, если жить хотят, то побегают. Когда я прошлепал, отдуваясь, мимо них, кто-то из матросни вполголоса обложил меня за милую душу, по-нашенски, по-родному. Я от неожиданности даже споткнулся и вмиг рассвирепел — это ж надо, а? Да ежели б не Зимородок, то…