Чтение онлайн

У меня дома. Следуешь традиции? Почему же, свято чту ее, — подтвердил он, бросив многозначительный взгляд на растерянное лицо Стефании. Я рада! Ты хороший мальчик, а она хорошая девочка.

Кики громко залаяла, чем привлекала к себе внимание Николая и Стефании. Не растерявшись, тетя Лена укорила его:

Тише, тише, деточка. Веди себя прилично. Мне необходимо прогуляться. Встретимся за ужином.

У Стефании было много вопросов, но не было ответов. Она не понимала, что происходит и как все это делает Николай.

Ты видела Питер сверху? — внезапно прошептал он ей на ухо.

Стефания повернулась к Николаю лицом, задав самый простой вопрос на это время:

Это как? На восьмидесятом этаже когда-то была? У нас дома и нет таких. Тогда за мной. Я покажу. Сейчас? Но вечер в самом разгаре! По программе сейчас тридцать минут стендовые показы моделей и только потом все остальное: ужин, концерт, выступления комиков. У нас есть тридцать минут? Уже меньше, — заметил он, улыбаясь одними глазами, — выбирай: зал, битком набитый людьми, или небо и я. Ты и небо, — не раздумывая, согласилась Стефания. Я надеялся, что именно нас ты и выберешь, — он протянул руку — и что-то в этом жесте было символичным: и то, как она вложила свою руку в его, и то, как Николай, по привычке, крепко сжал ее тонкие пальцы и как всегда потянул за собой.

Вот это не нравилось!

Он всегда меня тянет. Хотя, может, именно это и привлекает меня. От этого он еще ближе становится мне.

Они молча поднялись на лифте. Потом еще один этаж прошли по скрытой лестнице, еще одной. Он открыл первую дверь пластиковой картой, вторую тоже. Вот они в холле с тремя одинаковыми стальными дверьми. Еще раз картой — и вошли в холл пентхауса, из окон которого открывался потрясающий вид на Финский залив. Входя вслед за ним в роскошный внутренний холл, где на столе стояло с десяток аппаратов со стеклянными панелями, она спросила:

— Кто здесь живет?

— Никто.

— Это чья квартира? — задала она следующий вопрос, восхищаясь прозрачной стеной, отделяющей холл от комнаты слева, которая в этот момент плавно опустилась и скрылась в полу. Открывался чудесный панорамный вид на Питер. Именно таким она видела его на открытках. Ночь сглаживала высотки, да их и не было почти в центре. Перед ней далеко внизу лежала История.

— Моя.

— Твоя? Почему ты не сказал? — укоризненно прошептала все еще восхищенная увиденным Стефания.

— Не успел и ты не спрашивала.

— Верно, но…, - она отошла от него, чтобы не наговорить лишнего. Мог и сказать, что имеет такой пентхаус в небоскребе.

— Ты чем-то не довольна? — задал он вопрос, прекрасно понимая ее состояние.

— Да.

— Чем?

— Всем. Тем, что ты такой скрытный, и тем, что всем руководишь. И мной тем более, — сказала она, скрестив на груди руки в знак протеста.

— Тебе это нравится.

— Нет! — заверила его Стефания, отрицательно покачав головой.

— Почему? — спросил он, нисколько не смущенный ее резким ответом.

— Я не так видела себя и…

— Своего мужа? Ты хотела видеть своим мужем хлюпика, который будет есть у тебя с рук?

— Нет, я…

— Стефания, я не такой. Тебе необходимо с этим свыкнуться. Я такой, какой есть, а ты такая, какая ты есть. Если мы перестанем друг друга пытаться изменить, нам станет легче ужиться друг с другом. Не нужно менять то, что ты не можешь поменять. То, что не под силу другому человеку.

— Ты прав! Но сейчас мы делаем только то, что желаешь ты! — от досады она зло топнула ногой, — ведь тебе совсем не важно, что сейчас хочу я!

Александров молчал. Его руки были в карманах. Он посмотрел в окно, на ночной город, раскинувшийся перед ними. Стефания тоже замерла перед этим великолепием, но, оторвавшись от созерцания ночных огней, она проговорила:

Я тоже хочу, чтобы иногда было по-моему…

Он повернулся к ней, поднял удивленно брови, по-прежнему молчал. Напряжение нарастало и обволакивало их, бросая в пропасть непонимания и отчужденности.

Не выдержав. Стефания осторожно спросила:

Это означает — да? Это означает, что мы занимаемся не тем, ради чего пришли сюда, — ответил он, не сводя палящего взгляда с губ Стефании. О сексе мы не договаривались, — отчеканила Стефания, чем нимало его удивила. Секс от тебя не зависит, малышка. Мы им займемся, когда я захочу. Когда ты? Мое мнение снова значения не имеет? Имеет, ты можешь сказать, как тебе это нравится. А я буду решать, где, когда и сколько раз, — медленно, растягивая слова, слово ночные ласки, ответил Николай. Тогда царь-батюшка скажи: когда же это будет, чтобы я, служанка, подготовилась. Сарказм тебе не к лицу, детка, спрячь коготки. Все будет тогда, когда должно быть. Ты должна ждать этого. Почувствуй это.

Стефания пренебрежительно фыркнула и уже хотела возразить, когда Николай, откинув голову назад, сказал:

Смотри — самолет.

Прямо над ними, над панорамной крышей, очень низко пролетел самолет. Создавалось впечатление, что до него рукой достать. Но звука почему-то не было.

Почему ничего не слышно? Стекло последнего поколения, которое не пропускает никаких звуков и является своеобразной воздушной подушкой. Так все просто? Как это я не догадалась! Что ж, прекрасно. Очень запоминается, — сказала она, провожая большую, грациозную железную птицу взглядом.

И только когда огни совсем стали не видны, она снова посмотрела по сторонам. Кое-где еще не спали. Горел свет в окнах, ощущалось движение транспорта, город еще жил. Огромный мегаполис дышал и двигался, а она смотрела и смотрела. Вдруг неожиданно в ней проснулся историк. В голову полезли вперемешку события и факты: Зимний дворец, смерть Есенина в «Англетере», крейсер «Аврора»… Повернувшись в сторону Финского залива, Стефания улыбнулась про себя: «Осталось только вспомнить Ленина с его шалашом…» Лезет же всякая ерунда в голову. Ей захотелось по-настоящему узнать этот чужой город, ведь, скорее всего, он скоро станет ее домом. Они так подходили друг другу — аристократичный город-музей с гранитными набережными и удивительный мужчина с глазами, в которых плескались серые воды Финского залива. Они были неотъемлемыми частями друг друга, и она скоро тоже станет частью их… Где-то очень далеко, в другой жизни, жалобно прозвенел легендарный пятый трамвай на Французском бульваре, попыталась пробиться к ее памяти известная мелодия на часах на Приморском, даже одесский маяк погудел пару раз…Одесса не хотела сдаваться, но разве услышишь это все с восьмидесятого этажа?! Окруженная нежностью и любовью самого лучшего мужчины в мире, восхищенная мощью и завораживающей красотой панорамы Питера, Стефания и не услышала.

Вот бы утром проснуться здесь и наблюдать с этой высоты!

Как оценить жизнь и время с определенной высоты?

Делая что-либо или не делая ничего?

Можно ли так? К чему это приведет? Осознанию того, что ты никто или ты часть всего…

Николай подошел к Стефании ближе, она кожей почувствовала его, хотя и не слышала шагов. Опершись руками о высокие перила перед панорамным окном, из которого так хорошо было видно, продолжала наблюдать за тем, что происходит за пределами пентхауса.