Чтение онлайн

— Да какой я тебе малыш, ты, псина? — Ежи, сжал кулаки, шагнув к Волку, — ты хоть понимаешь, животное, на кого ты замахнулся?..

— Штанишки сухие? — все так же лениво и, более того, оскорбительно равнодушно отозвался Волк, — проверь на всякий случай…

— Да это ты сейчас обмочишься, волчий выкормыш! — рявкнул Ежи, прихватывая поясной кинжал.

Из угла на него тут же сверкнули три пары волчьих глаз, давая понять, что Вишенка там не одна прячется, и ножка, утащенная со стола, поделена по-братски, затем раздалось низкое, едва слышное ворчание… А из другого угла послышался насмешливый свист и издевательское подбадривание:

— Давай, жеребенок, покажи этому блохастому, как себя ведут настоящие мужчины!

Ежи с досадой глянул в ту сторону, скривился. Тоже мне, поддержка! Да ему такое одобрение от степных варваров вообще оскорбительным показалось!

Особенно, учитывая, что эти два светловолосых дуболома, одинаковых с виду, как пара перчаток, и мозг имели один на двоих, так что их поддержка была равноценна восхищению пятилетних детей: приятно, но слегка стыдно и нелепо.

Волк же, спокойно отсалютовав братьям кружкой с пивом, нисколько не обиделся на обзывательства и продолжил смотреть пристально на возмущенного Ежи.

Он не делал больше ни одного движения в его сторону, а принц неожиданно словно со стороны посмотрел на развернувшуюся картину, и она показалась ему невероятно глупой.

Вообще, все происхоядщее в последний месяц казалось невозможно глупым и бессмысленным: начиная от спешного отъезда инкогнито в компании совершенно незнакомых, странно выглядящих и ведущих себя странно людей, и заканчивая вот этим нелепым происшествием.

Ну вот что, спрашивается, он так взбеленился? Мяса ему, что ли, жалко для зверюги? Тем более, что она вообще не блохастая, а очень даже приятно пахнущая… И на привалах ее так замечательно было тискать, поглаживать, зарывая пальцы в густой подшерсток…

Единственная волчица из трех волков, сопровождающих своего молочного брата, наемника Найда Вулфа, которого все звали просто Волком, Вишенка пользовалась тем, что ей, как самочке, многое сходило с лап. И то, что произошло сейчас, вообще не особенно отличалось от того, что она творила на привалах весь этот месяц, пока они своим ходом добирались до северного гарнизона.

Просто как-то сегодня… Это была, наверно, последняя капля…

Все это время Ежи почему-то ждал, что отец вот-вот одумается и пришлет нарочного, чтоб перехватить их, вернуть наказанного сына обратно во дворец… В конце концов, если не батюшка, то матушка… Она-то уж точно была против того, чтоб единственного и ненаглядого сына отправили в опасное путешествие, да еще и в такой неподходящей компании…

Но время шло, и надежды на то, что батюшка одумается, таяли… Пока сегодня, наконец, не истаяли окончательно.

Небольшой, крайне разномастный отряд прибыл в расположение северного гарнизона, и Ежи, едва глянув на суровый армейский быт, внезапно осознал, что это надолго. Очень надолго…

Старшие товарищи, лорды Карс и Заррих, отправились к генералу, а Ежи, обойдя крепость, на что у него ушло ровно пятнадцать минут, поругавшись в столовой из-за отсутствия нормальных приборов ( только ложки, это как так? они тут животные, что ли?), отправился заливать горе в единственный найденный трактирчик: мрачное место с пятью грубыми деревянными столами, пропитанное вонью кислой капусты и такого же кислого пива.

Здесь он заказал себе пива и свиную рульку, угрюмо покосился на усевшегося напротив Волка, которого он после месяца совместного путешествия уже видеть не мог, и молча принялся заливать горе.

Верней, попытался залить, но проклятая серая дрянь…

И вот сейчас он стоял напротив лениво развалившейся наглой беспородной скотины, на которого он бы раньше даже не посмотрел, потому что нечего простолюдину делать рядом с принцем, и терпел насмешки не менее наглых, но еще более тупых степняков, которых почему-то не пристрелили за все преступления против граждан империи, а , наоборот, привлекли к участию в этом отвратительном фарсе…

Глупая ситуация! Такая глупая!

И он в ней!

Каким образом? Когда?

Словно сон дурной какой-то…

Ведь совсем недавно он, веселый, насмешливый, уверенный в себе мужчина, любимец дам и девушек всех возрастов, прыгал из окна прекрасной леди… И жизнь казалась бесконечным праздником…

А сейчас он стоял посреди самого отвратительного места на свете, в компании самых отвратительных существ… И хотелось заснуть. Просто закрыть глаза и открыть их уже в своей спальне… И слушать завывающего за дверью Титуса о том, что проспал и надо на занятия… Какое прекрасное, мирное было время, оказывается! Какое счастливое!

Все познается в сравнении…

— Я сейчас тебя и твоих шавок на шкуры пущу, — злобу, так долго копившуюся, требовалось выплеснуть, и нахальный гад, сидящий напротив, идеально для этого подходил, — встань, когда с тобой разговаривает принц!

— Ой… — Волк оскалился еще сильнее, и Ежи показалось, что клыки у него удлинились, картинно огляделся, — где? Где принц? Ай-ай! Как же это я так…

В углу обидно грохнули хохотом две луженые глотки, а Ежи решил, что с него хватит уже. Достало! Все достало! Он не останется в этом гадюшнике! Он , в конце концов, принц! А не мальчишка!

Кинжал, до сих пор дрожащий у его ног, оказался очень удобным, а кожа у Волка под горлом — мягкой и беззащитной.

Ежи чуть сильнее ткнул туда, глядя в ставшие крайне серьезными и черными глаза Волка, и прошипел едва слышно:

— Давно хотел увидеть, как твоя шкура будет смотреться у батюшки перед камином… Должно быть красиво…

— Это вряд ли, — Волк моргнул, а в следущее мгновение Ежи полетел вперед, едва успевая убрать нож, внезапно лишившийся жертвы.

Каким образом Волк умудрился моментально убраться с его пути, принц так и не понял.

Многострадальный нож опять воткнулся острием в пол и снова у чьих-то ног. В этот раз обутых в идеально начищенные сапоги.

Рядом с этой щегольской обувью расположились поистине огромные грубые, больше похожие на меховые обмотки, сапожищи, а над Ежи раздался спокойный трубный голос:

— Это… Чего это вы тут?.. Ножиками балуетесь? Играете? Так неправильно жеж…

Нож исчез из поля зрения Ежи.

Принц вскочил, с ненавистью уставившись на еще двоих вошедших: высокомерного артистократа с холеным породистым лицом и огромного, больше похожего на пещерного медведя здоровяка с длинными волосами и бородой.

Именно он сейчас держал в руке нож Волка, казавшийся в мощных лапах детской неопасной игрушкой.

Здоровяк легко подбросил нож, поймал, крутнул на ладони, опять подбросил…

— Баланс хромает… Чья игрушка? Твоя, Ежи?

— Нет, — с ненавистью прошипел принц, — его.

И мотнул головой на Волка, спокойно стоящего у стены, в окружении своих молочных братьев и сестренки. Те, кстати, больше не скалились, просто уселись послушными собачками у его ног и все, как один, дружно раскрыли пасти и вывалили языки.