Не беси меня!
Шрифт:
– Нет. Аня нам не подойдет.
– Зацепин, как и я, понаблюдал за моей подругой, а потом вынес вердикт.
– Ее уже затянуло в процесс. Ноль критического отношения.
– А у меня - не ноль?
– А тебя это все раздражает и бесит.
– Он смотрел на меня так, будто сказанная фраза уже все подробно объясняла. Может быть, и так. Да только мне было никак не осознать ее смысла. Молча хлопала глазами и ждала продолжения.
– Хм… Я понял. Если мы ее рассмешим, то зал и жюри, однозначно, полягут. Ты для этого ее привел?
– Хмелевский, сволочь такая, говорил обо мне, как о неодушевленном предмете. И только за это одно хотелось ему хорошенько врезать. Жаль, я девчонка, и бить по зубам не умею…
– Я - не собачка, чтобы меня приводить. Захотела - пришла сама. Но это был первый и последний раз. Больше не ждите.
– Очень жаль, что моего терпения больше не осталось. Я бы с удовольствием еще поспорила с Хмелевским, постаралась бы вывести его из себя… Да только вот, поняла, что запал иссяк уже. Лучше уйти с поля боя слишком рано, однако, с гордо поднятой головой, чем дожидаться, пока тебя затюкают и оставят, униженной и оскорбленной.
– Аня, - подняла голос, чтобы подруга услышала среди взрывов хохота и галдежа, который доносился от края сцены, где Малинина уже с удовольствием восседала. Похоже, в отличие от меня, Анька попала в свою колею, и совсем не планировала уходить.
– Мне пора, а ты оставайся!
Эта зараза только помахала рукою мне вслед! Хоть бы вид сделала, для приличия, что ей неудобно или стыдно… Да о чем я? Аньку за то и люблю, что она никогда не притворяется. Тем более, что мавр сделал свою дело - ввел подругу в элитный клуб универа - мавр может уходить.
– Все, пока, мальчики! Ищите себе других подопытных, а мне тут, действительно, нечего делать.
– Не стала дожидаться ответа, просто развернулась в сторону двери и домой потопала.
– Погоди, Надь. Я тебя провожу до дома.
– Вовка, ну надо же, не стушевался. Не переметнулся на сторону своего крутого приятеля, не сделал вид, что я здесь просто мимо пробегала. Нет, продолжал нести на себе бремя ответственности за мою непутевую душу.
– Тут пять минут вразвалочку, угомонись. Вы же здесь по делу собрались, не отвлекайся!
– Мне была приятна его забота, но зачем расстраивать планы человеку? Еще не раз пересечемся. А по дороге в общагу мы и поговорить не успеем. Так что - смысл в этом какой?
– О! Видишь, в чем-то девушка сечет!
– Насмешка в голосе Хмеля резанула. Но. Я же пообещала себе. Уйти молча и немедленно. Поэтому - промолчала.
– Оставайся и займись делом.
– Я сам решу, чем заняться!
– Похоже, на этом корабле назревало восстание: матрос по фамилии Зацепин вот совсем никак не хотел капитану подчиняться.
– Пойдем, Надя, провожу тебя.
Он ухватил меня за локоть. И уже непонятно было, кто больше торопится покинуть актовый зал: я или Вовка.
Если кто-то сказал бы мне, что я проведу целый вечер на холоде, разгуливая с одним из дружков Хмелевского, я бы громко и радостно расхохоталась. Ну, хотя бы потому, что гулять по ночным холодным улицам - глупое и вредное для здоровья мероприятие. Да и выросла я уже из таких развлечений…
И, вопреки всем доводам рассудка, мыслимым и немыслимым, мы бродили с Зацепиным по промозглым ноябрьским переулкам, болтали о какой-то ерунде, и мне совсем не хотелось возвращаться в общагу. Ни накопленный за прошлую неделю недосып, ни семинар по финансовому праву , к которому я даже не начинала готовиться, ни еще какие-то важные аргументы, которые заставляли нас повернуть к моему дому, - ничто не могло заставить нас дойти до этого самого дома. И только комендантский час оказался поводом, чтобы расстаться. Еще и у порога прощались раз пятнадцать, а потом вспоминали последнее, самое важное… и снова разговоры на полчаса. Теть Валя, дежурившая в тот вечер, уже не вытерпела: выглянула в свое окошечко и недовольно рявкнула:
– Игнатьева, ну, сколько можно-то миловаться? Завтра, что ли, дня не будет?
А мы, между прочим, даже и не пробовали, миловаться-то. Я все ждала, что этот дурачок тормозной, все-таки, меня поцелует… Но он все тормозил и тормозил. И даже после того, как теть Валя выступила, только попрощался на словах и рукой помахал. Капец. Малахольный какой-то. Или еще не умерла в современных парнях романтика?
Глава 5
– Как дела? Привет, - даже и не удивилась, когда на мое законное тихое место на заднем ряду снова плюхнулась мужская задница. Я ее не рассматривала, вообще-то, потому как привычно дремала и не ждала никакого подвоха. Однако, жизнь ко мне, в последнее время стала не очень милосердной и посылала испытания в виде нежеланных соседей по парте.
– Доброе утро. Вообще-то, надеялась немного поспать, пока не видит препод… - В этот раз я решила сразу предупредить Зацепина, что его присутствие не очень-то и радует. А учитывая, что парень ко мне симпатию пытался проявить, то должен бы сразу намек понять и скрыться в тумане.
Однако, не тут-то было. Экономическая география грозила превратиться в очередное мучение для несчастного студенческого организма. Вот почему нельзя первой парой ставить точные науки, типа вышки или эконометрики? Или, на худой конец, основы анализа могли бы быть… Тогда я точно так не страдала бы, а мозг мой быстренько проснулся и взбодрился бы…
– А ты спи, я тихо посижу. Если что, толкну тебя, если Алеша засечет.
– Алеша - это Алексей Григорьевич, великий и ужасный зануда, под чей монотонный голос можно бы бессонницу лечить.
– Ты давай, подремли, правда, Надь. Я ж не претендую ни на что. Говорить со мной необязательно…
Вот в этот момент с меня весь сон и слетел. Прямо как рукой сняло. Ну, а как иначе-то? Живое человеческое любопытство еще никто не отменял. А мое любопытство - оно такое, неубиваемое. Опять же, тут явно просвечивает нескромный интерес к моей весьма скромной персоне. Надо же разобраться, правильно? Что это за интерес, и откуда он, вдруг, нарисовался?
– Зацепин… - я не планировала произносить его фамилию так многозначительно, само вышло. Однако, прозвучало весьма убедительно. Вовка аж подобрался весь и встрепенулся.
– Что? Я же пообещал, что ничем тебе мешать не буду. Отдыхай, главное, не храпи!
– тараторить шепотом очень сложно, и звучит забавно. Только вот, мне почему-то, было от этого не смешно.
– Откуда в тебе взялось столько внимания ко мне? До вчерашнего дня мы даже не разговаривали с тобой ни разу. А тут, вдруг, и на репетицию позвал, и из дома встретил, и домой проводил, и сегодня, вот, опять нарисовался… Что происходит?
– Тише, Надь!
– я, действительно, даже и не заметила, что в запале подняла голос, рискуя привлечь к себе внимание преподавателя.
– Нас выгонят сейчас, если продолжишь в таком духе.
Вовка аккуратно положил руку поверх моей ладони, даже погладил слегка. Видимо, хотел меня успокоить, таким образом, но добился лишь обратного результата: я зашипела, будто кошка, которой прищемили хвост.
– Тогда объясни, что происходит. И я замолчу. Или проваливай на другое место. И не беси меня!
– Почему сразу «не беси»?
– он, кажется, почти обиделся.
– Потому, что я начинаю нервничать, если не понимаю чего-то. А тебя я искренне и абсолютно не понимаю!
– теперь уже я шептала, при этом стараясь вложить в свое шипение максимум эмоций и выразительности.
– А что такого сложного-то? Нравишься ты мне, вот и все. Хочу общаться с тобой, поближе. Надоело смотреть со стороны и издалека.
– Эту информацию он выдал мне абсолютно спокойно, ни капли не смущаясь. Смотрел прямо в глаза, почти не мигая. Даже впечатление возникло, что правду говорит.