Чтение онлайн

– Йен, сходишь к нашему многоуважаемому мистеру Харви? – встречая меня в дверях, произносит папа. – Я ухожу на подработку, ужин на плите, покорми брата, когда он придет.

– Он сам ложку умеет держать, – говорю, скидывая кроссовки. – А что с Харви?

– То же самое. Все, я убежал, люблю-люблю!

Папа чмокает меня в губы, сдавив щеки обеими ладонями, я морщусь, вытираясь потом рукавом – опять намазался чем-то. И приоделся – присмотрел что ли кого-то? У нас с ним идея фикс – выдать его замуж, потому что там он еще ни разу не был, имея уже двоих детей и подступающее сорокалетие через три года. Он был младше меня теперешнего, когда я родился: сейчас мне двадцать, и я оказался куда умнее, чем он в свои годы. Сам он колледж не закончил и мне его жаль, потому что дальше папа не стал учиться именно из-за меня, нужно было работать и растить ребенка, но он об этом не жалеет. Всем бы таких пап, как мой.

По вечерам мы с ним часто зависаем на сайте знакомств и подыскиваем ему кандидата в мужья, а нам в отцы, хотя мне-то уже, вроде бы, и не надо. Младшему бы только хотелось.

На чердак ведет отдельная лестница, снаружи дома, и я, поднимаясь, в очередной раз чуть не сшибаю папины герани в горшках, которые он выставляет на ступеньки «подышать» на все то время, пока погода хорошая. Как только начинаются дожди, герани живут дома. Я заношу руку, чтобы постучаться, но дверь открывается раньше и я вижу нашего квартиранта в одних боксерах.

– Добрый вечер, мистер Харви, – улыбаюсь, стараясь не опускать взгляд ниже, чтобы непроизвольно не скривиться.

– Ты по поводу платы? – мистер Харви – обычный альфа средних лет, из тех, кому не слишком повезло с генами и они больше похожи на картофелину, чем на альфу, – отставляет одну ногу в сторону и опирается локтем о косяк, ухмыляясь в усы. Это он так со мной пытается заигрывать, дает понять, что я ему нравлюсь. Я закатываю глаза, потому что моей личной заслуги тут нет – альфам вроде Харви нравится все, что моложе двадцати. Я для него уже перестарок.

– Мистер Харви, если вы не заплатите хотя бы за прошлый месяц до конца недели, то я вызову полицию и вас выселят в тот же день, – говорю, рассматривая разбросанные по полу шмотки за его спиной.

– Йен, ну что ты, мы же с твоим папой уже договорились, что он мне даст отсрочку до конца месяца, пока я не начну получать выплаты по безработице.

– Вы же, вроде, на работу устроились. Вчера. И ни о чем таком вы с моим папой не договаривались. Мистер Харви, давайте закончим на этом этот бесполезный разговор – либо вы платите, либо освобождаете помещение.

– Замуж тебе пора, Йен, – произносит он кисло, и я повторяю, спускаясь:

– До конца недели, мистер Харви.

Скорее всего, он не заплатит, но счета от этого не уменьшатся, значит, нужно тоже опять искать подработку. Хотя, искать – это громко сказано, нужно просто сообщить соседям, что я снова готов сидеть с их детьми по выходным, пока они отдыхают в загородном доме от семейной жизни и ходят по ресторанам. Я не слишком люблю детей, но если нам с ними удается прийти к взаимовыгодному соглашению, – они не сдают родителям меня, а я их, – то можно и потерпеть несколько дней в неделю.

– Я дома! – раздается из прихожей голос Иви, когда я ставлю ужин разогреваться.

– Чего орешь, мой руки и иди ешь, – произношу я, помешивая содержимое сковороды лопаткой.

– Фу, капуста опять! – ноет он, заглянув через мое плечо, но включает воду и мылит руки средством для мытья посуды – на это я уже не реагирую. Пусть хоть чем, главное что помыл.

– Тушеная с фасолью и сосисками. Папа ушел на подработку.

– Опять этот гандон деньги не отдает? Ай!

Я убираю ладонь, которой ему прилетело по губам, ставлю тарелку на стол:

– В доме не выражаемся. Правила для кого написаны! – я указываю лопаткой на лист бумаги, прикрепленный к дверце холодильника магнитом, где список состоит из нескольких пунктов:

«1. Не выражаться.

2. Не входить в грязной обуви.

3. Не оставлять грязную посуду в раковине и последнюю сосиску в кастрюле.

4. Не злить папу, если он устал.»

Иви смотрит на листок и цокает:

– Тебе тоже надо найти альфу, как папе. Заколебали уже.

– Сел! – произношу я негромко, но Иви, зная этот мой тон, послушно плюхается на стул. – Ешь. Папа сказал тебя покормить.

– Я и сам умею.

– Знаю я, жрешь булки с соусом, это не еда.

Иви явно хочет продолжить тему, что мне тоже нужен альфа, но молча запихивается капустой. В случае с папой альфа действительно может улучшить его настроение. А вот я такой от природы.

– А почему ты из арбалета не стреляешь? – интересуется Себастьян, которого я давно обещал взять с собой на тренировку, но удалось только сегодня.

– Потому что арбалет – это слишком брутально, – говорю, доставая из футляра на поясе очередную стрелу.

– Я думал, у тебя обычный лук. А это целая установка, космический аппарат какой-то…

– Это блочный лук*. Снайперская винтовка в мире стрельбы из лука – видишь вот эти штуки? Это и есть блоки. В обычном луке таких нет, ты берешь стрелу, натягиваешь тетиву и целишься, но пока ты целишься, тратишь энергию на ее удержание, что влияет потом на скорость и точность. Тут за тебя все делают вот эти полочки, ты натягиваешь тетиву и целишься столько, сколько нужно. У меня есть оптический прицел, но он для соревнований, в обычных тренировках я его почти не использую, слишком малое расстояние в зале. Пальцами я не натягиваю – для этого есть специальное приспособление, видишь? Такой зажим называется релиз. Классические лучники тянут пальцами, поэтому у них есть перчатки и накладка на плечо, чтобы тетива, когда спружинит, не нанесла вреда.

– Обалдеть…

Себастьян – альфа, мой единственный и неповторимый друг с первого курса. Не знаю, как вышло так, что мы с ним подружились – он слишком тактичный и интеллигентный для меня, человека более скромного и более неадаптированного к социуму я прежде не встречал. Высокий, худой, носит очки, если улыбается, то всегда настороженно, не сразу понимая, делают ли ему комплимент или это такое скрытое издевательство – типичный ботан. Со мной он тоже поначалу общался осторожно, но потом расслабился и рассказал о себе. Тогда-то и выяснилось, что он из очень обеспеченной семьи, но тщательно скрывает это, чтобы не выделяться среди других. Папа одно время всерьез думал, что я с ним встречаюсь, пока Себастьян не признался ему, краснея, что я его как омега не привлекаю. Правда, ради этого признания папе пришлось сильно постараться – весь вечер он активно намекал ему, что я очень выгодная партия и мальчик вообще всесторонне одаренный. Иви ржал – его всегда забавляло наше с папой стремление выпихнуть друг друга замуж. Папа глубоко в душе боится, что я, как и он, этого не сделаю никогда.

В зале стрелкового клуба мы с Себастьяном сидим после занятий. Он, понятное дело, сидит, я стреляю. Потом я провожаю его до дома, сам тоже иду домой, где папа как всегда готовит ужин – пахнет на всю округу, он у меня умница, готовит практически из ничего просто потрясающие вещи.

– Йен, я тебе только звонить собирался, – говорит он, и я понимаю, что разуваться пока не стоит. – Съездишь в булочную?

– Пап, – вздыхаю я. – Просил же заранее предупреждать, чтоб по пути зайти…