Чтение онлайн

Искра разгорается в пламя.

– Отлично. Прекрасно. Что хочешь? Дрочку? Отсос? Может, и то, и другое?

– Ради Королевы, – отвечает Триг, – я готов на все.

– О, блин, не знаю. Сколько у тебя есть?

– Биток. – Он знает жаргон: это означает двойная порция дури.

– Где? – Она оглядывается с сомнением. – Здесь?

– Там. – Он указывает на каток «Холман». – В уединенном месте.

– Дверь заперта, мужик.

Он понижает голос, надеясь, что не выглядит как человек, разглядывающий цыпочку, в которой, скорее всего, прячется с полдюжины разных инфекций.

– У меня есть секретный код.

Он снова оглядывается, чтобы убедиться, что они одни, затем берёт её за руку и ведёт обратно к заброшенному катку.

Никаких сомнений. Ни малейших.

Позже, имя, которое он вложит ей в руку, будет Коринна Эшфорд.

Когда Кейт выходит на сцену – нет, выступает – большая часть зала встаёт, аплодируя и ликуя. Стоя в тени за кулисами слева от сцены вместе с Корри, Холли покрывается мурашками.

Она научилась храбрости и смелости – потому что это было необходимо. Это сделало её лучше, но в душе она всё ещё по натуре застенчивая женщина, которая часто чувствует себя неуместной, неспособной сделать хоть шаг, не оступившись, – и она не понимает, как кто-то может так уверенно выйти на глазах у всех этих людей.

А аплодируют там не все. Группа людей в синих футболках с надписью «ЖИЗНЬ С ЗАЧАТИЯ» громко освистывает.

Кейт выходит в центр сцены, снимает бейсболку и делает глубокий поклон. Затем хватает микрофон и делает им «вертушку», как эстрадная звезда.

– Женская сила!

– Женская сила!

– Женская сила, я хочу вас слышать, Айова-Сити!

Толпа отвечает ей тем же, в экстазе. А сторонники «Жизни с зачатия» сидят, скрестив руки, как обиженные дети.

Чья-то рука берёт Холли за локоть, и она вздрагивает.

– Она и правда нечто, правда? – тихо спрашивает Корри.

– Да, – говорит Холли. – Ещё бы.

Особенно если учесть, что женщина, которая плеснула в Корри отбеливателем и залила её багаж кровью и внутренностями, прямо сейчас может быть где-то в этом зале.

Вооружённая.

И вряд ли это кто-то из тех, в синих футболках. И не горничная в коричневом платье.

Скорее всего, кто-то с мягкой, приветливой внешностью. Кто аплодирует. И подбадривает.

Иными словами, женщина, внешне похожая на саму Холли. Большинство зрителей стихают. Но не участники группы «Жизнь с зачатия». Как только остальные садятся, они вскакивают и начинают скандировать:

– Аборт – это убийство! Аборт – это убийство! Аборт – это убийство!

Холли напрягается и скользит рукой в сумочку. Большая часть зала отвечает на это освистыванием. Раздаются крики:

– Сядьте и заткнитесь!

Где-то начинается нестройное скандирование:

– Наши тела – наш выбор!

Билетерши направляются к людям в синих футболках.

Кейт поднимает руки. Она улыбается:

– Тише, мои свободолюбивые снежинки. Спокойно. Билетерши, не надо. Пусть выпустят пар.

Сначала члены группы «Жизнь с зачатия» продолжают скандировать, но потом замечают, что на них смотрит большая часть зала – как на обезьян в зоопарке, которые занимаются чем-то особенно нелепым… вроде метания дерьма друг в друга. Скандирование слабеет, становится рваным, стихает… затихает.

– Вот так, – мягко говорит Кейт. Это голос родителя, обращающегося к ребёнку, вымотанному собственной истерикой.

– Вы сказали, что хотели. Выступили за то, во что верите. Именно так у нас и принято. Теперь моя очередь, ладно? Очередь женщины, которая считает, что изнасилованная девочка, забеременевшая, должна иметь выбор!

Всплеск аплодисментов.

Корри поворачивается к Холли – и если раньше Холли никогда не видела человека с настоящими звёздочками в глазах, то сейчас видит.

– Каждый раз пробирает, – говорит Корри. – Она каждый раз меня берет за живое. Иногда она невыносима, но когда выходит на сцену… ты ведь чувствуешь, да?

– Да.

– Она говорит искренне. Каждое слово. От головы до пят. Всё по-настоящему.

– Да.

– Ладно, я дозу получила. – Корри смеётся и смахивает пару слёз. – Пойду в гримерку, нужно звонить и готовиться к Давенпорту. Ты обратно в гримёрку сама дойдёшь?

– Да. Помни, мы не выходим через сцену.

Корри показывает палец вверх:

– Через южный коридор, правильно. Чемоданы и машины остаются в «Рэдиссоне». Заберём завтра.

Очередная волна аплодисментов в зале, когда Кейт делает своё фирменное «ну же, ну же, ну же» – покачивая пальцами обеих рук.

Крис сидит в третьем ряду. Короткие светлые волосы аккуратно зачёсаны, на нём голубая оксфордская рубашка и новые джинсы. Он без оружия. Думал, что могут быть рамки металлодетекторов, но это лишь одна из причин. Он готов умереть, если понадобится, но надеется, что вместе с сестрой они смогут прикончить суку и уйти незамеченными. В туре смерти Маккей ещё полно остановок. Мученичество – это крайний случай. Она магнетична, с этим не поспоришь. Неудивительно, что женщины вокруг так ею очарованы. Неудивительно, что пастор Джим из Церкви Истинного Христа называет её «служанкой антихриста». Но именно Энди Фэллоуз, первый диакон пастора Джима и казначей церкви, направил Криса на нынешний путь. Потому что, как он сказал, пастор Джим может только говорить.

– Всё зависит от христианских патриотов вроде нас, Кристофер. Мы должны действовать. Ты согласен?

Он согласился, всем сердцем. Как и Крисси.

На сцене Кейт говорит, чтобы они представили, что снова в школе:

– Сможете? Отлично! Все мужчины в зале, поднимите руки. Давайте, парни, представьте, что я та самая учительница, в которую вы были влюблены в шестом классе!

По залу пробегает смешок. Мужчины поднимают руки, Крис в их числе.

– А теперь те, кто делал аборт, оставьте руки поднятыми. Остальные – опустите.

Крис едва верит своим ушам. Будто она обращается прямо к нему.

– Неужели я вижу одного потрясающего мужчину? – спрашивает Кейт, прикрыв глаза от света. – Версию Девы Марии с хромосомами XY?

Крис замечает, что его рука всё ещё поднята. Он поспешно опускает её – под дружелюбный смех, который ему слышится как издевка. Он тоже смеётся – маскировка, чтобы не выдать себя, – но в голове у него шум и стук, как тот, с которым он иногда колотит кулаками в стены дешёвых мотелей, где живёт, – они единственное, чего он достоин, – колотит, пока кто-нибудь не крикнет: «Заткнись, чёрт тебя побери, спать мешаешь!»