Чтение онлайн

– И ты боишься, что в ней закрыта какая-то страшная тайна?

– Да, – твердо заявил Эстайос. – Техники пытались вскрыть файл, но вытащить из него удалось не много. Когда они сломали код, выпустили некий вирус, который начал пожирать данные. Команда получила только отдельные биты и небольшие кусочки информации. Мы получили немного, но теперь знаем, что в списке Бабушки оказалось несколько объектов. И каждый из них находится недалеко от бывшего места хранения ядерного оружия или систем доставки.

– Предполагаешь, Речней все же ищет запасы ядерного оружия?

– Именно.

Урдил рассмотрел опасность такого исхода событий и решил, что она невообразимо велика. Он прекрасно знал, какие последствия играют небольшие совпадения в колдовстве. Теперь поймать Речнея можно, только остановив ядерную угрозу.

– А как в это вписывается Вернер?

Эстайос беспомощно пожал плечами.

– Мы еще не поняли, как, но какая-то связь, все же есть. Мы знаем, что он направился в Дэнвер.

– Скалистые Равнины, – прошептала О’Коннор.

– Или командный центр НОРАД в Шайенн Маунтин, или любое из дюжины возможных точек, где военные старых Соединенных Штатов играли в свои игры, – сказал Эстайос. – Для белого, типа него, Денвер лучшее место для работы с любой из этих точек.

– Не позорься, Эстайос, – сказала О’Коннор, – Вернер не работает на Бабушку или Речнея. Ты знаешь его. Он не такой.

– Мы также узнали, – Эстайос проигнорировал Терезу, – что Бабушка послала в Дэнвер двух агентов азиатов.

– Совпадение, – возразила О’Коннор.

Урдил кисло улыбнулся. Он знал точнее.

– Ты уверена, О’Коннор? Речней работает тонко, внедряет нити, а потом манипулирует ими, пока цель не попадет в паутину, из которой нет выхода. Вернер может уже быть в ловушке. Возможно, он начинал, как от себя, но со временем, через камень, попал под влияние Речнея. Вернер может и не знать, что несет камень агентам Речнея. Сейчас как никогда важно предотвратить попадание камня в его лапы. Меня почти убедили, что Вернер, украв камень, всего лишь лишил меня оружия. Но теперь начинаю видеть – мы можем потерять гораздо больше. Вернера необходимо во что бы то ни стало остановить.

Глава 22

Сэм вымотался, но уже начал к этому привыкать. Несколько дней он работал с короткими перерывами на сон. Погони и встречи с местными жителями, как с обитателями трущоб, так и с честно работающими гражданами держали его в напряжении каждый час днем и ночью. В редкие моменты, когда можно было немного отдохнуть и поспать, его постоянно мучили неясные сны, в основном погони, где он был то в роли охотника, то в роли того, на кого охотятся. В этих ночных кошмарах он бежал, всегда бежал. В эти моменты он совершенно не отдыхал, особенно осознавая, что кто-то постоянно идет за ним вслед. До сих пор он так и не увидел своего кошмарного преследователя.

Эмоции из снов просочились в жизнь наяву, заставляя нервничать и настороженно оглядываться через плечо. В такие моменты он думал, что может засечь того, кто следует за ним, начинал применять соответствующие приемы: часто оборачиваться, резко менять маршрут движения. Но пока не заметил ничего подозрительного. Тем не менее, Сэм не мог отделаться от ощущения, что за ним кто-то следит.

Он оглядел улицу перед тем, как пройти на другую сторону. Он не спешил: парень, с которым Сэм хотел встретиться, должен появиться через полчаса. Времени достаточно, чтобы осмотреть место встречи. В этом лабиринте многоэтажек смешанная толпа состояла из рабочих, домоседов и бродяг. Обычные люди. Выделялись немногие. Сэм заметил пару служащих-индейцев – что они тут делают? – о чем-то болтающих между собой. Чуть дальше тусуется свора подростков в псевдо-жестких кожаных куртках с железными заклепками. Без сомнения, они жаждут острых ощущений. Но это все слабая тень хищников, что появятся после того, как эти детишки разбегутся по домам. Для ночной жизни пока рано, хотя признаки ее присутствия хорошо читаются по пулевым отверстиям в стенах домов.

Может, еще не пришло время для хищников, но самое время для падальщиков. По тротуару на той стороне улицы бредет старик, роется в кучах хлама и мусора, валяющегося под стенами домов. Согнутая фигура старика одета в потрепанный френч армии бывших Соединенных Штатов, обычную маркировку он грубо залепил заплатками с грубо нарисованными красочными символами. Когда бомж посмотрел на Сэма, тот увидел ястребиный нос, острый подбородок и морщинистое лицо под потрепанной бронированной шляпой. Сэм поразился, узнав в сборщике барахла индейца, но сказал себе, что даже индейское общество должно иметь своих неудачников.

Потом он понял, что так среагировал не из-за того, что старик оказался индейцем, а потому, что выглядел он знакомо. Сэм пересек улицу и прошел мимо него, украдкой присмотрелся к старому лицу, но бомж сделал вид жуткой занятости, особенно сильно склонившись над ближайшей мусорной кучей.

Сэму ничего не оставалось, как только представить лицо. Где он видел его раньше? Сэм смотрел, как бомж бочком прокрался мимо, а потом быстро устремился вниз по улице. Старик не продемонстрировал никакого внимания или намерения. Это поразило Сэма, некоторые особенности поведения бомжа напомнили особенности домовладельца, где Сэм временно остановился, если такое вообще возможно. Старый фрэнч и соответствующая походка делали этого человека малоузнаваемым. Старикан домовладелец тоже увертлив взглядом и, казалось, не обращает внимания на частые приходы и уходы Сэма. Даже такая дешевая маскировка может помочь шпиону-любителю.

Но если он шпион, то за кем шпионит? Неужели ночные кошмары становятся явью?

Сэм стал опасаться, что его, наконец, поразила паранойя. Домовладелец, в принципе, может следить за ним, но вряд ли это его личная инициатива, следить за квартиросъемщиком. Он продаст любую информацию, которую сможет, но вряд ли поднимет задницу в его поисках по всему городу. А бомж – всего лишь бездомный старик, возможно, выживший после лагерей. Если так, то он заслуживает жалости и сочувствия больше, чем подозрений. Тем не менее, Сэм порадовался, что никаких своих вещей в той квартире никогда не оставлял. В чужом городе нужно быть осторожным. Может, домовладелец и не будет ходить за жильцами по городу, чтобы шпионить за ними, но запросто может поставить у входа в квартиру какое-нибудь следящее устройство, фиксирующее вход-выход, а так же кто чего занес или вынес.

Сэм печально покачал головой. Подозрение на людей, не давших повода, чтобы его заслужить или, хотя бы, думать о них так. Насколько же он изменился после ухода из «Ренраку»? Одни изменения пошли на пользу. Сэм чувствовал себя сильнее, в лучшей форме и более способным, чем когда-либо. Но он также стал циничным и делал то, о чем пару лет назад даже не подумал бы. Здесь он стал уличным шаманом, который вот прямо сейчас ищет пророка Призрачного Танца. Сэм задумался, что сказал бы на это отец. Он знал, что на это сказала бы мать. Она была бы в ужасе. Иногда Сэм считал, что такая реакция была бы правильной.

Наверное, он просто устал, замучившись от нехватки сна и, возможно, разочарования. Сейчас он, кажется, ближе к разгадке того, что случилось с Ховлингом Койотом, чем когда только прибыл в Дэнвер. Сегодняшняя встреча выглядела обнадеживающе. Парень, с которым хотел встретиться Сэм, делал какую-то работу для суверенного Племенного Совета. В то время Колман был президентом. Но это было почти пятнадцать лет назад. В лучшем случае, тонкая ниточка вряд ли что-нибудь изменит и, скорее всего, не стоит вылазки, но попробовать нужно. Сэм прошел почти все возможности, которые откопал Додгер. Никто, с кем пытался встретиться Сэм, не хотел говорить о Ховлинге Койоте, даже за большие деньги. Получается, здесь какой-то заговор, чтобы спрятать этого человека? Или с ним что-то случилось?