Чтение онлайн

Когда я вошла, лежащие волки лишь приподняли головы. Помятые физиономии, равнодушный взгляд. Лобан растерянно стоит на трёх ногах. Никогда ещё не встречали они меня с таким безразличием.

Володя всё не шёл. Я взялась за крайцер - тяжёлый железный прут с поперечиной на конце - и стала выгребать из клетки сырые, слежавшиеся опилки. Ополоснула из ведра пол. Волки поднялись, вся троица начала расхаживать, и, к своему удивлению, я заметила, что Лобан больше не хромает. Откуда мне было знать, что волки так брезгливы и чистоплотны!

Потом я меняла подстилку у Лады - косули, возилась в клетке, где живут беркут и степной орёл, возилась с лисицами, совами, филином, а когда кончила, измученная уже до предела, и собралась кормить, в ящике не оказалось ни мяса, ни рыбы. Только морковь. А Серёжа нетерпеливо кричал, и дождь, осенний, с ветром, разошёлся как следует. Я ждала Володю, который так и не явился, и думала о Тарике. Как же он тут, днями и ночами, дождь не дождь, холод не холод... Какую жизнь себе выбрал! Смолоду - какая пропасть забот!

...Дорога безлюдна. Чем ближе к зверинцу, тем тревожнее. Несу сегодня полный рюкзак, но разве я управлюсь одна? Не по моим силам задача. Хоть бы адрес Володькин мне оставили!

Вдали разворачивается грузовик с подъёмным краном. На платформе две пустые транспортные клетки. Медвежьи клетки. Слышен возбуждённый собачий лай. Неужели приехали?

В воротах успеваю заметить, как Тарик подводит Мику к её постоянному жилью. Клетка стоит высоко, и медведица взбирается сначала на ящик, с ящика проворно перескакивает в клетку, и видно, как сотрясается над могучими мышцами мохнатая шкура.

А вокруг что творится! Мечется Лада, её копытца без разбора ступают по полу, в кормушку, в поилку с водой. Серёжа теребит лапами сетку и свистит, как птица. С ума сходят волки - прыгают, суетятся - и вот не выдержали, запели хором, запрокинув морды. А возле них стоит Тарик, склонив к плечу голову, улыбаясь, и подпевает им - очень точно, по-волчьи.

* * *

Я могла бы и не навестить моих знакомых в тот вечер - мы не встречаемся годами. Была суббота, кроме меня сидели ещё люди. Пили чай с вареньем, с пирогами. И вот слышу, как один человек - по говору определённо не москвич - рассказывает о кино. Он работает в съёмочной группе, их фильм почти закончен, доснять осталось немногое. Завтра экспедиция отбывает. Сюда приезжали делать эпизоды с медведем.

Он рассказал, что в картине должна быть сцена, где молодая девушка героиня фильма - случайно проваливается в берлогу. На неё кидается разъярённый медведь. С пригорка прыгает и встаёт между нею и зверем отважный парень, схватывается с медведем, ножом убивает его и спасает героиню.

Режиссёр предполагал действительно убить перед объективом медведя как и большинство кинорежиссёров, он думал, что иначе сцена не получится естественной. Существует же охота на медведей, почему одним зверем не пожертвовать для искусства?

Разузнали, что на московской студии имеется такой дрессировщик с таким медведем... Теперь я задаю себе бесконечные вопросы. Что значит "такой" медведь? Ручной? Которого можно к тому же убить? А "такой" дрессировщик? Способный показать рукопашную с медведем? Дублировать в опасную минуту актёра? Или дрессировщик, который не пожалеет своего медведя?

Затем я услышала ещё кое-что. Фильм делается долго. Бесконечные съёмки в павильонах и на натуре, поездки с их гостиницами, неустроенные ночи и напряжённые дни; смена неудач и побед, сомнений и уверенности... Некоторые в группе ещё не утеряли энтузиазма, но всем хотелось наконец закончить, хотелось домой - все устали. Кроме того, объявились зверолюбы, не соглашавшиеся снимать жестокую сцену с медведем. Начались разногласия. Спорили иногда до ссоры.

В таком состоянии - и с такими намерениями - прибыли в Москву. Познакомились с Тариком. Поговорили с ним, обсудили то, другое. Приглядывались друг к другу. Он показал своих животных - почудилось что-то непонятное в его отношении к животным, что-то не совсем обычное для дрессировщика. Ту сцену, заключительную, пока не обсуждали.

Выбрали место для съёмок - неширокое безлюдное шоссе, подмосковный великолепный лес кругом. В транспортных клетках привезли медведей, собак.

Надо было снять медведя на свободе. Обтянули сеткой большой участок леса. Тарик поочередно то с Микой, то с Фенькой находился внутри вольера, остальные снаружи. И вот Фенька разошлась, разбегалась и с ходу, легче кошечки, со скоростью, всех удивившей, взлетела на сосну.

Обратно она слезала медленно, с оглядкой и не в вольер, нет - по ту сторону сетки, где находилась группа.

Сетка шла по холмам, оврагам, кустарникам, и Фенька носилась вокруг, то скрываясь, то показываясь, весёлым галопом проскакивала мимо людей.

Тарик и не подумал покинуть своё место в центре ограды. Он только командовал оттуда:

– Не двигайтесь! Стойте кучей! Никаких резких движений!

Потом добавил:

– Не двигайтесь, всё равно догонит.

Он произнёс это, кажется, серьёзно, но с какой-то особой интонацией, и, точно в тон ему, откликнулся режиссёр.

– Слушай, - взмолился режиссёр, - возьми меня к себе!

– Нельзя, - отвечал Тарик, - места мало. Метраж не тот.

– Может, я в клетку залезу, пока она свободная, - просил (не жестикулируя, без резких движений) режиссёр, - в клетке, знаешь... как-то спокойнее.

Оба уже открыто смеялись.

Некоторое напряжение Тарик уловил, но не мог он не оценить способности шутить в такую минуту. Да и вся группа... Неплохо они держались, это он заметил.

Затем понадобилось снять берлогу, видневшегося в ней зверя и собак, рвущих ему шкуру. Тарик нашёл место на откосе, под корнями старой сосны. Пока углубляли яму, он заметил, с каким интересом поглядывает Мика, и понял, что яма ей нравится. Открыл клетку, и Мика побежала прямо к берлоге. Уж она там трудилась! Она рыла, выкидывала землю, исчезала и выглядывала...

Медведь в берлоге был снят.

Пустили и натравили собак. Не на Мику, избави боже, о таком чёрном деле никто и не заикнулся! Мику водворили в клетку, а в берлогу залезли люди с полушубком. Выставляли, наружу мехом, полушубок, его драли собаки. Тянули с таким азартом, что вырвали из рук и с триумфом понесли свою добычу. Это показалось так смешно, что все захохотали.

– В нашу уставшую группу, - говорил рассказчик, - парень этот внёс милую атмосферу, совершенно новую, непривычную. Всё у нас переменилось. Вечерами в гостинице смех, оживление. Раздражённости как не бывало. Утром мы приезжали в лес. Он уже ждал нас, такой весёлый, бодрый, что-то уже придумавший... Бесконечно изобретательный! Он был, по существу, режиссёром всех "звериных" сцен, подсказывал, с каких точек снимать, придумывал, как обойтись с медведем, чтобы сцена получилась...

– Мы смотрели на него открыв рот и слушали открыв рот. Никто не представлял себе таких отношений между человеком - причем профессионалом и зверем. Он, понимаете, совершенно не противопоставлял им себя. Дрессировщиком его можно назвать лишь условно. Как-то получается, что он среди зверей - старший и одновременно равный... Мне было неловко за себя, вдруг признался рассказчик, - я с таким самозабвением работать не умею. Настоящее творчество!

Вот один эпизод. Девушка очутилась в берлоге, надвигается рассвирепевшее чудовище с развёрстой пастью. Вот уже зверь и актриса сблизились ("Не бойтесь, она не тронет".
– "А я и не боюсь! Я только сначала боялась"). Смельчак бросается между ними (актёр уступает место дублёру, а дублёр - Тарик). Предстоит схватка, и Мику заменяют Фенькой.