Чтение онлайн

— Глеб, вызови мне такси, пожалуйста.

Он пришел в ярость. Что вызвать? Куда она, бл*ять, собралась? Что за херь у этой бабы в башке? Только что стонала как умалишенная, сама поехала — не заставлял, призналась, что сама ждала. Так какого хера? Или это она…

— Хочешь быть чистенькой перед мужем? Не получится, дорогая. Не важно сколько раз ты тр*хнешься с мужиком, на факт измены это не повлияет никаким образом.

Отвернулся от нее, пересек залу и подошел к бару. Не видел, как она вздрогнула от его слов.

— Выпьешь?

— Нет…а, впрочем, давай.

Он налил виски, вернулся ко мне, протягивая бокал. Вновь отошел и присел на диван.

— Сядь, — приказал мне, указывая на пуф.

Я отрицательно помотала головой.

— Сядь, говорю.

— Я сказала не хочу! Сказала, что домой хочу!

— Ты еще не поняла? Что твоего «хочу» здесь нет и быть не может?!

— Ох ты, — внезапно разозлилась я, — ты включил богатенького самовлюбленного папочкиного сынка? Легко командовать, когда родился с серебряной ложкой во рту?

Я не поняла, как он так быстро очутился рядом со мной. Его рука сомкнулась на моей шее, мои пальцы разжались, бокал полетел на пол, чудом не разбился, а он меня толкнул туда, обратно к окну, где недавно царили совсем другие эмоции.

— Следи за своим языком, — процедил, сверля своим тяжелым, черным взглядом.

— Иначе что? Побьешь? Убьешь сразу? — тяжело просипела я, стараясь убрать его руку со своей шеи. Странно, но я в данный момент не испытывала никакого страха перед этим мужчиной. Только ярость. Она клокотала во мне, перекатываясь и переливаясь яркими цветами.

Он так же резко отпустил меня, сделал шаг назад, засунул руки в карманы брюк, еле сдерживаясь. Тяжело выдохнул. Я же схватилась за горло, пытаясь восстановить дыхание.

— Молись, Полина, крепко молись, чтобы не узнать другого меня. И на что я способен.

От его тона у меня озноб прошелся по коже, оставляя мерзкий шлейф. Но это был не животный страх, это, скорее, вызвало искреннее желание никогда не узнать его другого, чтобы не разочароваться, чтобы он в моем воспоминании остался таким вот, странным, жестким, самоуверенным, но не ужасным и гнилым.

— Сегодня ты остаешься у меня и это не обсуждается. Мы еще не закончили, — развернулся и удалился на второй этаж.

От таких эмоциональных качелей меня заколотило, на трясущихся ногах подошла к пуфу и присела.

Мы еще не закончили? Что это значит? Ему понравилось? — мысли хаотично бегали.

Через секунду после потрясающего полета от нашей с ним близости, еще не успев прийти в себя, я услышала жесткое, раздраженное: «Душ наверху…». Я сделала единственный, напрашивающийся вывод неуверенной в себе дамы — ему не понравилось, он разочарован. Это безумно расстроило.

Его яркое воспоминание и бледная реальность слишком четко контрастировали. Но только что он сказал: «мы еще не закончили». Я улыбнулась сама себе. Может, выпить для раскрепощения? И тут же себя одернула — это не самая лучшая идея.

Встала, подошла к лестнице, ведущей наверх и поднялась на второй этаж. Зашла в его спальню, услышала звук льющейся воды, быстро стащила с себя вещи. Сжала кулачки так, что ногти впились в ладони и несмело открыла дверь. Глеб стоял ко мне спиной оперевшись руками о стену, вода нещадно била его по мощным плечам, струями стекала по большой спине и ниже к накаченным ягодицам. Я как завороженная смотрела на это зрелище и не могла отвести взгляд.

— Это твой фетиш — подглядывать? — сказал, не поворачиваясь.

— Я…я… прости, — в миг почувствовала себя неуверенно, развернулась, чтобы уйти.

— Стоять, — он резко повернулся. Напряженно прошелся глазами по моему обнаженному телу, сглотнул. — Иди сюда, — голос чуть дрогнул.

А я утонула в этом взгляде, и не отводя своих глаз от его, двинулась к нему.

Подошла, провела пальцами по его рельефной груди, плечам. Он явно не чурается спортзала. Гладкая, чуть загорелая кожа, очень приятная, даже пальчики завибрировали от прикосновения. Обвела пальцем татуировку — отметив про себя, что это не просто хаотичные линии, а это вполне целостный рисунок с изображением…

— Орел? — подняла вопросительно глаза, чуть улыбнувшись уголком губ.

Он кивнул, продолжая стоять не шелохнувшись, и, не сводя с меня своих сверлящих глаз.

— Потрясающе, — сказала я, не уточняя, про что именно, то ли про великолепно исполненную татуировку, то ли про тело парня. Я продолжала водить пальчиками по тату, обводя крылья, крючкообразный нос, и глаза, хищные острые глаза. Мастер, который набивал ее, должен был очень остро чувствовать хозяина изображения. Сто процентная сущность Орлова.

Провела пальцами по шее и к лицу, приблизилась, практически, вплотную, чуть касаясь его груди напряженными сосками, положила руку на его затылок и потянулась к губам. Он с глухим стоном обхватил мою талию руками, рванул меня на себя и впился в губы, изучая мой рот, настойчиво, где-то даже агрессивно. Не спрашивая, а беря то, что, кажется, ему принадлежит по праву. Чуть отстранился, еще раз посмотрел в мои глаза. Отвернулся, выдавил гель для душа из дозатора и мягко, следя за своими руками, начал меня намыливать. Я как в тумане перевела взгляд на его руки, тут же посмотрела на его сосредоточенное лицо. Будто в данный момент он не наносил гель для душа на мое тело, а вылеплял очередной шедевр, словно скульптор: сосредоточенно, методично и очень мягко, боясь сделать одно неточное движение. А я от этой мягкости готова была превратиться в ту самую пену, что стекала вместе с водой к нашим ногам. Он провел руками по моей груди, по напряженному животу и ниже, я на автомате сжала бедра. Он остановился, поднял на меня свой блестящий напряженный взгляд, тяжело сглотнул слюну. И я увидела, как ему трудно, он подведен к такой же опасной грани, как и я, но ради меня он сдерживается. И это теплое ощущение, что это я причина его напряжения, поселилось внутри и дало такое необходимое чувство некоторой раскрепощенности. Я поддалась и его пальцы скользнули ниже, а меня подбросило. Я чуть всхлипнула, цепляясь за его плечи, но он не думал останавливаться.

— Г…глеб, — чуть заикаясь, тихо, хрипло сказала я. Он остановился, посмотрел в мои затуманенные глаза, развернулся, выключил воду, взял с держателя большое банное полотенце, завернул меня и чуть подтолкнул к двери. Я зашла в спальню, но так и зависла на пороге, не решаясь подойти и залезть на кровать. Он обошел меня, сел на край кровати, внимательно наблюдая, создавая видимость того, что я сама принимаю решение остаться с ним или прямо сейчас уйти. Но мы знали оба две вещи: во-первых, даже если я захочу уйти, он не отпустит, а во-вторых, я не уйду, я до одурения, до потери пульса хочу его, в самом примитивном смысле. Просто его и просто во мне.

Я скинула полотенце, подошла и встала перед ним, провела рукой по его волосам, он притянул меня к себе, заставляя усесться сверху. Поцеловал, спускаясь губами ниже по шее, не пропуская ни одного миллиметра моей кожи, чуть прикусывая и тут же проходясь языком. Чуть поднял, намереваясь меня уложить на кровать, но я не хотела даже на секунду терять контакт с его телом. Я неодобрительно замычала, прикусила мочку его уха, потерлась о него, показывая как сильно хочу его. Второго намека не нужно было, он тут же приподнял меня и начал погружаться, медленно, давая привыкнуть. А для меня эта медлительность — как игра на оголенных нервах. Хотелось как можно скорее ощутить это чувство наполненности, но ускорить процесс я не могла, Глеб не давал ни единого шанса на самоуправство.