Чтение онлайн

Когда уж она его братом называла, ничего с ней Добромир сделать не мог. Мать его, ее матери сестрой родной приходилась, а значит, крови одной они с Марьей всегда были, но вспоминали это не часто, хоть и помогали друг другу, как могли. При прежнем царе Марья, хоть и работала на кухне, да лишь потому что никто такие пиры не мог закатить, как она. А теперь как все: пироги, пряники да капусту квашенную к цареву обеду подавай. Она и в покои ему еду носила, потому что ее одну Гадон не трогал, за косу русую не дергал, юбку не задирал. То ли брата боялся, то ли еще какая оказия ему мешала, только не страшилась его Марья даже сейчас, когда Добромира в дом вела.

– Знала я, что не останешься, - говорила она, у печи на лавку его усаживая. – Только не могу тебя таким отпустить. Чего он от тебя хотел? Куда послал?

– На смерть – не иначе, - честно ответил Добромир, зная, что Марья все равно не отстанет. – Хочет, чтобы я жар-птицу ему привез в жены.

– Он совсем обезумел? Нет же никаких жар-птиц! Легенда это и только.

– Не легенда, - вмешался внезапно кузнец Петро, сидевший так тихо за столом, что его и не заметили, а теперь бороду почесал и заговорил. – Про Ягару ты знаешь, а Ягара много лет живет на этом свете, ее еще моя бабка в детстве такой же как сейчас знавала. Так вот, бабка не только про Ягару рассказывала, но и про девицу рыжую, в леса пришедшую. Она на сносях была, когда сюда явилась. Кто такая, откуда пришла – ничего не говорила, только девочку тут в селе родила, а та, родившись, сразу крылья огненные выпустила, закричала и избу тут же сожгла всю: с сараем, садом и забором, ни колышка не осталось. Девица та в пламени птицей обернулась, дочь свою пылающую подхватила и назад в лес полетела.

– Сказка же, - прошептал Добромир, с трудом на избитые плечи рубаху натягивая. – Он точно просто избавиться от меня решил, вот и все. Причину только нашел, наконец. Сказал – казнит, коль птицу не достану. Теперь или сгинуть надо, или…

– Птицу раздобыть! – за него закончила Марья. – Может, Ягара поможет? Она хоть и ведьма, хоть и старая, как сама ночь, но тебе ведь она помогала.

– Кто ее поймет эту Ягару, - пробормотал Добромир, но делать нечего: кроме Ягары все равно даже спросить не у кого; пришлось признавать, что без нее никак, только даже посидеть ему перед дорогой было не суждено.

– Заметили, что Булата нет! Тревогу подняли! – закричал Егорка еще со двора, а потом ворвался в дом вместе с начинающейся метелью. – Они уже ищут коня. Царь сказал, что ты его украл…

– Я? Булата? Да это мой конь! Его мне отец еще жеребенком из заморских земель привез! – возмутился Добромир, но тут же понял, что напрасно – все равно царю ничего не докажешь, если в голову ему какая блажь ударила. Только зло теперь такое разобрало, что все же захотелось у брата и власть, и трон отобрать, чтобы не позволял он себе подобного, чтобы царство отцовское глупостью своей не поганил. Только поздно уже было о правах своих заявлять.

– Я найду эту птицу, - пообещал он, с лавки вставая. – Найду и вернусь, чтобы не оставлять вас одних с таким царем.

– Я буду ждать, - пообещала Марья.

Петро только кивнул, а Егорка, почесав свой курносый нос, выбежал на ночную улицу, через забор царский перепрыгнул, ворота открыл, всех коней в конюшне распугал да надежней спрятался – ему, сироте, без Добромира защиты не у кого будет искать, но он все равно делал все, чтобы того не смогли нагнать.

Добромир же через двор – один, второй и так до самого рва, а затем к лесу, где Булат, как никогда смирный, замер у березы.

– Ну что, друг, не отдохнул? – спросил Добромир, потрепав коня по толстой шее.

Тот фыркнул в ответ паром и головой мотнул, словно не терпелось ему вскачь. Огни заполняли подворья. Шныряли воины бритоголовые с дымными факелами, а метель поднималась, выла, за ворота снег закидывая.

Обернулся Добромир, не хотел он дом покидать на этот раз. Не спокойно у него на сердце было, но в седло вскочил и даже тронуть бока Булата не успел. Тот сам понес его вперед, прямо через лес, будто знал, что дорога их лежит к ведьме Ягаре.

Метель, разгулявшись не на шутку, заметала все тропинки. В такую погоду никто не помчится искать беглеца, Добромир это понимал, но считал ее бедой, а не благом.

Булат шагал вперед, проваливаясь в снег. Он давно перешел на шаг и упрямо фыркал, время от времени дергая головой. Так он не давал своему хозяину рухнуть в снег.

Рубаха на Добромире промокла от крови, снег за шиворот попал и тулуп холодный, промерзший уже никак не помогал, только еще больше морозил, унимая боль, но силы царского сына покидали. Веки закрывались, голова то и дело падала, и только верный Булат шагал вперед, толкая головой рухнувшего на него хозяина.

Поначалу Добромир одобрительно хлопал его по бокам, потом только бормотал что-то и, наконец, совсем затих. Булат дернулся, заржал призывно, но будто понял, что дело это безнадежное, постарался ускориться, все так же вслепую через валежник шагая, сучья ломая копытами.

Изба перед ним выросла, как живая. Конь сделал шаг и встал на дыбы, видя огонь в окошке. Добромир мешком рухнул с коня в снег, того Булату и надо было. Он рванул к избе, стоявшей на трех столбах с пол-аршина* в высоту, стал бегать вокруг нее, снежные клубы поднимая.

(*аршин равен приблизительно 71 сантиметру)

– Что за бестья опять приблудилась?! – зло спросил мужской голос из избы, а там и дверь открылась.

Выглянул из избы богатырь широкоплечий, русоволосый с бородою короткою, явно ругаться хотел, но Булата увидел – сразу в лице переменился.

– Говорила я тебе, гости будут, - нараспев сказала женщина из избы. – Иди, неси его сюда, Иванушка, будем его травами отпаивать.

– Что ты сразу не сказала, что друга ждать надо, а не погань какую?

– Та погань – мои друзья, - хохотнула женщина и хлопнула в ладоши.

Столбы избы сразу, словно ноги цапли, подкосились, опуская крыльцо ниже, только не стал Иван ждать, когда изба опустится, сам в сугроб спрыгнул и к другу своему верному на помощь поспешил.

Когда-то, года два назад, Иван именно с Добромиром через рощу шагал, следы раненого вепря выискивая.

– Ведьма, говорят, в появлении тварей этих виновата. Ведьма, - сказал Иван Добромиру зло.

– Ведьма? – вдруг спросил у них женский голос и оба обернулись.

Добромир мгновенно меч свой поднял, а Иван и не понял почему. Перед ним стояла самая красивая женщина, какую он только видел – с волосами черными цвета вороньего крыла и в волосах этих солнечные блики бродили. Ее красный сарафан на расшитой узорами рубахе прятал самое прекрасное тело, какое только видел Иван. Шагнув вперед, закрыл он женщину от царевича и спросил, голоса своего не узнавая:

– Кто ты, прекрасна девица?

Она ресницами иссиня-черными взмахнула, посмотрела на него глазами темными с поволокою, да представилась: