Чтение онлайн

Михалыч криво усмехнулся. Осин продолжил.

— Зато нашли и изъяли иностранную валюту в размере тысячи четырехсот долларов США, за что объявляю вам благодарность. Доказать мы ничего не докажем, хотя и отправили на экспертизу. Придет оттуда с нужными для них результатами. Но зато вы проделали кармане преступника большую брешь.

— Думаешь он один? — спросил я сержанта, — одному такие дела сложно проворачивать. Ему же еще валюту продать нужно.

— Что тут думать? Наше дело маленькое. Дело заберут следаки.

— Да морякам слил бы, он, эти зелененькие. И всё, —продолжал рассуждать Михалыч.

— Вот прям, вылитые Шерлок Холмс и Доктор Ватсон, честное слово, — подколол нас сержант и посмотрел н меня с хитрецой, — а твои предположения? Куда бы он валюту сдал.

Я пожал плечами, показывая, что мне все равно.

— Ладно детективы, я только одно скажу: это ваш Корольков, если и замешан, то он «бегунок». «Шестерка». Он больше туда не сунется. Крупная рыба выше больше ему доверять не станет. Засветили вы его. Будем считать, что это профилактика преступлений.

— Этот «бегунок» меня из комсомола исключал. Обидно, что он должен служить примером для других. А он валютой спекулирует. Но мне по-барабану. Поймали-отпустили-снова поймали. Я не судья.

— Понимаю, — уважительно сказал Осин, — просто знай — сколько веревочке не виться, а конец всегда найдется. Рано или поздно попадется твой Корольков. У нас таких дел вагон и маленькая тележка. Конец у всех один.

— Ну да или попадется, или станет первым секретарем ЦК ВЛКСМ. — парировал я.

— Ладно, товарищи дружинники, смена окончена. Отбой по домам. Встречаемся в понедельник на том же месте в шестнадцать ноль-ноль, — он пожал руку вставшему Михалычу и обратился ко мне:

— Сам доберешься в понедельник? Пойдемте, я вас до остановки подкину.

— Да. Буду у входа в парк в четыре часа дня. Мне в канарейке*(милицейский УАЗ) что-то не очень понравилось ездить. Я и сейчас пешком дойду д дома, пройтись хочется.

Осин кивнул мне в знак согласия и распрощался с обоими.

Суббота была насыщена так, что у меня не оставалось практически ни одной свободной минуты. Мне нужно было успеть на репетицию, потом в ОСВОД, потом переодеться и уже следом отправляться на свой выпускной вечер в школе.

Утром за завтраком дед с гордостью хлопнул тыльной стороной ладони по выпуску «Курортной газеты», показал заметку обо мне и зачитал вслух.

— Вот, про моего внука, заметка. Садись и слушай.

Дед указал мне на табурет стоящий у стола.

— Название заметки: «На моем месте, любой поступил бы точно так же». Максим Бодров, во время, небывалого по своим разрушительным последствиям, наводнения, в понедельник, спас дошкольника Сашу Злотникова шести лет из салона тонущего автомобиля, рискую собственной жизнью. Свидетели происшествия сообщают что выпускник десятого «Б» класса, средней школы номер десять, проявил исключительное мужество и героизм. Сам Максим оказался скромным и симпатичным парнем, который не видит в своем поступке ничего особенного. Он считает, что любой на его месте поступил бы точно так же. Руководство и коллектив газеты выражают Максиму Бодрову искреннее уважение и признательность. Считаем, что у нас растет очень достойная смена.

Всё то время, когда дед читал вслух я морщился на фразах про героизм и признательность.

— А? Что скажешь? — сиял дед, глядя на меня, опустив очки на нос.

— Скажу, что журналюги обещали дать мне почитать текст перед публикацией, а слова не сдержали.

— Максимушка, прости меня — это моя вина. Запамятовала я, — вмешалась бабушка, — Галина-то эта, звонила. Спрашивала, когда ты придешь в редакцию.

— Ладно, Ба. Все нормально. Просто неловко мне как-то.

— А что тут неловкого-то, спас жизнь ребенку, принимай уважение с благодарностью. Нам с дедом нравится, что ты нос не задираешь.

Мне даже показалось, что у бабушки заблестели глаза на мокром месте.

Этим утром я даже представить себе не мог, какое огромное влияние на мою будущую жизнь окажет спасение мальчика, публикация в газете и встреча со спасателями ОСВОД.

Позавтракав, я выскочил на завершающую репетицию с Машей. У подъезда уже сидели две соседские бабки. Я поздоровался с ними и собирался рвануть в сторону школы, но не тут-то было.

— Максимка, стой. Какой-ты молодец! Мальчика спас! Вот помню я наводнение в пятьдесят втором…

Мне пришлось выслушивать истории обеих о чудесных спасениях в разные годы. Бабки путали имена, даты, спорили и апеллировали ко мне как к арбитру.

— Милые дамы, у меня репетиция, я уже опаздываю. Партнерша уже на месте, нехорошо девушку заставлять ждать, поставьте себя на ее место.

Они тут же разохались, обвиняя друг друга в невнимательности и плохой памяти, затем отпустили меня.

Маша ждала меня на центральном входе у дверей и с наскока бросилась мне на шею обниматься. Я даже не успел опомниться, как она чмокнула меня в щеку, потом стерла ладонью помаду и восхищением в голосе обратилась ко мне:

— Ну ты даешь, Бодров!

— Что?

— Кто у нас лучший на свете спасатель?

— О боже, — я театрально схватился за лоб, — и ты туда же?

— Конечно!

Мы станцевали наш танец раз шесть. Видимо, мой новый статус придавал Маше новых сил, и она добавила эмоций и выразительности в танце. Смотрелось здорово. Меня поначалу забавляла сама ситуация и новое отношение ко мне.

Но очень скоро я понял, что «быть героем» это скорее тяжелая обязанность нежели легкое удовольствие.

Мне нужно было каким-то образом унять медные трубы играющие в душе фанфары. Тормознуть, пока они не привели к высокомерию и чопорности. Я на полном серьезе попросил Машу относиться ко мне по-прежнему и объяснил причины.

Мне показалось, что она поняла меня и приняла мою просьбу без обычного шуточного шантажа и торговли. Мы расстались с ней на дружеской ноте, хотя я видел, что она ожидает хотя бы легкий намек на желание поцеловать ее. Молодец Маша. Кремень. Она действительно была хорошим другом и искренне старалась не усложнять наши отношения.