Чтение онлайн

— Я ужин приготовила, — разрываю зависшую над нами тишину. Топчусь на месте, чувствуя себя неуютно.

— Не стоило, я в столовке успел поесть, — как-то слишком безразлично произносит Давид и осматривается вокруг.

Его взгляд останавливается на полках, где царит идеальный порядок, бровь удивленно ползет вверх, но он никак не комментирует это. Молча проходит мимо меня в ванную комнату, здоровается с котом.

Я слышу, как журчит вода в умывальнике, и сбегаю в кухню. Разочарованно смотрю на запечённый картофель и курицу, которая вот-вот должна быть готовой. Становится обидно. Но можно ведь чай заварить и с тортиком попить?

Я включаю чайник и достаю из холодильника торт. Красные сердечки на белом креме смотрятся смешно, но и в то же время романтично. Я ставлю торт на стол. Давиду обязательно понравится.

Разливаю чай по чашкам. Давид все еще в ванной комнате. Я сажусь за стол и нетерпеливо постукиваю пальцами по столешнице. Ну что он так долго?

Наконец-то я слышу, как отворяется дверь, шаги приближаются ко мне. Давид в одних спортивных трико. Заглядывает в кухню и замечает, что я основательно похозяйничала здесь в его отсутствие.

— Ты вызывала клининговую службу? — интересуется он, присаживаясь напротив меня.

Он бросает на стол пачку сигарет и зажигалку, вытягивает под столом ноги. Его поза абсолютно расслабленная. Я же вся зажата рядом с ним. Не знаю, куда взгляд свой девать.

— Нет, я сама здесь прибралась. Извини, если тебе не понравилось это. Просто… просто здесь был бардак, и я не смогла удержаться, — говорю правду я.

— Неожиданно, — хмыкает Давид и косится на торт.

— Если ты не голоден, то курицу на завтра оставлю, а сейчас можно торт с чаем поесть, — спохватилась я.

От вида полуобнаженного мужчины все мысли разлетелись в разные стороны. Мысли о еде улетучились, остались лишь те, что стыдно произнести вслух.

Давид переводит взгляд на торт. Кривится. Тянется за сигаретой и произносит:

— Я не ем сладкое.

Его слова вышибают весь дух из груди. Становится безумно обидно. Я ведь так трудилась.

— Я сама его испекла, может, попробуешь? Он не очень сладкий. И с малиной, — моя попытка уговорить его кажется мне жалкой. Но, черт, я ведь так старалась, неужели нельзя хотя бы сделать вид, что ему все нравится?

Ведь так должны поступать парни, разве нет? А ещё нахваливать девушку за ее кулинарные таланты.

— Я уже сказал, что не ем сладкое, — излишне резко отвечает мне Леонов.

— Ясно. — Я поднимаюсь со стула, злость бурлит во мне и расходится по венам.

Беру со стола блюдо с тортом, перед глазами красная пелена гнева, обиды и разочарования. Меня всю трясёт. Ведь я так ждала его! Готовилась! А он… одно разочарование. А так хотелось романтической сказки.

Я открываю тумбочку под раковиной и одним движением смахиваю торт в мусорное ведро. Не говоря ни слова, открываю кран и мою блюдо. Взгляд Давида прожигает меня.

— Я тоже не ем сладкое, — глухо произношу я, поворачиваясь к нему. На глазах наворачиваются слезы. — Я пойду тогда домой. — Отбрасываю в сторону полотенце и выхожу из кухни.

Я совсем не ожидаю, что Давид пойдет за мной. Хочу быстрее сбежать отсюда, сделать что-то назло всем. Возможно, даже сбежать в очередное путешествие, наплевав и на учебу, и на родных. Мне нужно привести в порядок свое душевное равновесие и как-то вырвать из сердца Леонова. Слишком много боли приносит он мне. А еще я абсолютно не понимаю, как с ним себя вести.

Резкими движениями я пытаюсь застегнуть пуговицы на куртке, но ни черта не получается. Слезы уже не сдержать, они по щекам катятся вниз, и перед глазами все расплывается.

Глухие шаги звучат позади. Давид хватает меня за предплечье и разворачивает к себе.

— Обиделась, Лер? — заглядывает мне в лицо. Его голос звучит сипло, и проскальзывают нотки раздражения. Словно он последовал за мной потому, что у него не было выбора.

Я опускаю голову — не хочу, чтобы он видел, что я плачу, — и упрямо молчу.

— Поздно уже, ты расстроена, дай ключи, никуда не поедешь сегодня. Отец ведь не будет против того, что ты домой не вернешься?

Его голос уже не раздраженный, а взгляд, кажется, стал мягче.

Я качаю головой. Глотаю слезы. Не могу удержать всхлип. Он получается с надрывом и громко.

— Эй, ну, не реви.

Давид тяжело вздыхает, а потом осторожно обнимает меня и прижимает к себе. Я утыкаюсь носом в его крепкую обнаженную грудь. Вдыхаю его аромат. Руки непроизвольно обвивают его талию в желании оказаться еще ближе.

Я так его ждала. Столько всего нафантазировала и теперь безмерно разочарована тем, что реальность ни капли не похожа на мои мечты.

— Снимай куртку. Я устал как собака, двое суток почти не спал. Или все же такси тебе вызвать, а машину завтра пригоню? — предлагает он.

— Останусь, — с трудом выдавливаю из себя разборчивое и понимаю, что грудь Давида теперь тоже мокрая. В моих слезах.

— И реветь перестань. Если из-за торта, то я и в самом деле не ем сладкое. А вот мясо завтра съем. Идем. — Он стаскивает с меня куртку, я неловко переминаюсь с ноги на ногу, ненавидя себя за эту слабость.

Иногда мне кажется, если бы Леонов вывел меня на крышу и сказал: «Прыгай», я бы с улыбкой выполнила его просьбу. И это ужасает. Не должен человек иметь такое влияние на другого человека. Это похоже на зависимость. И от нее никуда не деться.

Наши отношения так шатки, что в один момент он может бросить меня, и я не смогу ничего изменить. А как отречься от этой любви — не представляю.

Давид идет в спальню, он весь напряжен и чем-то недоволен. Может, я и правда зря вспылила?

Я достаю из сумочки телефон и дрожащими пальцами, подавляя всхлипы, пишу отцу, что останусь в студии. Мне стоило бы проявить упрямство, уехать, но желание остаться с Давидом сильнее.

Я несмело следую за Давидом в спальню, вытирая рукавом слезы. Стыдно за эту истерику и проявление слабости.

В комнате горит ночник, Давид как раз поддевает резинку спортивного трико и стягивает его с себя. Остается в одних боксерах.

Я не остаюсь незамеченной. Он откидывает край одеяла, замирает, скользит взглядом по мне.

— Тебе завтра во сколько на пары?

— К десяти, у нас первой нет.

Я несмело подхожу к кровати, не зная, что делать. Раздеться и лечь рядом? Попросить у него футболку?