Чтение онлайн

Попрощайся со своими воспоминаниями и отложи их как прочитанный роман на дальнюю полку сознания. И чувствуй, влюбляйся, ошибайся. Будь смелой и живи!

Он устало замолчал, этот разговор давался и ему нелегко. Но у меня было еще много вопросов.

– Ты сказал, что знаешь, почему брат Оюна захотел сохранить моему телу жизнь?

– Догадываюсь. Рель устало повел плечами. Даже после смерти шайди продолжает борьбу, оставаясь воином равновесия. Находясь за гранью, он ищет способ помочь своему миру. Зло, затеявшее переворот в прошлом, то, которое и сейчас похищает магов, боится тебя. Твоя кровь может привести к его падению. Отсюда и попытка убить настоящую Этери, закончившаяся переселением душ. Лже пророчества тоже появились, чтобы открыть на тебя охоту.

А вот и подвох выплыл, попала ты Эра опять как дура! Быть тебе жертвенным барашком на алтаре спасения мира. Лицо Оюна, молчаливо присутствовавшего, при нашем разговоре стало печальным. Он не удивился. Он тоже все знал заранее!

Обида и разочарование захлестнули меня, сдавив горло. Неужели все, что ценно для меня в этом мире ложь?

– Не знаю, о чем ты сейчас подумала, но ты ошибаешься. – Тут же отреагировал Амарель, следивший за моим лицом.

– Рель, Оюн, скажите честно, вы вообще, что-нибудь ко мне чувствуете, или я только средство для достижения цели в ваших магических играх?

Оюн вскочил на ноги.

– Терри, ты что, бредишь? Ты часть моей семьи, и я поклялся защищать тебя как родную племянницу. Оюн заметался по комнате, то и дело, выходя из зоны покрытия иверса.
– Объясни ей Рель!

Глаза Амареля заледенели.

– Она думает, мы достаточно безжалостны, чтобы пожертвовать ею ради высокой цели, и достаточно циничны, чтобы притворяться столько времени близкими ради этого.
– Сказал он безжизненным голосом. Я тут же пожалела, что потеряла самообладание. Моя решимость добиться ответов сломалась, как сухая ветка. Я изо всех сил старалась не расплакаться. Взгляд Амареля смягчился.

– Я напугал тебя, прости. Ты можешь не верить, но мы оба поклялись защищать тебя, и не позволим причинить тебе вред. Да дело даже не в клятве. Ты – моя семья, единственное существо, связанное со мной по крови которое я хочу видеть в своей жизни. Твое присутствие в ней изменило мое существование к лучшему. Твоя забота сделала меня нужным. При всей моей безжалостности близкие очень важны для меня. Именно поэтому их так мало.

Это были неожиданные слова. Я во все глаза уставилась на Амареля. На мгновение его ледяная маска соскользнула, открыв глубокую, необъятную тоску. Он не был безупречен, но был живым. Разрыв с семьей и одиночество причиняли ему боль. Дружба не могла полностью этого заменить.

Неожиданно для себя я сказала:

– С того момента как очутилась на Дракаре я словно блуждаю в густом тумане. Я не понимаю, куда идти, поскольку не знаю, где нахожусь. Вы не представляете, как я устала все время быть начеку, гадая, где враг, а где друг. Ужасно хочется к вам, в Большой дом Батов, к своей семье. Я так соскучилась!

– Потерпи, детка, я уже знаю главного виновника охоты на тебя. Осталось найти, где эта мразь прячется. И попутно выловить как можно больше его помощников. Совсем немного и сможешь вернуться. Мы тоже скучаем.
– Сказал Амарель.

– Я думаю, конспирация не сильно пострадает, если я как один из глав клана завтра навещу дальнюю родственницу. – Добавил Оюн.

– Не грусти, Ветерок. Ложись спать. К обеду увидимся. А с тобой мы пойдем пить ролийскую настойку, нервы лечить. И не спорь. С вами двумя они у меня совсем не к варху стали!

Мы попрощались, но вопреки рекомендации Оюна и здравому смыслу спать я не пошла. В таком взвинченном состоянии все равно не усну.

Сходила на кухню и, заварив полный чайник травяного сбора, вернулась к себе. Вытащила на балкон плетеное кресло, раскопанное мной среди хлама во время реконструкции. Уложила в него подушку с травами, оставшуюся после зимнего праздника Трех светил и плед, подаренный Харусой. Устроившись в кресле какое-то время просто сидела, невидящим взглядом следя за продвижением по небосклону Младшего Всадника.

В голове прокручивались тысячи земных воспоминаний. Грустных и веселых, глупых и трагичных, порой забавных или трогательных.

Вот передо мной покрытый паркетом пол, по которому маленькая девочка учится ходить, смешно качается на пухлых ножках с серьезным выражением на крохотном личике. Позади нее другая малышка чуть старше укладывает зайку спать. Опускаюсь на колени. Моя кроха топает ко мне. Еще чуть-чуть…. Ой, она шлепается на попку и громко икнув от неожиданности кривит губки, решая плакать или подождать. Старшая девочка с смешным бантом, съехавшем на бок подползает к крохе и протягивает ей игрушку.

Другое воспоминание заставляет вздрогнуть. Два нескладных худых длинноногих подростка катаются на роликах во дворе. Старшая дочка едет уверенно, показывая младшей как тормозить. Слегка сгибает ноги в коленях и подставляет правый ролик перпендикулярно сзади к ведущей левой ноге. Замедляется и останавливается. Младшая, не сумев повторить маневр, влетает на полной скорости в колючие кусты напротив.

Явственно чувствую запах зеленки, которой обрабатываю многочисленные вытянутые царапины, превращающиеся с моей легкой руки в зеленые тигриные полоски…

Вот мои девочки преображаются снова. Две стройные красавицы с каштановыми длинными волосами и широко распахнутыми глазами машущие мне из окна поезда отправляются на учебу в университет. Большой город манит их обещанием приключений. Не уезжайте, скорей возвращайтесь, ко мне…

Картинки из воспоминаний пролетают одна за другой. Дочки, мама, муж. Я перебирала их, как великие драгоценности, осматривала и любовно складывала в дальний уголок моей души. Оплакала свои разрушенные чувства к мужу, простила ему появление другой женщины. Оставив только хорошие воспоминания, отпустила свою боль, за которую цеплялась как за щит. Младший всадник давно скрылся за горизонтом, а я все сидела не в силах подняться и шагнуть в новый день свободной.

Глава 29 Терри Бат

Оюн приехал к обеду, как и обещал. Я даже успела выспаться до встречи с ним, в наглую прогуляв тренировку. Встретила младшего дядюшку на проходной и тут же повисла на нем, радуясь присутствию родного человека. Точнее орка.

Для меня представители всех рас в первую очередь были людьми. Способными думать и чувствовать. А уже потом делились на виды, как на национальности.

Оюн тоже сграбастал меня в медвежьи объятья и закружил по дорожке. Солнце вовсю светило, и на душе было легко и радостно. Прав Амарель, давно пора было отпустить прошлое. Сейчас хотелось улыбаться и обнять весь мир.

– Куда пойдем сначала, смотреть наш корпус или прогуляемся здесь?
– Спросила я.

Вообще родственникам в академию без специального разрешения ректора ход заказан, но Рель позаботился о пропуске для Оюна. У нас впереди был почти весь день.

– Давай погуляем по академии, с выпуска тут не был, ностальгия.
– Протянул Оюн. – Начнем, пожалуй, со столовой. Там еще работает ора Пецка?

– Это такая здоровенная орчанка с пятым размером груди?

– Она самая, веселая женщина. Мы с Релем часто у нее наказания отбывали, картошку без магии чистили. А она нас подкармливала. Хорошие были времена. Вот бы сейчас ее пирожков с маком и сахаром!
– Мечтательно закатил глаза он.