Чтение онлайн

– Их всех мы не выставим, но самые громкие и важные будут присутствовать, - сказал декан.
– Остальные тебе следует забрать.

– Просто выбросьте их. Это мусор.

– Это память, какой бы она не была это память.

– Моим родным не обязательно знать меня, достаточно того, что я рассказываю, - упрямо говорила я. В жизни люди периодически рассыпаются на кусочки, а потом собираются, и получается новая картинка. Не знаю, какая я картинка, - я все время по кусочкам....Мне хотелось бы выпрямить спину, не горбиться - так бы жить всегда. Но вечером я возвращаюсь домой, понимаю, что не нашела ответов за день, и снова рассыпаюсь. Жизнь врассыпную... вот какая моя жизнь.

– Анастазья, ты не можешь быть постоянно жертвой. Ты вернулась сюда. Сначала в этот город. Ты начала жить здесь, пусть не так как прежде, но пока тебя это устраивает - это хорошо. Ты вернулась в университет. Ты сильная и ты это знаешь. Но больше не жертва. Хватит думать о прошлом и своих обидчиках. Ты тянешь большой груз воспоминаний за собой и не даешь права себе на жизнь. Не мне тебя учить, как жить. В трудное время все в этих стенах под давлением страха покинули тебя. Но теперь дело не в нас, а в тебе, когда ты сама скажешь себе, что ты больше не жертва. И самое главное... прости.

– Знаете, я в последнее время часто вспоминаю одного своего друга, - вздохнула я и поставила пустую чашку кофе на стол.
– Я всегда говорила ему, что самое важное в жизни научиться верить. А он помолчав, отвечал мне "нет, самое главное научиться прощать".

– Прости себя, сделай выводы и постарайся сегодня быть лучше, чем вчера. Ты можешь стать лучше, но не пытайся стать другой. И твои ошибки, и твои удачи - это ты. Такой, как ты, больше нет.

– Это сложно. На это уйдет время.

– Но это возможно, - заметил декан.
– К тому же в твоем случае не больше месяца или двух.

– Вы переоцениваете мои возможности, - заметила я.

– Нет, я всегда недооценивал тебя, - вздохнул декан. Он внимательно изучал меня, а потом посмотрел на мои ноги.
– Тяжело ходить?

– Иногда, - честно призналась я. Мы помолчали, каждый погрузился в свои воспоминания. Мне вдруг показалось, что я снова тону. Я не могу выплыть наверх. Меня держат. Руками за плечи и голову, снова специально держат под водой. Сложно шевелиться, нереально всплыть. А они держат и смеются, почти чувствую смерть. Она рядом со мной здесь под водой. Вместо этого мои легкие с болью наполняются водой, через нос и рот. Я захлебываюсь этой водой. Управлять телом становиться всё тяжелее. Отчетное понимание того, что меня топят. Я знаю кто, знаю за что. Я тону. Глубина больше моего роста, не достаю ногами, чтобы упереться. Вместо этого пытаюсь вырваться из захвата и коленки сильно бьются по стенам бассейна. Я чувствую боль. Одна сплошная боль... Выдыхаю. Открываю глаза и понимаю, что все ещё в кабинете декана, меня больше никто не топит. В спорт мне не вернуться, травма коленей не позволяет. В реабелитации тоже смысла нет, ходить и бегать я могу. Главное не переборщить. Оставалась одна проблема... фобия. Я боюсь глубины. Вода не подчиняется слабакам. От этой мысли заболели ноги. Бессмысленные награды - их место в мусорке.
– Она новый президент студсовета?
– конечно он понял о ком я говорила. Декан снова с грустью посмотрел на мои ноги. Да, у всего своя цена. Даже у успеха. Говорят победителей не судят. Ложь. Победителей убивают проигравшие, чтобы занять их место.

– Да, - просто кивнул декан. Неважно где ты находишься, в какой стране или городе. Людьми правят деньги и связи. Это нерушимо.
– Ты можешь вернуть себе снова место президента студсовета.

– Не вижу в этом смысла, - ответила я. Однажды я стану сильной. Однажды я стану сильнее всех. Ведь я не раз умирала. Значит другого выбора у меня нет.
– Убийцы всегда занимают места президентов. Неважно где, неважно когда, теперь неважно и как. Хорошо, я сообщу маме о родительском дне. Если на этом все, тогда я ушла.

Я быстро вышла из кабинета, поспешно закрыв двери. Статуэтки придется забрать, некоторые... это новость неутешительная. Родительский день. Это новость печальная. Будет много вопросов и ненужных встреч. Это новость трагичная. "Memento Mori". Если не ошибаюсь, это значит "помни о смерти". Не забывай, что ты смертен. Тем больше причин жить здесь и сейчас. Что ж зря мои обидчики забыли, что они смертны. Зря думают, что я ничего не смогу сделать. В жизни нужно ценить время и оно на моей стороне.

Люди живут не только для того, чтобы однажды умереть. Они умирают как раз из-за того, что живут. В этом и есть смысл жизни. Поэтому их нельзя судить по одним воспоминаниям. Не мне судить. Я и не сужу. Я просто вернулась. И вернулась для того, чтобы забрать то, что принадлежит мне по праву.

Глава 4. Fortes fortuna juiat. Фортуна помогает смелым.

Я открыл глаза и посмотрел на потолок. Теперь понятно откуда это ощущение того, что тону. Я выдохнул, резко сев на кровати. Непривычно спать на удобной постели, всю ночь хотелось сбросить подушку на пол и там спать. Годы службы сказываются в реальной жизни. Неважно где ты служишь на суше, в море или в воздухе. Служба - это служба. Вырабатываются другие рефлексы, больше замечаешь, меньше говоришь, чаще просто делаешь вид, что тебя нет. У каждого своя война и она не прекращается ни на секунду. Чем дальше, тем сложнее подпустить к себе человека даже на уровне вытянутой руки. Рефлексы безошибочны.

Встав с постели, брыстро переоделся и вышел на улицу. Самое главное пробежка. Нельзя пропускать тренировки, даже сейчас. С другой стороны это позволяет окунуться в собственные мысли, тогда никто не подумает тебя побеспокоить. Всё же жизнь - это тот же бег. Люди проходят либо мимо тебя, либо ты с ними сталкиваешься. Я не мог ответить на свой вопрос почему решил вернуться к нормальной жизни и разыскать её. Нужна ли ей была моя помощь? Или это мне она была нужна? Я не мог ответить на этот вопрос. Мне вспомнился мой последний шторм в море.

– Капитан, разрешите доложить!
– громко сказал рядом со мной какой-то молодой матрос. В ту ночь море забрало многих наших ребят. Некоторые тела безвольно плавали недалеко от корабля. Я смотрел вдаль, чем дальше тем меньше человеческого во мне оставалось. Когда тебя ничего не задевает, наверное, тогда нужно начинать бояться по-настоящему.

– Докладывай, - я закурил. Воздух был сырым. Над морем поднимался туман. До ближайшего пора два дня.

– У нас двадцать восемь раненных. Из них одиннадцать тяжело раненных. Тринадцать мертвых, - начал говорить матрос. Я посмотрел на него. По сути мальчишка. Мы сами такими поступали на службу сюда. Море не всегда милостиво. Тринадцать смертей - это много.
– На всех медикаментов не хватит.

– Не хватит, - повторил я задумчиво. Всех никогда не спасти. Нужно жить ради живых. Научиться с достоинством встречать смерть. Нет смысла пытаться спасти тех, кто не переживет этих двух дней.
– Тех кто способен вернуться к работе, первыми обработать раны. На всех остальных использовать подручные средства. До ближайшего порта два дня ходу. Исполнять!

– Но, капитан, люди...
– начал что-то говорить мальчишка. После чего я просто выкинул сигарету в море и ударил его в челюсть. Ему пора взрослеть.

– До ближайшего порта два дня ходу, - четко сказал я, глядя на запуганные глаза мальчишки.
– Всех не спасти. Нужно впервую очередь позаботиться о тех, кто поможет нам доплыть. Иначе не спасем никого. Исполнять.

– Да, капитан, - быстро встал и убежал моряк. Испуганный.

– Ты как не живой, - сказал мне, подошедший сзади Ян.
– Хотя много раз выживал.

– Смешно когда об этом говоришь ты.

– Другие будут шептаться об этом по углам, а я скажу прямо, - Ян замолчал. Смотрел на трупы, которые исчезали под клубом тумана.
– Чувствуешь себя виноватым. Дурное это дело и никому не нужное. Этих не вернешь. Каждый знает здесь на что идет.