Чтение онлайн

Мальчик выпрямил спину и отставил левую ногу. Подняв голову, он вскинул подбородок, опустил руки, глубоко вдохнул и медленно выпустил воздух. Потом он неторопливо повернул голову влево, будто собирался подкрасться к мишени, но не резко, а осторожно, очень осторожно. Канник прищурился, так что желтый круг за тридцать метров от него приобрел более четкие очертания. Мальчик вновь глубоко вдохнул и, задержав дыхание, выпятил вперед толстую грудь и одновременно поднял лук. Он перевернул лук, покрепче зажал его и сосредоточился на маленькой красной точке на самом краю прицела. Он должен выбить «десятку». И он на это вполне способен — порой у него бывают такие дни, когда все складывается как нельзя лучше. Стрела оторвалась от лука, а сам лук изящно соскользнул на запястье. С резким щелчком стрела вонзилась в мишень. Выдохнув, Канник полез в колчан за следующей стрелой. Ноги не двигались, Канник не сводил глаз с мишени. Он закрепил вторую стрелу. Нужно выбить три «десятки» подряд. Если повезет, то он услышит звон, означающий, что эта стрела задела первую. Он вновь чуть опустил лук, сделал вдох и закрыл глаза. Открыв их, мальчик посмотрел на желтую мишень, в самом центре которой виднелись красные перья.

В эту секунду он услышал какой-то шум. Сперва Канник решил не обращать на него внимания: хороший стрелок не должен отвлекаться, ему следует максимально сосредоточиться на цели. Однако шум усиливался, и Каннику это не понравилось. Ему хотелось успеть выпустить все три стрелы. Это был гул приближающейся машины. Вторая стрела оторвалась от тетивы. «Восьмерка». С досадой вздохнув, мальчик повернул голову и увидел, как на двор въезжает полицейская машина.

Канник опустил лук и замер. Из машины вышел Сейер, одетый в полицейскую форму. Он наверняка приехал просто так, узнать, как дела… И хорошо ли Каннику спалось. Этот полицейский довольно милый. Его можно не бояться. И Канник неуверенно улыбнулся.

— Доброе утро, Канник, — серьезно, без улыбки поздоровался Сейер. Прежняя любезность исчезла — теперь он казался каким-то озабоченным. Полицейский повернулся и взглянул на мишень. — Ты выбил «десятку», — заметил он.

— Да! — гордо подтвердил Канник.

— Это сложно? — Сейер спокойно посмотрел на блестящий лук.

— Да, сложно. Я над этим больше года работал. И сейчас выбил бы еще одну десятку, но вы меня отвлекли.

— Прости, пожалуйста, — он серьезно посмотрел мальчику прямо в глаза, — мы же забрали у тебя лук. Но вот он снова у тебя в руках. Как такое получилось?

Канник опустил глаза.

— Я одолжил лук у Кристиана. Это его.

— Но тебе же нельзя стрелять без присмотра.

— Маргун пошла в туалет. Мне надо готовиться к чемпионату, — пробормотал Канник.

— Ясно. Но мне все равно надо поговорить с Маргун. — И Сейер кивнул в сторону приюта, а потом — в сторону картонной мишени.

Стрельба была единственной страстью мальчика, а Сейер вот-вот отнимет и ее. Самому Сейеру это не нравилось, но внутри у него словно вдруг появилась бомба с часовым механизмом, готовая в любой момент взорваться. Сердце застучало сильнее. Он внезапно заметил одну крошечную деталь — возможно, она ничего не означает, но она также может стать решающей. Сейер постарался взять себя в руки.

— Но это же ничего, если я буду стрелять здесь? — В умоляющем голосе Канника слышалось раздражение. — Главное, чтобы не в лесу… И если я хочу победить, то надо стрелять каждый день!

— А когда соревнования? — Собственный голос, грубый и хриплый, показался Сейеру чужим.

— Через четыре недели. — Канник по-прежнему стоял в стрелковой позиции. На ногах у него были темные мокасины. Довольно большие, видимо, сорок третьего размера. Подошва у них была кожаной, а значит, никакого рисунка на ней нет… А вот у кроссовок — есть. Обычно двенадцатилетние подростки носят кроссовки, и Сейер немного удивился, увидев мокасины. Такая обувь скорее для праздников, и она плохо подходила к обрезанным джинсам. Сейер пытался побороть в себе нарастающее удивление.

— Ты хорошо выспался? — дружелюбно спросил он.

Канник растерянно вслушивался в его слова.

Голос полицейского звучал по-доброму, а вот глаза оставались холодными, как железо.

— Я спал как убитый, — храбро соврал он, поразившись собственной лжи. Слишком многое успело случиться за последнее время. Он проснулся, когда Маргун пришла менять белье на кровати Филиппа, и изо всех сил старался ровно дышать, притворяясь спящим. Слушать утешения Маргун ему не хотелось. К тому же мальчик боялся, что опять уснет и ему приснится прежний отвратительный сон.

— А я вот спал плохо, — мрачно проговорил Сейер.

— Правда? — Канник совсем растерялся. Он не привык, чтобы взрослые вот так откровенничали, но этот полицейский — необычный.

— Может, выстрелишь еще разок? А я посмотрю… — попросил Сейер.

Канник засомневался.

— Ладно. Но вы меня уже выбили из ритма, поэтому я вряд ли хорошо выстрелю.

— Мне просто интересно, — тихо сказал Сейер, — прежде я видел стрелков из лука только издали…

Он следил за Канником. Тот сосредоточился, поднял лук, прицелился и выпустил стрелу. Сейер любовался четкими отработанными движениями. Удивительно, на что оказался способен этот толстый мальчик… Благодаря луку его бесформенная фигура приобретала очертания. Канник выбил «девятку» и опустил лук. Сейер посмотрел на приют и перевел взгляд на Канника.

— Значит, для стрельбы ты надеваешь перчатки? — Сейер взглянул на руки мальчика.

— Это специальные стрелковые перчатки, — объяснил Канник, — чтобы тетивой не ободрать пальцы. Некоторые используют подушечки из кожи, но, по мне, перчатки лучше. Вообще-то нужна только одна перчатка — на ту руку, которой тянешь тетиву. Но я для симметрии надеваю обе… А вы знаете, — с жаром продолжал он, — у каждого стрелка есть своя фишка. Вот Кристиан, например, прежде чем выстрелить, обязательно подмигивает…

— Очень необычные перчатки… У них только три пальца?

— Когда спускаешь тетиву, задействуешь лишь три пальца — большой и мизинец ни к чему.

— Угу…

— Это запасные перчатки, они почти новые и еще немного жестковаты, — рассказывал Канник, — но они постепенно разносятся.

— Значит, ты надел новые перчатки? — Сейер прищурился. — А почему?

Канник немного растерялся:

— Ну… Старые я выкинул…

— Ясно. — Сейер не отрываясь смотрел в глаза мальчику.

Канник принялся разглядывать собственные пальцы, обтянутые тонкой кожей. Перчатки крепились к тонкому ремешку на запястье.

— И почему ты их выбросил?

— В смысле? — Канник встревожился. — Ну, они были уже старые и протерлись…

— Ясно, — Сейер тяжело вздохнул, — а куда ты их выбросил?

— Куда?.. Да я уж и не помню. — Мальчик вспотел. Проклятая жара! Торлейф и Инга повели всех остальных купаться, а он отказался… Он ненавидел плавки, к тому же ему надо тренироваться. Где-то там его ждет награда. Впервые в жизни Канник будет лучше всех остальных… Куда же Маргун запропастилась? И что вообще происходит?

— Так куда ты выбросил перчатки, Канник?

— В печь для сжигания мусора. — Канник переступил с ноги на ногу.

— Ты переставил ноги.

— Черт!

— Ты соврал мне, Канник. Ты сказал, что видел там Эркки.

— Это правда! Я его видел!

— Это Эркки тебя видел. Есть разница. — Сейер старался сохранять спокойствие. — Вот что я тебе скажу: я верю, что ты убил Эркки случайно. Морган это подтвердил.

Канник облегченно вздохнул.

— Но думаю, что ты ничуть не сожалеешь о содеянном.