Чтение онлайн

Толя сунул руку в футляр и достал меч, давно не чищенный. Надеюсь, на нём кровь гоблинов.

— А мне пушку не дали, вот это только.

— Я скажу, что делать, — сказал я, стараясь, чтобы это звучало спокойно и ровно. А то и так глаз начал уже подёргиваться, — Ладно, двигаемся дальше.

— Э, стой, умник, — возмущённо крикнул Груздь.

— Чего тебе?

— А я? — возмутился «лазутчик», — А меня проверить?

Честно, вот эти его слова мне понравились. Значит, с ним не всё потеряно, если реально заинтересовался.

— Все тут типа полезные, а я так, говно на палочке? — Груздь помахивал кинжальчиком на фоне далёкого выхода, и был очень похож на встреченного в тёмной подворотне гопника.

— Ну, и что же ты можешь?

— Я, я… — пыжился Груздь, и тут вдруг исчез.

Все испуганно ахнули, а я даже не понял, что произошло. Мы стали оглядываться, пытаясь разглядеть в темноте Понта, но тот и вправду как сквозь землю провалился.

Сбоку шаркнули шаги, и я почуял, как моей шеи коснулся шершавый кончик ножа.

— Вот так могу, — прошептал сзади Груздь.

Я спокойно повернулся и одобрительно кивнул. Значит, «лазутчик» имеет некоторое сходство с классической профой «разбойника».

— Я всё же услышал тебя, — сказал я, — Шумишь.

— Да это… — убрав нож, замялся Груздь, — Короче, если просто прячусь, то шума нет. А вот попробовал подойти, чтобы нож приставить, и ловкость уменьшается.

Это кое-что объясняло. «Лазутчик» может спрятаться, пролезть или проникнуть куда-то, но не с целью убийства. Для убийств есть «скрытный убийца», как тот урод Эдвард Кинжал.

— Ой, ну удивил, — ревниво бросила Цикада, — В темноте любой дурак может спрятаться.

— Ага, — кивнул Толя.

— В смысле, в темноте? — удивился Груздь.

Все замолчали, не поняв вопроса, а у меня вырвалось:

— В смысле, «в смысле, в темноте»?!

— В смысле, в смысле, в смыс… — начал было Груздь, но оборвал себя на полуслове, — Тут же не темно. Ну, сумрачно, но вполне сносно.

Мне понадобилась секунда, чтобы всё понять.

А вот это была явно хорошая новость. С освещением в этой трубе была полная труба, и то, что у «лазутчика» есть ночное зрение, давало большой плюс.

— И далеко выход из коридора? — спросил я, ткнув в темноту, — Ну, зал впереди есть какой-нибудь?

— Да прямо тут, один шаг, — всё так же удивлённо ответил Груздь, только осознавая, какое преимущество он имеет, — Огромный, как пещера. Тут кочаны какие-то стоят, весь пол усеян. А, ну как в фильме… Как же их там?

— Чужие, — сглотнув, просипел я.

Так вот, нафиг, что за чавкающие звуки. И их было всё больше…

«Вашу же пиксельную инопланетную мать!!!»

Это единственные слова, которые крутились у меня в голове. И даже никаких идей не было — всё место заняла тихая мужицкая паника.

А может, свалить отсюда, пока не поздно? Вашу же пиксельную… Точнее, их… Их чужеродную королевистую мать!

— Надеюсь, королеву ты не видишь? — прошептал я, толкнув локтем Груздя.

— Я?

Его силуэт двинулся в темноте, и вдруг зажёгся свет. Мы с шипением прищурились…

— Ой, на-а-афиг, — с чувством сказала Цикада.

Всё, как и говорил Груздь Понт, который как раз переступил едва заметную линию, отделяющую коридор от этого зала.

Перед нами открылась пещера, весь неровный пол в которой был усеян яйцами инопланетных тварей. Как выразился «лазутчик», они и вправду были похожи на кочаны капусты, только подгнившей до жёлто-коричневого цвета.

Ложбинки рельефа пещеры, все возвышения, выступы на стенах, многочисленные тянущиеся к потолку сталактиты — яйца были везде. Некоторые чуть-чуть шевелились, приоткрывая верхние лепестки.

Но тут явно были свои нюансы. Ведь Параллакс, просканировав культурное поле планеты Земля, трансформировал всё под своё понимание.

Каждое яйцо-кочан покоилось на толстой, расширяющейся книзу ножке. Было видно толстые корешки, которыми эти кочерыжки хватались за пол пещеры.

Центр пещеры представлял из себя холм, по которому яйца поднимались ещё плотнее, а на вершине возвышалось странное сооружение. Вроде бы и столб, но весь резной, обработанный талантливой рукой скульптора. Изображал он, судя по всему, что-то в том же инопланетном стиле — всевозможные сочленения, рёбра и шипы в дикой композиции уходили куда-то вверх.

Что было у дальней стены пещеры, рассмотреть было нельзя. От усеянного поля поднимались лёгкие испарения, кое-где зловещий пар струился прямо между кочанами.

— А можно больше не играть в эту игру? — жалобно прошептала Аида Фёрст, — Я ведь, кажется, смотрела этот фильм…

Я нервно сглотнул, но выдавил из себя:

— Не дрейфить. Тут надо разобраться.

— А чего разбираться-то? — Шифоньер уверенно прошёл вперёд.

Я даже не успел ничего сказать, как он с размаху пнул ногой ближайшее яйцо, и оно, сорвавшись с толстой ножки, в полной тишине улетело куда-то в середину поля.

Шмякнулось там с сочным звуком, как и положено полусгнившему кочану.

Я тут же полез в инвентарь, вытащил стрелу. Пипец! Как обычно, в любом сражении первым делом в топку летят все боевые планы.

Мне очень не нравилась тишина, повисшая в пещере… Даже чавкающие звуки прекратились.

— Капуста как капуста, — Толя пожал плечами, потом потрогал ботинком оставшуюся кочерыжку, — Корневища только толстые.

Его голос лёгким эхом отражался где-то сверху, под тёмными сводами.

— А ты прям в капусте разбираешься? — усмехнулась Цикада.

— Так в деревне вырос…

— Капусту я люблю, — хихикнул Груздь, — Зелёную, хрустящую…

Цикада тут же парировала:

— Ой, блин, ты из какого века? Сейчас ничего уже не хрустит, всё бабло цифровое.

Я слушал их болтовню, понимая, что только меня волнует, что сейчас произойдёт в этой пещере.

— Короче, чуваки, — Груздь подошёл к другому кочану, — Я немного шарю. Главное, внутрь не заглядывать. Все головы суют…