Чтение онлайн

— Ты все сказала? Но, может быть, как раз он мне нужен. Надежный, сильный.

— Не очень-то давай волю своим мечтам.

Тамсин соскочила с кровати.

— Я ухожу. Надо занять места. Ты как?

— Сначала приму душ.

— Меня ничто не остановит. Поняла?

Ава вздохнула.

— Знаю. Ты — как собака, которая вцепилась в кость и ни за что ее не отдаст. Но на сей раз ты гоняешься за миражом. Джейд Херрик была всем для него, и он не скоро о ней забудет.

Инженеры, механики, пилоты, менеджеры — все были заняты делом, подготавливая к выходу стройных чудовищ с огромными колесами.

Проблема была в покрышках: менять их или не менять? Рейф порадовался, что с самого начала выбрал серединный вариант. До старта еще оставалось двадцать минут.

Кроме дождя, у Рейфа была еще одна проблема, и заняться ею он должен был, пока Оскар не сводит глаз с экрана компьютера. Он поймет, если заметит его отсутствие. И Рейф, отвернувшись от фотографа, но ласково помахав ребятишкам возле барьера, пошел в ту сторону, где готовилась к гонкам команда Тома Бланшара. Она расположилась довольно далеко от «Оскар-Джейд».

Машины Бланшара в квалификационный день шли медленно, и Рейф знал, что они стартуют с гораздо худших позиций, нежели машины Херрика. Протискиваясь между инженерами и механиками, Рейф про себя удивлялся, почему Воан не возвращается к отцу… В общем-то, он все понимал. Причина та же, что и у Оскара, который не хочет первым идти к сыну. В упрямстве они друг другу не уступят. Ни один не признает себя виноватым.

Воана он отыскал возле его машины, с которой тот не сводил недовольного взгляда. Не знай Рейф, что перед ним сын Оскара, ни за что бы не догадался. Невысокий и близорукий Воан совсем не походил на своего отца. Когда он не сидел в машине, то всегда надевал очки. Вот и теперь — в очках — он казался совсем ребенком, однако ничего ребяческого в его характере не было. Крепкий орешек. Сердце у него словно из титана.

Воана обожали все околоформульные дамы. Он делал с ними, что хотел, и звал их «марионеточками».

Механики закончили свою работу, и Воан уже собирался залезть в свою малышку, когда увидел давнего друга.

— Подожди минуту! — крикнул он инженеру и протянул руку Рейфу. — Я тебя искал, старый черт! Но ты все время с отцом, никак к тебе не подобраться.

Они обменялись крепким рукопожатием.

— А от тебя убудет, если ты подойдешь и поздороваешься с Оскаром, а?

— Он не этого ждет от меня. «Да, сэр». «Нет, сэр». «Слушаю, сэр». Знаю я его… — Бледно-голубые глаза младшего Херрика горели огнем. — Жизнь — это игра, но отец считает, что она только его игра, и у нее должно быть одно название — «Победа»!

— В этом вы одинаковы, — улыбнулся Рейф. — И во всем остальном тоже.

— Ну, нет!..

Но Рейф знал, что он прав. Оскар Херрик воспитал сына по своему образу и подобию, и его школа была жестокой школой, хоть и называлась она «домом». Единственное различие между отцом и сыном заключалось в том, что у сына было чувство юмора, а у отца — нет.

— Циничный ты ублюдок, — сказал Рейф. — Оскар бы гордился тобой. Но хватит о нем. Я пришел пожелать тебе удачи.

— Конечно. Тебе тоже. — Он широко улыбнулся. — И не переходи мне дорогу на трассе. Держись подальше.

— Потише! — улыбнулся в ответ Рейф. — Сбавь тон.

Один из механиков подошел и положил руку на плечо Воану.

— Береги себя! Ты — единственный, кто умеет держать отца в узде. Не забывай об этом, — уходя, проговорил Воан.

— Передать ему от тебя привет?

Воан даже не обернулся.

Оскар кипел от злости, когда Рейф вернулся.

— Где тебя черти носят?

— Сам знаешь, где. Я всегда хожу туда перед стартом. И тебе бы неплохо пойти, но ведь у тебя кусок льда вместо сердца. — Рейф покачал головой. — Оскар, неужели так трудно пересилить себя и пожелать сыну удачи?

— Вот еще! — отмахнулся от него Оскар. — Иди! И выиграй! Не сможешь выиграть, так хотя бы не сойди с дистанции. Я на тебя рассчитываю.

— Еще десять минут.

— Лезь в машину.

— Слушаю! Черт бы ее побрал. У меня ноги не помещаются. Все в синяках. И бока тоже. Когда ты еще садился в машину, в ней, по крайней мере, хватало места повернуться.

— Что это с тобой? Стареешь?

Рейф надел шлем и с поднятыми руками скользнул на свое место. Потом посмотрел на Оскара.

— Я пожелал ему удачи от тебя.

— Ты на чьей стороне? — взвился Оскар.

Но времени для ответа уже не было. Пилоты пристегивали ремни. Подошли механики, пристегнули его тоже. Рейф проверил. В случае чего, выдержит.

Перчатки. Руль. Он почувствовал предстартовое волнение и поднял руку. Механик включил зажигание. Загудели машины справа и слева. Не прошло и минуты, как все — механики, инженеры, менеджеры — исчезли с глаз. Каждый раз Рейф не уставал удивляться, куда они так быстро деваются.

В Монте-Карло дистанция составляет чуть больше двух миль. Всего несколько минут, тринадцать коварных поворотов, и машины вернутся в исходное положение. Кругом все замерло. Люди на специально построенных трибунах затаили дыхание.

Дождь разошелся вовсю. В этих гонках никому не дано предугадать победителя. Улочки узкие. Обогнать не так-то легко. Повороты крутые. Везде массивные барьеры, чтобы сдерживать любопытных.

Все взгляды устремлены на сидящих — точнее, полулежащих — в своих машинах пилотов. Все ждут, когда погаснут красные огни и будет дан старт гонкам за Большой приз…

Мэгги просунула голову в дверь.

— Извини, папа, я не смогу сегодня посмотреть с тобой гонки.

— Какого черта, Мэг? Сейчас начинают.

— Папа! Я не могу. У мамы сломалась машина.

— Мама в больнице. Там что-то срочное. Пять минут назад она сама говорила мне о переливании крови и кесаревом сечении. — Эдгар помрачнел. — Я собственными глазами видел, как она уехала. И помахал ей в окно.

Эдгар даже показал, в какое именно окно он махал рукой.

— Мама только что звонила. Ты разве не слышал? Я как раз хотела погулять с Фаджем.

— Ничего я не слышал…