Чтение онлайн

Уже с утра было заметно, как молодой господин ненавидит госпожу Ань, но сейчас…

Только когда юноша подошел ближе, мужчина увидел, что лицо девушки необычайно бледное, а глаза плотно закрыты.

– Что случилось?!

Выражение лица Цилу было настолько мрачным и холодным, что при взгляде на него можно было замерзнуть.

– Дорогой, как думаешь, почему маленькая Чуся и этот негодяй еще не вернулись? Это сводит меня с ума!

В зале на длинном обеденном столе стояли всевозможные блюда, Цзян Юаньюань и Хань Люхай не прикасались к палочкам и ждали возвращения детей, чтобы поесть вместе, но прошло уже полчаса, а их все не было, Цзян Юаньюань не могла не волноваться.

Когда она беспокоилась, то часто называла сына негодяем.

– Не волнуйся, должно быть, их задержали в академии, – успокаивал ее Люхай. – Ты ведь тоже голодна, почему бы нам не поесть вдвоем?

Он никогда ни в чем не отказывал своей жене, никогда не повышал на нее голос и, можно сказать, был классическим примером подкаблучника.

– «Поесть вдвоем»! Ты только и знаешь, что постоянно есть, есть и есть! Почему бы тебе не подумать о других? С некоторых пор у меня дергается правый глаз, и постоянно кажется, что что-то не так. Если с малышкой Чуся действительно что-то случится, я от тебя не отстану! – Юаньюань скрестила руки на груди. Муж явно разбаловал ее.

Кто бы мог знать, что в доме Хань Люхая живет настоящий серый волк?

После этих слов мужчина принял смиренный вид, не смея произнести ни звука. Ему хотелось плакать, потому что любимая жена как-то по-особенному относилась к приемной дочери, и ее привязанность к Ань Чуся даже превзошла любовь к родному сыну.

– Молодой господин вернулся! – нарушил тишину голос дворецкого.

– Малышка Чуся! – Юаньюань встала и радостно повернула голову, но увидела Цилу, который с мрачным лицом держал девушку на руках.

Она знала своего сына, и если у него было такое выражение лица, это означало, что случилось что-то нехорошее. Увидев, что Чуся не двигается, мать семейства предположила, что над той, должно быть, издеваются в академии.

Это привело ее в неописуемую ярость. Женщина отбросила столовые приборы, которые держала в руке и издала громкий вопль, который так напугал Хань Люхая, что он перестал дышать.

В такое время попасться под руку Юаньюань было бы равносильно смерти!

– Что случилось? – голос у нее слегка дрожал, она подбежала к вошедшим. – Маленькая Чуся, маленькая Чуся? Не пугай свою тетю…

Цилу сделал шаг влево, чтобы укрыться от порыва матери. Его лицо при этом ничего не выражало.

– Она просто заснула, начинайте обедать без нас, – с этими словами юноша понес Ань Чуся вверх по лестнице. Внешне он оставался спокойным, но любой мог почувствовать исходящую от него сейчас нежность.

– Цилу! – наблюдая за тем, как фигура сына исчезает в конце лестницы, Юаньюань закрыла глаза и дала волю чувствам, громко зарычав.

Дворецкий подошел к ней, склонив голову. Прожив в семье Хань столько лет, он уже давно познал нрав госпожи. Если ей что-то нравилось, она могла задушить своей любовью, но если что-то не нравилось, то оно должно было тут же исчезнуть, даже ценой ее жизни.

Выражаясь более тактично, Цзян Юаньюань – человек прямолинейный. Говоря менее тактично… человек очень прямолинейный!

– Госпожа, я забежал домой за бумагами для господина и увидел, что занятия в академии уже почти закончились, поэтому и не пошел сам забирать госпожу Ань.

Это следовало понимать так: дворецкий сам точно не знает, что происходит.

Женщина повернулась и с негодованием посмотрела на Люхая.

– Любимая, я был не прав! Честное слово, никогда больше не позволю ему и на полшага отойти от нашей маленькой Чуся! – не дожидаясь, пока жена закричит на него, он первым начал критиковать себя.

– Болван! – глядя на честное выражение лица мужа, Юаньюань все же не удержалась, а затем снова повернулась к дворецкому и сказала. – Цилу отказывается говорить, что произошло. Иди и выясни это прямо сейчас! Кто именно сделал это с нашей малышкой…

Надо сказать, что Чуся действительно напугала женщину: ее лицо было бледным, как у хрупкой фарфоровой куклы. Госпожа Цзян всегда относилась к девушке как к прежней себе. Мыслимо ли с ее характером причинить вред юной версии себя?

– …займусь этим немедленно! – дворецкий взглянул на Люхая и повернулся, чтобы выйти из гостиной.

Гнев Юаньюань ничуть не уменьшился. Она уселась на мягкий кожаный диван в зале, и ее лицо было мрачнее тучи.

– Не принимай это так близко… – Люхай встал и подошел к жене, чтобы сесть рядом.

Услышав этоженщина свирепо повернулась и уставилась на мужа:

– Конечно, если это не касается тебя лично, тебе все равно! В любом случае я совершенно точно не хочу, чтобы над моей маленькой Чуся издевались!

Мужчина замахал руками и пояснил:

– Я говорю так не потому, что мне все равно…

Юаньюань жестко прервала его:

– Да?! А как еще это понимать?!

– Моя дорогая, – Люхай натянул улыбку и наклонился к жене. – Тебе не показалось, что сейчас случилось кое-что странное?

– Странное? – женщина наклонила голову и широко раскрытыми глазами посмотрела куда-тов сторону, но так и не смогла припомнить ничего, что вызвало бы удивление. Она повернулась и растерянно посмотрела на мужа, ожидая, что тот скажет ей, в чем дело.

Мужчина приобнял ее и начал объяснять.

– Судя по тому, что произошло сегодня утром, Цилу не испытывал симпатии к Чуся, но сейчас он принес ее на руках и сам отнес наверх. Очевидно, наш сын переживает. Что это значит? Это значит, что план «заставить Цилу влюбиться в маленькую Чуся», который ты придумала, уже не нужен!

Нужно отметить, что когда Чуся поехала в академию с Цилу, Юаньюань использовала свой литературный дар, – женщина зарабатывала тем, что писала книги – чтобы составить детальный план.

Внезапно, поняв все, она резко сбросила руку Люхая и встала:

– Точно! Не могу поверить, что я не обратила внимания на такую важную вещь! Вот блин!

– Потому незачем так злиться… Думаю, нам обоим не стоит лезть в это дело – наш сын сам разберется. Обязательно! Если дети сблизятся после этого случая, то… разве не ты будешь счастлива?

Хань Люхай – хитрый лис – смог в двух словах объяснить всю ситуацию.

На лице Юаньюань ненадолго заиграла сияющая улыбка, но вдруг пропала, и женщина сказала: