Чтение онлайн

— Сахар?

— Нет, спасибо. — Энн отхлебнула кофе и зажмурилась. — Боже мой, как хорошо! Звезды так каждый день живут?

— Почти, — хмыкнул Матиас, осторожно присаживаясь напротив. — Насколько позволяет график.

— Я не заметила, что он у тебя жесткий. Обычно ты делаешь что хочешь.

— Это фикция, — объяснил Реннер, беря с тарелки бутерброд. — Главная особенность моего графика — сделать его незаметным и ненавязчивым. На самом деле я существую в жестких рамках, за этим постоянно следит мой агент. Мы созваниваемся трижды в день, и он напоминает мне, что я должен сделать. Каждое утро он перечисляет мне список дел на сегодня и ближайшие дни. У меня есть электронный ежедневник, но иногда я забываю туда заглянуть.

Энн молча покачала головой.

— Трижды в неделю я обязан посещать тренажерный зал, — продолжил Матиас. — Минимум раз в неделю — массажиста. Еще есть салон красоты, я должен хорошо выглядеть. Вечером для меня специально выговорено свободное время, которое мы сейчас с тобой с удовольствием тратим. — Реннер откусил кусок бутерброда и блаженно зажмурился. — Пища богов… То, о чем я рассказал тебе, — мой личный график, который касается только меня. Я вписываю его в расписание гастролей, постановок, интервью, съемок и записей альбомов. Если бы ты… — Матиас не мгновение запнулся и тут же продолжил: — Если бы тебе выпало сомнительное удовольствие пожить со мной одним ритмом, ты все поняла бы на третий день.

— И ты при таком бешеном темпе продолжаешь сохранять хорошее расположение духа! — Энн была потрясена. — Я видела, как вы все работаете в мюзикле, но у меня и мысли не было, что ваша жизнь по меньшей мере втрое насыщеннее, чем мне кажется!

— Мы все мастера иллюзий, — сказал Матиас. — Только не пиши об этом в статье. Люди должны нам верить.

Энн хотела сказать Реннеру, что послезавтра у нее встреча с фрау Дильс, но сдержалась. Нет, потом, когда договор будет заключен или статью напечатают. Да, после публикации даже лучше: прийти и гордо показать журнал.

— Твоя мазь! — вспомнила Энн. — Как спина, сильно болит?

— Уже меньше, благодарю. Но ты права, лучше пойти лечь. Ты мне поможешь? Самому натирать спину затруднительно. — Матиас смущенно улыбнулся.

— Хорошо, — согласилась Энн после секундного колебания.

Если бы не внезапно посетившие ее эротические фантазии в отношении Матиаса, девушка бы даже не задумывалась. Хмель еще не окончательно выветрился из головы, и Энн по-прежнему хотелось, чтобы Матиас ее поцеловал. Она даже прикусила губу, чтобы унять это неуместное желание.

Спальня оказалась небольшой, но очень уютной, отделанной в золотистых тонах. Окна выходили на восток, и Энн представила, как хорошо здесь, должно быть, просыпаться утром: невесомые полупрозрачные занавески не мешают утреннему солнцу, а на широкой мягкой кровати наверняка снятся чудесные сны. Матиас остановился посреди спальни и начал расстегивать рубашку, а Энн не удержалась от удивленного смеха: на горе подушек гордо восседал здоровенный плюшевый пингвин.

— Боже, Матиас, телевизионщики это видели? — Она ткнула пальцем в плюшевое пернатое.

— К счастью, нет. — Реннер улыбнулся и ссадил пингвина на тумбочку.

— Откуда он тут? — заинтересовалась Энн.

— Поклонники подарили. Однажды я пришел на телеинтервью со значком в виде пингвина на кармане пиджака, и рассказал, что очень люблю пингвинов. У меня даже есть свой собственный, настоящий.

— Где ты его держишь? В ванне я не заметила, — наивно заморгала Энн.

— В местном зоопарке, — пояснил Матиас. — Там можно оплачивать содержание какого-либо животного, и оно условно считается твоим. Моего пингвина зовут Ингемар, и он очень смешно плавает… А на следующий день после интервью одна поклонница принесла мне вот этого — я не смог отказаться. Его я назвал Уве.

— В первый раз вижу владельца двух пингвинов — живого и плюшевого! — хихикнула Энн.

— То ли еще будет, — хмыкнул Матиас и осторожно улегся на кровать. — Прошу, английская леди, окажи мне любезность.

Энн посмотрела на гладкую спину Реннера и невольно сглотнула. Фантазии пошли уже вовсе неприличные. Черт! Но не станет же она приставать к другу с больной спиной. Это было бы слишком жестоко, верно?

Энн потрясла головой, отгоняя фривольные мысли, открыла баночку и прикоснулась к соблазнительной спине Матиаса. По пальцам словно ток пробежал. Его кожа была теплая, а мышцы под ней — стальные. Энн все же совладала с собой и принялась наносить мазь на больную область. Через три удара сердца все мысли о дружбе, о больной спине и о прочих помехах просто вылетели у нее из головы.

Нет никаких помех. Есть только он и она.

Энн склонилась и поцеловала там, где только что были ее руки. Матиас вздрогнул и перевернулся на спину.

— Господи! — Энн прикоснулась к своим губам. — Эта мазь с ментолом!

Губы холодило, словно девушка прикоснулась к кусочку льда.

— Я должен это попробовать, — прошептал Матиас и притянул Энн к себе.

Его губы мгновенно согрели ее, а ментол лишь добавил пикантности. Халат Энн оказался на полу в мгновение ока. Еще через мгновение там оказалось все, что еще было надето на Матиасе. Когда они рухнули на постель, Энн сразу же столкнулась взглядом с плюшевым пингвином.

— Он смотрит.

— Кто?

— Твой пингвин.

Пришлось несчастной птице отправиться под кровать.

— Теперь тебе ничего не мешает? — прошептал Матиас, щекоча ухо Энн теплым дыханием.

— Абсолютно, — заверила она и отыскала его губы.

Его тонкие пальцы, ласкавшие ее грудь, сжимавшие соски до легкой сладостной боли, стали медленно подниматься вверх, скользя по ее нежной шее. Она слышала его сердце, которое билось так, словно вот-вот вырвется наружу. У него все получалось настолько легко, естественно и нежно, что Энн погрузилась в какое-то странное забытье. Нежность — такое простое слово…

Нежность, нега, изнеможение…

Льняные простыни нежно прикасаются к коже.

Теплые руки наполняют негой.

Его проникновение доводит ее почти до изнеможения.

И невыносимо нежно она уплывает на волнах мягкого наслаждения.

И потом его рука касается ее волос, отводя влажные пряди от лица.

Энн погрузилась в сон в его объятиях.

Утром наваждение развеялось, как сон, как утренний туман. Энн проснулась от аромата свежего кофе, открыла глаза и вспомнила, где находится и что произошло. Какой кошмар! Это все шампанское и виски. Как теперь быть?

На спинке стула висели ее аккуратно сложенные вещи. Энн быстро оделась, опасаясь, что Матиас может войти в комнату. Не вошел. Пришлось выходить самой.

— Доброе утро, — отвратительно жизнерадостно поприветствовал ее Реннер.

— Д-доброе, — заикаясь, пробормотала она. — Мне пора.

— Ты так спешишь, что даже не выпьешь кофе?

— Мне пора, — повторила Энн. — Мне действительно пора.

Матиас сделал шаг к ней.

— Мне вообще не стоило сюда приезжать, — проговорила она, отступив назад. — Это была ошибка.