Чтение онлайн

— Допрыгался, — затормозив, сказала я пустым, уставшим голосом и выстрелила.

Пуля угодила прямо между глаз. Его обмякшее тело соскользнуло с капота, оставив чёрный влажный мазок, и исчезло под машиной.

Положив пистолет на колени, я надавила на газ и переехала гада. Машина подпрыгнула и покатила по дороге. Проклятие, как же я устала!

Откинувшись на сиденье, я медленно выдохнула и почувствовала, как по щеке ползет что-то горячее. Я потрогала и отняла окровавленные пальцы от лица.

От встречи со стеклом рассекла себе бровь.

Каждую ночь я возвращалась домой в синяках и крови, раны не успевали затягиваться. Если бы не вампирская суть, моё тело испещряли бы паутины шрамов.

Припарковавшись на обочине, я выбралась из машины и поковыляла к телу. У меня правило: казнив приговоренного, я обязана взять у него что-то личное. Не важно, что это будет — любая вещь, способная подтвердить его кончину.

Кольцо, кулон, цепочка, серьга…. Этот предмет послужит доказательством моей добросовестной работы.

Тело вампира тлело, из-под лохмотьев одежды вырывались сине-зелёные языки пламени. Я стояла над ним и думала. Когда ехала сюда, ожидала почувствовать хоть что-то — связь с мастером или родственную силу….

Если бы он обратил меня, то я бы корчилась сейчас рядом на асфальте. Когда умирает мастер — гибнут все его вампиры. И где гарантии, что пять лет назад он ещё был нормальным?

И как бы он обратил меня?

Это не так просто, как кажется. Да, он был силен, снёс мои щиты, но всё же не успел набрать мощь, свойственную мастеру.

Снова провал, Кира. Снова Алекс ткнул пальцем в небо.

Останки вампира горят, как сено, так что ждать пришлось недолго. Склонившись над прахом, я пошарила в нем рукой.

К чертям собачьим, у этой твари ничего не оказалось!

Выпрямившись, я запрокинула голову и глубоко вздохнула. Ветер влажным прохладным дыханием остудил кожу, разметал волосы.

И как теперь отчитываться за убийство перед советом? Лицензии нет, доказательств смерти нет, тела, черт подери, нет! Надеюсь, меня никто не видел….

Кинув прощальный взгляд на горстку пепла, я направилась к машине. Дело сделано. Его останков не найдут, разве что пепел останется. Но его развеет ветер. Надеюсь.

От усталости кружилась голова. Кровь из раны на ноге ползла по штанине тёплыми ручьями. Я старалась смотреть на дорогу и не думать о боли, терзающей бок.

Рассветное зарево скользило над чернотой леса. И природа будто замерла.

К горлу подкатывала тошнота. От боли мышцы живота одеревенели, и я боялась лишний раз пошевелиться. Ночь выдалась тяжёлая, но бывало и хуже.

Дорога вилась серой лентой, убегая вверх по склону. Я таращилась на неё, стараясь не моргать — веки тяжелели и грозили сомкнуться в любой момент.

В сознании мелькали образы, пятна перед глазами ухудшали видимость. В какой-то момент я всё-таки отключилась и пропустила пару секунд, а когда очнулась — машина катилась в кювет.

Вывернув резко руль, я заставила её вильнуть вправо и неосознанно вдавила педаль газа в пол. Подпрыгивая на буграх, авто понеслось к ветхой серой деревянной постройке и въехало в стену.

Сухие доски взорвались щепками. Скрежет металла, глухой удар, и подушка безопасности уткнулась в лицо.

На какое-то время меня оглушила боль. Мир стал медленным-медленным, снова запахло кровью. На крышу что-то посыпалось, острый обломок стены распорол её вдоль, как консервную банку.

Звуки доносились с задержкой, пока чёрные пятна перед глазами не рассеялись. Тряхнув головой, я стала лупить по подушке руками, отдалённо соображая, что всё ещё жива.

Ну, надо же! Какое сказочное везение.

Избавившись от подушки, я заморгала. Из носа сочилась кровь. Я стёрла её тыльной стороной ладони. Да когда эта ночь уже закончится?!

От изнеможения хотелось разреветься и свернуться в комочек. На смятый, покорёженный капот и треснувшее лобовое стекло оседала пыль. Видимость была почти нулевая, но я стала выбираться из машины.

От удара дверь заело — пришлось вынести её ногой. Вывалившись из салона, я приземлилась на руки и притихла.

В воздухе стояли острые запахи — краска, бензин и какие-то растворители. Пыль лезла в глотку, на зубах скрипел песок. Закашлявшись, я перекатилась на бок и попробовала встать.

Раненную ногу пронзило болью. Резко выдохнув, я прислонилась к капоту — а точнее на то, что от него осталось. И какое-то время училась заново дышать.

Тошнота никуда не делась, и голова кружилась так, что пришлось передвигаться на ощупь. Под ногами валялись куски досок, ржавые гвозди и грязные тряпки.

Отмахиваясь от пыли, я рискнула отойти от машины и тут же наткнулась на банку с краской. Чуть не навернувшись, пнула её и от души выругалась.

И вдруг затаила дыхание — здесь был ещё кто-то.

Пыльная дымка рассеялась, и оказалось, что в помещении горит свет. Оглядываясь, я обошла капот и застыла на месте. Машина упёрлась в деревянную стойку. Фары разбиты, на их месте остались слепые дыры.

Во сколько же выльется ремонт моей крошки? Даже подумать страшно. Горько вздохнув, я повернула голову и увидела перед собой молодого мужчину.

Выражение его лица было скорее удивлённым, чем испуганным. В ушах наушники от плеера, один из которых он медленно вытаскивал, перебегая взглядом с меня на мою машину.

В стене зияла дыра с прекрасным видом на дорогу. Теперь отсюда можно было любоваться рассветом.

Тёмные, коротко остриженные волосы выглядывали из-под бейсболки, надетой козырьком назад. Лепные скулы придавали мужественности мягким чертам его лица.

Глаза у него были серо-зелёные, губы — пухлые, красиво очерченные. Он был высоким и крепко сложенным. Красная однотонная футболка навыпуск сидела, как вторая кожа, облегая мускулистое тело, снизу — голубые, выцветшие до почти белого цвета джинсы.