Чтение онлайн

— Мудрёно дерёшься, Алёша, — раздалось из-под земли. Я на ступу сверху сел.

— Пока ещё мхом не порос, как вы, нечисть древняя, — сижу на ступе, с Кощеем разговариваю, а сам на Гостяту смотрю. Не ушла она в дом, осталась на пороге. Вжалась в дверь и стоит вся ни живая, ни мертвая. Побелела лицом, губы бледные. Не ожидала увидеть Костейшество? Или на меня любуется?

— Понимаешь ты, Алёша, что не будь ты мне друг, я б убил тебя? — спрашивают из-под земли.

— Косточкам как твоим в земельке лежится? — спрашиваю в ответ. — Не принимает Мать Сыра Земля, плохо там тебе?

— Нечисть ты окаянная, жену мою не видел, спрашиваю? Или разговаривать разучился, не понял мой вопрос? — земля разлетелась вверх и в стороны, вылез Кощей перед ступой. И тут тоже Гостяту заметил.

— О, так ты тут с девицей! — он вылез, отряхнулся, пригляделся к ней. — Не пойму никак. Селянка, что ли?

— Тебе какое дело? — спрашиваю. — Мары тут нет.

— А была? — Кощей ко мне поворачивается.

— Была ещё по осени, — признался я таки. — Тогда же и улетела.

— А Василиса была у тебя? — внезапно Кощей ещё спросил.

И я тоже мховая бестолочь, при Гостяте уточнить решил.

— А которая?

— Ну… такая… с косою, красивая, — Кощей на морду показывает.

— А побольше подробностей нет у тебя? Они все нынче с косами и ничего с лица.

— Ну я сколько раз говорил тебе — если Василиса, любая — гони взашей!

— Ты про Варвару так говорил!

— Да не один ли бес.

— Ты бы хоть подарки разные дарил. Они же встретятся. Сравнят ступы-то.

— Да Яга красна девица стала, попутала, бери, говорит, сразу несколько, всё равно же тебе пригодится небось!

— Пригодились?

— Ну что ты начинаешь, Алёшенька!

— А это ты, нечисть костлявая, всем в округе девицам разболтал, что меня Алёшей зовут?

— Я стесняюсь спросить, Алёшенька, откуда тебе ведомо, что ведомо то всем девицам?

— Я не виноват, они сами летят, я, если что, к лесу привязанный.

Так мы с Костяным препираемся. Он вылез весь, землю отряхивает. А Гостята тихонько по двери вниз. Кощей первым заметил и мне тычет в бок.

— А там твоей девице не худо ли?

— Гостята! — я окликаю её. Она молчит.

— Варево то щипучее, которым ты в морду мне плеснул, она варила? — Кощей спросил.

— Она, она, — отвечаю я.

— Колдовка, что ль, чуть я не издох, — Кощей мне на лекарку жалуется. Да я тоже, так то, не пойми как цел, ведь лечила меня, припаривала.

— Не колдовка я, — прошептала всё же. От двери отлипла, а ноги не держат.

— Я пойду, — говорит, — и тихонько в лес.

— Гостята, — опять я кличу её. Не надо было речей про девок. Да вроде она не слушала. Наверное насмотрелась на нас. Морды у нас больно страшные. Что я зверь лесной, что Кощей — одна кость. Кости, череп, плащ и глаза горящие. Тут любой станет дурно — на нас глазеть. Как бы не свалилась здесь замертво.

— Я это, Гостята, — я к ней подхожу и ей говорю, — ты не бойся меня. Я не обижу тебя.

Она нас с Костлявым обходит стороной. Вопрос задает:

— Шутил так со мной Хозяин Лесной?

— Шутил так со мной Хозяин Лесной?

Это она у меня, стало быть, спрашивает?

— Всё это был морок? — ещё вопрос. Я на морок похож? Я же здесь стою.

— Ты куда собралась?

Видать грубый и злой мой голос лесной. Гостята трясётся от страха. Вспомнил, когда за мужа просила, бежала следом, за лапы хватала. И страха никакого не было. Прокричалась после обморока и больше ведь не боялась меня. А тут опять.

— Ты если уходишь, водицу возьми. Помнишь ещё, приходила зачем? — отдал две фляги ей. — Вот тебе две, одну для Рады, вторая тебе. Ну и попросту не растрачивай, если в лес не захочешь опять на поклон.

Она воду взяла, прижала к груди. Смотрит на меня, будто не может узнать.

— Злые шутки ты шутишь, Хозяин Леса. А я такая глупая, наверно было смешно.

— Кто у вас в селении главный сейчас? — её не слушаю.

— Так наверное Рада, — слышу ответ.

— Скажи тогда Раде, что жду её. Только передай обязательно!

— Рада с детьми малыми, какой за ней долг? Или мало я отслужила тебе? — Гостята смотрит в упор на меня. — Если мало, то я послужу ещё. Но Раду не неволь, она людям нужна. И детям своим. И муж у неё.

— Так это служба была? За фляжку воды? — как-то всё не так оборачивается. Не могла она знать, что Леший я. Или что же, всё же догадывалась?

— Отпускаешь иль нет? — снова смотрит пристально. — Меня люди ждут. Ракиту надо лечить. Да хворых полно в селении.

— Раде всё равно передай. Мне надо видеть её. Зачем — то тебя не касается.

Сказал и махнул ей в лес, расступились кусты, деревья подняли ветви свои. Дорожка ей показалась.

— Зверье тебя проводит. Будет тебя гнать, но кусать не будет, не бойся их. Сама дорогу ты не найдешь, так что не хочешь сгинуть, не уходи с тропы.

Напоследок дал ей указания и молча ждал, когда девица уйдет.

Она прямо стояла, не кланялась. Костейшество у дома топтался, ждал. Какой-то есть разговор, видать. У меня к нему тоже, впрочем, есть.

— Пойдем, провожу чуток, — Гостяте сказал и сам толкнул её в лес и за ней пошёл.

— Леший, надолго ты? — спросил Кощей.

— Сейчас вернусь, — ответил ему.

Прошли мы немного по лесу. Остановил Гостяту, привлёк к себе. Присел на поваленное дерево и девицу посадил на колени. Обнял её осторожно, чтобы не раздавить. Голову ниже к ней наклонил, услышал, как сердце её быстро стучит. Быстрее пожалуй, чем заячье.

— Так сильно ты боишься меня?

— Помилуй, ты же не человек.

Ответила она шепотом. Отстранил её, заглянул в лицо. На лице нет и кровинки, белое.

— Гостята, водицы из фляги хлебни, — забрал у неё фляжку, открыл, поднёс к её губам. — Пей, — говорю, — немедленно.

— Не буду пить, — головой крутит, — это для людей из селения. Для Ракиты это.

— Ты сама упадёшь, того гляди, я сказал тебе: пей, или напою сам.

Она маленький глоток сделала. Фляжка чуть не упала на землю. Поймал, закрыл, вложил девице в руки.

— Не шутил я с тобой, хотя, по первости, признаюсь, была такая мысль. А потом как-то всё затянулось у нас. Я такой страшный зверь лесной, и буду таким. Так уже суждено, и не колдовство это, не чары. Это просто стал я Лешим в этом лесу и теперь уже и буду им. Буду всегда здесь и всегда таким. И нечисть я окаянная. И к людям мне хода назад нет, и детей от нечисти не может быть. Мужа из меня не получится. Оставаться со мной — свою жизнь сгубить. Но захочешь сгубить — я буду ждать тебя здесь.