Не бойся действовать. Женщина, работа и воля к лидерству
Шрифт:
Я тоже смеялась, но что-то во мне, какая-то малая моя часть, полагала, что негоже маленькой девочке столь явно демонстрировать свое стремление командовать. Это была та самая часть моей души, которая считала, что женщине больше к лицу угодничать и потакать.
С ранних лет мальчиков приучают к тому, чтобы брать на себя ответственность и высказывать свое мнение. Учителя чаще общаются с мальчиками, чаще вызывают их отвечать, задают им больше вопросов. Кроме того, мальчики чаще выкрикивают ответы с места, и в этом случае учителя их внимательно выслушивают. Когда девочки пытаются отвечать, не будучи вызванными, учителя обычно корят их за нарушение правил, напоминая, что желающий ответить должен сначала поднять руку {45} .
45
«Когда девочки пытаются отвечать»: в течение последних 40 лет проявления гендерных различий и гендерных предубеждений в школах изучались чрезвычайно активно. Тщательно проанализировав материалы исследований, ученые пришли к выводу, что в целом учителя уделяют мальчикам больше внимания, чем девочкам. Более того, мальчики зачастую доминируют в классах. Тем не менее в зависимости от особенностей исследования (в том числе возраста учеников, изучаемого предмета, общего уровня успеваемости) в некоторых случаях обнаружилось не так уж много различий в поведении учителя и его общении с мальчиками и девочками. Примечательно, что лишь немногие исследователи смогли обнаружить ситуации, в которых девочки получают больше учительского внимания, нежели мальчики. Обзор исследования – см.: Robyn Beaman, Kevin Wheldall, Carol Kemp, “Differential Teacher Attention to Boys and Girls in the Classroom” («Различия в распределении учительского внимания в классе по отношению к мальчикам и девочкам»), Educational Review 58, № 3 (2006): 339–66; Susanne M. Jones, Kathryn Dindia, “A Meta-Analytic Perspective on Sex Equity in the Classroom” («Метааналитическое исследование проблемы равенства полов в школе»), Review of Educational Research 74, № 4 (2004): 443–71; Ellen Rydell Altermatt, Jasna Javanovic, Michelle Perry, “Bias or Responsivity? Sex and Achievement-Level Effects on Teachers’ Classroom Questioning Practices” («Предубеждение или реагирование? Влияние пола и успеваемости на методику опроса, используемую учителем в классе»), Journal of Educational Psychology 90, № 3 (1998): 516–27; Myra Sadker, David Sadker, Susan Klein, “The Issue of Gender in Elementary and Secondary Education” («Гендерные вопросы в начальном и среднем образовании»), Review of Research in Education 17 (1991): 269–334; Roberta M. Hall, Bernice R. Sandler, The Classroom Climate: A Chilly One for Women? («Климат в классной комнате: не зябко ли женщинам?») (Washington, D.C.: Association of American Colleges, 1982).
Недавно я получила напоминание о том, что подобные модели поведения продолжают действовать и во взрослом мире. На недавнем скромном ужине, куда я была приглашена наряду с другими руководителями компаний, почетный гость, выступая с речью, говорил без единой остановки. Соответственно задать вопрос или высказать замечание можно было, лишь перебив выступающего. Трое или четверо мужчин так и сделали, и почетный гость вежливо отвечал на заданные ими вопросы, после ответов вновь возвращаясь к своему выступлению. В какой-то момент я тоже решила вступить в беседу – но в ответ на мою попытку выступающий рявкнул: «Дайте мне закончить! Вы совсем не умеете слушать!» После этого еще несколько мужчин вставляли свои реплики, к чему выступающий относился совершенно лояльно. Но затем голос подала единственная, кроме меня, женщина-руководитель, присутствовавшая на ужине, – и он вновь взорвался, жестко раскритиковав ее за то, что она перебила его. После ужина один из присутствовавших на нем мужчин-руководителей отвел меня в сторону и сказал, что заметил, как выступавший затыкал рты исключительно женщинам, и что он хорошо понимает мои чувства, поскольку, будучи латиноамериканцем, сам не раз становился жертвой подобной несправедливости.
Опасность, однако, кроется не только в том, что высокопоставленные лица частенько затыкают женщинам рты. Юные девушки с ранних лет усваивают схемы «правильного» поведения, которого ждет от них общество, и привыкают к молчанию. Социум вознаграждает их за умение быть «красивыми, как мама» и учит их быть такими же заботливыми и понимающими, как их матери. Альбом Free to Be… You and Me, вышедший в 1972 г., был главной музыкальной темой моего детства. В моей любимой песне «Кукла Уильяма» рассказывается о пятилетнем мальчике, который просит у папы купить ему девчачью игрушку, но папа ему отказывает. Сегодня, спустя почти 40 лет, индустрия игрушек по-прежнему пребывает в плену стереотипов. В 2011 г., накануне Рождества, по Интернету со скоростью вируса распространялся ролик о четырехлетней девочке Райли. Придя в игрушечный магазин, Райли расстроилась из-за того, что «компании пытаются заставить девчонок покупать всякую розовую чепуху вместо того, что хотят купить мальчишки, ведь так?» {46} . Именно так. Райли говорит, что «некоторым девчонкам нравятся супергерои, некоторым – принцессы. Кое-кто из мальчишек тоже любит принцесс, а кое-кто – супергероев. И почему же девочкам следует покупать розовое, а мальчишкам – все, кроме розового?». Что ж, даже четырехлетняя девочка, ломающая общественные стереотипы, кажется почти мятежницей. У Уильяма по-прежнему нет куклы, а Райли задыхается в ворохе розовых игрушек. Сегодня я включаю альбом Free to Be… You and Me своим детям и надеюсь, что, когда его будут слушать мои внуки, история Уильяма будет казаться им старомодным чудачеством.
46
«покупать всякую розовую чепуху»: Riley Maida, “4 Year Old Girl Questions Marketing Strategies” («Четырехлетняя девочка подвергает сомнению маркетинговые стратегии»), YouTube Video, 1:12 minutes, posted by Neuroticy 2, 28 декабря 2011 г., http://www.youtube.com/watch?v=P3mTTIoB_oc.
Гендерные стереотипы, усвоенные с детства, с годами лишь усиливаются, превращаясь в самоисполняющиеся пророчества. Большинство руководящих позиций занимают мужчины. Из-за этого женщины даже не надеются когда-нибудь занять их – и это становится одной из причин, по которым эти позиции им действительно не достаются. То же касается оплаты труда: обычно мужчины зарабатывают больше женщин, поэтому все воспринимают такое положение вещей как само собой разумеющееся. И в итоге женщинам действительно платят меньше.
Эту проблему усугубляет социально-психологический феномен, называемый «угроза стереотипа». Социологи установили, что, если члены группы усвоили некий негативный стереотип, они с большей вероятностью будут действовать в соответствии с ним. К примеру, считается, что мальчики лучше девочек успевают в математике и естественных науках. Если напомнить девочкам об их половой принадлежности перед тестом по этим предметам – к примеру, элементарно попросив учеников отметить галочкой свой пол в соответствующем квадратике в начале работы, – они справятся с заданием хуже {47} . Угроза стереотипа отпугивает девушек от занятий техническими дисциплинами, оставаясь одной из причин того, что женщины так редко решаются изучать дисциплины, связанные с компьютерами {48} . Как сказал мне один студент, проходивший в Google летнюю практику, «на компьютерной кафедре у нас одних только Дэйвов больше, чем девчонок».
47
«справятся с заданием хуже»: Kelly Danaher, Christian S. Crandall, “Stereotype Threat in Applied Settings Re-Examined” («Новый взгляд на угрозу стереотипа в прикладных установках»), Journal of Applied Social Psychology 38, № 6 (2008): 1639–55. На основе проведенного анализа пола испытуемых, изучив результаты математического теста, проводимого среди студентов колледжей с целью выявить наиболее способных из них, авторы, Данахер и Крэндалл, делают вывод, что, если бы вопрос по поводу пола испытуемых задавался в конце теста, его прошли бы дополнительно 4763 девушки-студентки. Другие исследования, касающиеся стереотипов, снижающих результативность работы женщин, см.: Catherine Good, Joshua Aronson, Jayne Ann Harder, “Problems in the Pipeline: Stereotype Threat and Women’s Achievement in High-Level Math Courses” («Проблемы коммуникации: угроза стереотипа и достижения женщин в ходе изучения курсов математики продвинутого уровня»), Journal of Applied and Developmental Psychology 29, № 1 (2008): 17–28.
Как показали исследования, любые стереотипы вроде «белые не умеют высоко прыгать» или «азиаты сильны в математике» влияют на конечные результаты не меньше, чем их официальная оценка. См.: Jeff Stone, Zachary W. Perry, John M. Darley, “’White Men Can’t Jump’: Evidence for the Perceptual Confirmation of Racial Stereotypes Following a Basketball Game” («Белые не умеют прыгать: свидетельства перцептивного подтверждения расовых стереотипов по итогам баскетбольного матча»), Basic and Applied Social Psychology 19, № 3 (1997): 291–306; Jeff Stone et al., “Stereotype Threat Effects on Black and White Athletic Performance” («Влияние угрозы стереотипа на спортивные достижения белых и чернокожих атлетов»), Journal of Personality and Social Psychology 77, № 6 (1999): 1213–27; Margaret Shih, Todd L. Pittinsky, Nalini Ambady, “Stereotype Susceptibility: Identity Salience and Shifts in Quantitative Performance” («Восприимчивость к стереотипам: отличительные черты идентификации и их изменения в количественных соотношениях»), Psychological Science 10, № 1 (1999): 80–83.
48
дисциплины, связанные с компьютерами»: Jenessa R. Shapiro, Amy M. Williams, “The Role of Stereotype Threats in Undermining Girls’ and Women’s Performance and Interest in STEM Fields” («Роль угрозы стереотипа в снижении результатов девушек и женщин в научно-технических и математических областях, а также в снижении их интереса к данной сфере»), Sex Roles 66, nos. 3–4 (2011): 175–83.
Особенно популярны в нашем обществе стереотипы на тему работающих женщин. В массовой культуре их уже много лет изображают с головой погруженными в карьеру, которая не оставляет им места для личной жизни. Вспомните хотя бы Сигурни Уивер в картине «Работающая девушка» (Working Girl) или Сандру Буллок в «Предложении» (The Proposal). Если же речь идет о женщине, которая занимается и работой, и домом, то она непременно измучена и снедаема чувством вины – и тут мы вспоминаем Сару Джессику Паркер в «Я не знаю, как она делает это» (I Don’t Knоw How She Does It). И эти стереотипы с легкостью переходят с экранов в жизнь. Исследование, посвященное поколению 2000-х, показало, что среди испытуемых, работающих в организациях, где руководитель – женщина, лишь 20 % хотели бы повторить ее карьерный путь {49} .
49
«лишь 20 % хотели бы повторить ее карьерный путь»: Goux, Millennials in the Workplace («Поколение 2000-х на рабочем месте»), 32.
Эти малопривлекательные стереотипы особенно вредны еще и потому, что в нашем обществе большинство женщин не имеют выбора – работать или нет. Порядка 41 % американских матерей являются основными кормильцами в семье. Еще 23 % матерей также вынуждены участвовать в семейных тратах, и их заработок составляет не менее четверти общесемейных доходов {50} . Быстро растет число семей, где женщина является единственным добытчиком: если в 1976 г. лишь каждую десятую семью возглавляла мать-одиночка, то в 2006-м – уже каждую пятую {51} . В латиноамериканских и афроамериканских семьях эти цифры еще выше: 27 % латиноамериканских и 52 % афроамериканских детей растут в семьях, где мать является единственным родителем {52} . В Европе доля женщин, вносящих существенный или даже основной вклад в семейный бюджет, также постоянно увеличивается {53} .
50
«Еще 23 % матерей»: Sarah Jane Glynn, The New Breadwinners: 2010 Update («Новые кормильцы: обновление 2010 г.»), Центр изучения прогресса в США, апрель 2012 г., 2,В 2009 г. 41,4 % матерей являлись основными кормильцами в семье, еще 22,5 % матерей зарабатывали средства для существования семьи наравне с другими ее членами.
51
«…уже каждую пятую»: Heather Boushey, “The New Breadwinners” («Новые кормильцы») в изд.: The Shriver Report: A Woman Nation Changes Everything («Доклад Шрайвер: нация женщин меняет все»), ред. Heather Boushey, Ann O’Leary, доклад Марии Шрайвер и Центра изучения прогресса в США, октябрь 2009 г., 34, http://www.americanprogress.org/issues/women/report/2009/10/16/6789/the-shriver-report/.
52
«27 % латиноамериканских и 52 % афроамериканских детей»: Mark Mather, U.S. Children in Single-Mother Families («Дети в семьях с единственным родителем – матерью»), Бюро информации по проблемам народонаселения, краткий доклад, май 2012 г.
53
«В Европе доля женщин»: Janet C. Gornick, Marcia K. Meyers, “Supporting a Dual-Earner/Dual-Career Society: Policy Lessons from Abroad” («Содействие в развитии общества, где двое делают карьеру и зарабатывают на жизнь: уроки из-за рубежа»), в изд.: A Democracy that Works: The Public Dimensions of the Work and Family Debate («Демократия в действии: публичные дебаты о семье и работе»), ред. Jody Hemann, Christopher Beem (New York: The New Press, в печати).
К сожалению, в США у родителей мало возможностей совмещать работу и заботу о детях {54} . Из всех промышленно развитых стран Соединенные Штаты – единственная, где государство не гарантирует женщине оплачиваемый декретный отпуск. Как заявила Эллен Браво, директор консорциума Family Values @ Work, в большинстве своем «женщины не думают о том, чтобы иметь сразу все, – напротив, они боятся потерять все: работу, здоровье детей, финансовую стабильность семьи – из-за постоянного конфликта между желанием быть хорошим сотрудником и стремлением быть хорошей матерью» {55} .
54
«К сожалению, в США у родителей…»: Human Rights Watch, Failing Its Families: Lack of Paid Leave and Work-Family Supports in the US («Проблемы семьи: нехватка оплачиваемого отпуска и поддержки гармоничного соотношения работы и частной жизни в США»), февраль 2011 г., http://www.hrw.org/sites/default/files/reports/us0211webwcover.pdf.
55
«стремлением быть хорошей матерью»: Ellen Bravo, “’Having It All?’–The Wrong Question for Most Women” (“Все и сразу?” – неправильный вопрос для большинства женщин»), Женский медиацентр, 26 июня 2012 г., http://www.womensmediacenter.com/feature/entry/having-it-allthe-wrong-question-for-most-women.
Большинство мужчин искренне убеждены в своем праве строить успешную карьеру, совмещая ее с нормальной личной жизнью. Для большинства женщин подобное совмещение кажется в лучшем случае сложным, а в худшем – и вовсе невозможным. Женщины постоянно сталкиваются с новостями и историями, убеждающими, что они не в состоянии одновременно отдавать себя семье и карьере. Нам вновь и вновь твердят, что мы должны сделать выбор, иначе, попытавшись взвалить на себя все, мы лишь измучаемся и будем несчастны. Сама формулировка идеи «совместить работу и личную жизнь» – как будто речь идет о двух противоположностях – уже подразумевает, что работа будет отвергнута: ведь кто, в самом деле, согласится выбрать работу вместо личной жизни?
К счастью, у меня есть для вас хорошая новость: женщины могут не только совмещать семью и карьеру, но и добиться при этом впечатляющих успехов. В 2009 г. Шарон Меерс и Джоанна Строубер опубликовали книгу «Достичь соотношения 50/50» – подробнейшую работу, в основу которой легли материалы государственной статистики, данные социологов и результаты их собственных исследований. В результате тщательного анализа исследователи пришли к выводу, что полноценная карьера обоих родителей создает наилучшие условия как для развития детей, так и для жизни родителей и семьи в целом. Опубликованные ими данные однозначно свидетельствуют о том, что в случаях, когда родители делят между собой обязанности по уходу за детьми, матери меньше ощущают груз вины, отцы активнее участвуют в жизни семьи, а дети лучше развиваются {56} . Профессор Университета Брандейса Розалинда Барнетт провела тщательный анализ исследований, посвященных соотношению работы и личной жизни, и выяснила, что женщины, состоявшиеся в обеих ролях, отличаются более низким уровнем тревожности и более высоким уровнем душевного комфорта {57} . Работающие женщины получают целый ряд преимуществ, в числе которых – финансовое благополучие, более прочный брак, хорошее здоровье и более высокая удовлетворенность жизнью в целом {58} .
56
«дети лучше развиваются»: Sharon Meers, Joanna Strober, Getting to 50/50: How Working Couples Can Have It All by Sharing It All («Достичь соотношения 50/50: как работающие пары могут добиться всего, если будут делить все поровну») (New York: Bantam Books, 2009).
57
«профессор Розалинда Барнетт»: Rosalind Chait Barnett, “Women and Multiple Roles: Myths and Reality” («Женщины и разнообразные роли: мифы и реальность»), Harvard Review of Psychology 12, № 3 (2004): 158–64; Rosalind Chait Barnett, Janet Shibley Hyde, “Women, Men, Work, and Family: An Expansionist Theory” («Женщины, мужчины, работа и семья: экспансионистская теория»), American Psychologist 56, № 10 (2001): 781–96; Rosalind Chait Barnett, Caryl Rivers, She Works / He Works: How Two-Income Families are Happy, Healthy, and Thriving («Она работает / Он работает: почему семьи, где собственный доход имеют оба супруга, счастливы, сильны и процветают») (Cambridge, MA: Harvard University Press, 1998).
58
«более высокая удовлетворенность жизнью в целом»: Cheryl Buehler, Marion O’Brian, “Mothers’ Part-Time Employment: Associations with Mother and Family Well-Being” («Частичная материнская занятость: Ассоциирование с матерью и семейным благополучием»), Journal of Family Psychology 25, № 6 (2011): 895–906; Rebekah Coley et al., “Maternal Functioning, Time, Money: The World of Work and Welfare” («Материнские функции, время, деньги: мир работы и пособий»), Children and Youth Services Review 29, № 6 (2007): 721–41; Leslie Bennetts, The Feminine Mistake: Are We Giving Up Too Much? («Женская ошибка: не от многого ли мы отказываемся?»), (New York: Hyperion, 2007); Lynne P. Cook, “’Doing’ Gender in Context: Household Bargaining and the Risk of Divorce in Germany and the United States” («Гендерные вопросы в контексте: семейные переговоры и риск развода в Германии и США»), American Journal of Sociology 112, № 2 (2006): 442–72; Barnett, “Women and Multiple Roles” («Женщина и ее разнообразные роли»), 158–64.
Возможно, кино про женщину, которая получает удовольствие и от работы, и от общения с семьей, получилось бы менее драматичным и не столь забавным, но оно бы лучше отражало реальность. Нам необходимо больше художественных образов женщин – компетентных специалистов и счастливых матерей, а возможно, даже компетентных матерей и счастливых профессионалов. А тиражируемые сейчас негативные образы, возможно, могут рассмешить нас, но в то же время они сеют в женщинах бессмысленные страхи, представляя стоящие перед ними жизненные трудности как непреодолимые. Массовая культура по-прежнему недоумевает: «Я не знаю, как она делает это?!»