Чтение онлайн

Ей важно его мнение. Что он об этом думает?

Почему? — осторожно спросил Николай, только теперь ее глазами рассматривая то, что было на ней надето. Что почему? — она не поняла его вопроса и подчеркнутой осторожности.

Большинство знакомых Стефании моду и дизайнеров одежды не воспринимали серьезно, а снисходительно улыбались, когда об этом заходила речь. Они даже толком не удосуживались спросить, что это за труд, чем он полезен.

Николай, наоборот, сразу приступил к делу. Задал главный вопрос: почему.

Потому, что мне нравится, когда человек одет подобающим образом, подчеркнув свое «я», свою индивидуальность и бытность, — ее торопливый ответ подсказал ему, насколько для нее важна поднятая тема. Бытность? — в замешательстве переспросил он.

Это вопрос дал Стефании зеленый свет, заставив действовать:

Да, то, кем видит себя человек и что он хочет передать своей одеждой. На что он претендует! По одежде, как и по поведению, можно судить. И не только по первому взгляду, а по тому, как он ее носит в повседневной жизни, с чем и где. Здесь существуют две параллели: внутренние и внешние.

Она в воздухе изобразила две прямые линии и волны между ними.

И как это влияет на окружающих? — непонимающе переспросил Николай. Определенно! Одеждой и ее выбором человек по-своему настраивает свой ритм, свою жизнь, настраивает лад на отдельный день и людей вокруг на него же. Например? — спросил он, залюбовавшись ее ухом, за которое она убрала длинные шелковые волосы. Вот пример. Сегодня на мне платье, которое оголяет икры, но закрывает остальные части тела, как бы подавая кричащие сигналы. Я вроде не доступна, но если настаиваете — я не против. При этом самое интересное место на нем — это разрезы… — объяснила Стефания, сверкнув на него недовольными выразительными глазами.

Его Стефания злится. Начало — не очень.

Думай обо мне, Стефания, как я о тебе. Не своди с меня глаз. Ты моя.

Он повертел головой!

Да в чем дело! У меня навязчивые мысли о ее принадлежности мне. И это не только мысли, это уверенность и какая-то утвержденность.

Она моя!

И ты не согласна насчет прекрасных ножек? — уточнил Николай и наклонился, пытаясь увидеть под столом те самые ножки, которые они сейчас обсуждали. Нет. Это вызывающе! Я бы, на месте дизайнера, оголила руки и часть спины. Руки и часть спины? — повторил он, растягивая слова и не отводя от нее задумчивого взгляда… — Что ж, я согласен, неплохо было бы… Валяй! Что? Оголяй, — разрешил он лениво-уговаривающим тоном, неодолимо завлекая ее своими намеками. Николай облизнул верхнюю губу, при этом не сводя горящего взгляда с ее сомкнутых губ.

Стефания, отчаянно пытаясь сохранить хладнокровие, решила уточнить услышанное:

Здесь? Да, а что? Нет, — категорично ответила она, сдвинув ноги вместе и выпрямив спину. Ее лицо выражало смущение и сопротивление.

Николай весь напрягся, как хищник перед прыжком, глаза сверкнули в предвкушении:

Мне нравится, когда ты говоришь «нет». Нравится? Почему? — спросила она не понимая. Потому что это «нет» через несколько минут станет «да», — объяснил он самоуверенно, по-прежнему не сменяя напряженную позу предвкушения. Ха! — отмела сказанное Стефания, улыбнувшись обескураживающе и скрестив руки на груди, демонстрируя, что она ничего делать не будет. Значит, «ха»?Да, ха! — снова повторила Стефания, откинувшись в кресле, голос ее зазвучал еще уверенней. Посмотрим, — сказал он.

Николай сосредоточил взгляд на том, что находилось перед ним. В его руках появился треугольный хлебный тост, нож, рядом масло в серебристой масленке. Казалось, он вовсе забыл о ней и их разговоре, занявшись исключительно тостом. Закончив намазывать масло, он положил нож на тарелку, откусил большой кусок и начал жевать. Желваки на щеках заходили, уголки губ были в масле, кончиком языка он их слизал, не сводя пристального взгляда с тоста, провел кончиком языка по нижней губе. За всеми этими движениями наблюдала Стефания, ожидая, когда же он приступит к выполнению своих угроз. Ее тело излишне чутко отозвалось, напряглось, как будто это Николай по ее коже провел языком; желание охватило ее, переполняя нетерпением.

Наконец он перестал жевать, поднял глаза на нее — и их взгляды встретились. Стефания прочла в глазах Николая жаркий ответ на свое желание. Желание немедленно встать и пересесть к нему на колени стало нестерпимым, она еле сдерживала себя.

Что со мной происходит? Это словно не я!

Но нет, так легко я не сдамся. Или спустить флаги и отдать себя на милость победителя?

Николай провел пальцем по ножке высокого бокала для легких коктейлей, продолжая смотреть в глаза. Стефании захотелось, чтобы он так же по ее ноге провел. Медленно, наслаждаясь. Дрожь стремительно разливалась по всему телу. Она хочет его, сильно и прямо сейчас.

Проси, — короткий приказ.

Стефания моментально поняла, о чем идет речь. Он приказывает просить подарить ей же наслаждение. И она будет просить. Стефания этого хочет. И она это получит. Назад пути нет.

Хочешь, чтобы я просила?

Я буду просить. Но не потому, что ты этого хочешь. А потому, что мы оба этого хотим.

Здесь и сейчас…

Пожалуйста, — чуть слышно прошептала Стефания. Не убедительно.

Стефания буквально ест у него с рук. Это опьяняло быстрее любого вина, давая такую первобытную мужскую власть над ней! Она такая послушная, возбуждается с пол-оборота. И она его.

Она моя!

Она принадлежит мне!

Стефания взяла со стола нож и намазала маслом точно такой же хлебный тост. Медленно откусила маленький кусочек.

Масло солоноватое…

Она пытается играть по моим правилам! Это то что надо.

Но в этой древней, как мир, игре, мне равных нет, сладкая…

Стефания… Одно твое имя меня заводит.

Этот невинный возбужденный взгляд ввергает меня в пропасть желания, выпуская моих демонов наружу.

Я хочу ее. Немедленно и быстро.

Хочу стать ее властелином и почувствовать над ней безмерную власть.

Не в силах больше терпеть все нарастающее возбуждение и боль в паху, Николай быстро вытер рот салфеткой. Встал и резко отодвинув стул. Сделал шаг в сторону сидящей Стефании. Протянул к ней мускулистую руку, за которую она тут же схватилась, как утопающий за соломинку.

Идем, — просто сказал он.

В этот момент в глаза Николая бросилось оголившееся бедро Стефании в разрезе платья. Не сдержавшись, он провел по нему теплой ладонью, от чего миллион мурашек пробежало по коже Стефании в предвкушении удовольствия.

— Да, — выдохнула она.

Потянувшись к ней, он наградил ее нежное «да» коротким поцелуем, едва коснувшись губами шеи, и потянул за собой в дом.

Но повел ее не в спальню или в уже известную ей темную комнату, а в комнату, что была расположена на первом этаже, прямо под деревянной лестницей. Войдя, они оказались в маленькой оранжерее, стены которой были окрашены в нежно-персиковый цвет. Дурманящий запах цветов сливался в один приторно-сладкий густой аромат. Совсем не к месту Стефания вспомнила бабушку. И ее запах духов из далеких 90-х. Тогда они обе: и бабушка, и малышка внучка — очень любили сладковатый запах ванили.