Чтение онлайн

— Вы так отчетливо рассказали мне, что меня ждет в результате этого замужества, что я часто задумываюсь об этом.

— Я совсем не хотел, чтобы так вышло. — волк вздохнул, — простите меня. Уверен, все будет хорошо, и вы полюбите своего мужа…он неплохой человек.

— Вы говорите так чтобы успокоить меня или правда так считаете? — она села на край скамейки. Возвращаться не хотелось, потому что она понимала, что все равно не уснет, а с ним. С ним было очень странно, она не могла объяснить себе, но было спокойно и при этом. волнительно. Но Ауреллия говорила себе, что это лишь потому, что он представитель незнакомой расы.

— Я думаю, что все будет хорошо. Вы ведь нужны Троисии и на вашем месте, я бы показал, как ваше настроение влияет на ваш дар. Что вас лучше не расстраивать, — он чуть улыбнулся, — тогда все будет так, как вы пожелаете.

Она повернулась к нему и неожиданно улыбнулась, — думаете их можно напугать ливнем?

— Я думаю, вы в состоянии управлять не только ливнем, — Клаудиус вспомнил, что она сделала с речным потоком, — я бы на их месте постарался бы вас не расстраивать.

Улыбка погасла, и она кивнула, — может быть. Скажи, а сколько тебе лет?

— 25, - отозвался Клаудиус слегка удивленный ее вопросом, — а что?

— Отец рассказывал, что представителей вашей расы присылают еще детьми, в после достижения 25-ти лет они отправляются домой. Это правда?

— Вы об этом, — Клаудиус кивнул, — да, меня должны отпустить после всех празднеств, сопутствующих свадьбе.

— Понятно, — она вздохнула, — жаль.

— Жаль? — волк с нескрываемым интересом смотрел на нее, — вместо меня пришлют щенка, в детстве наш народ очень милый, так что, вам наоборот повезет. Сможете его воспитать. Только не обижайте. — тихо попросил он.

Она поняла, что сказала лишнее и что он этого, к счастью, не понял. Поэтому просто кивнула, — хорошо, я не буду обижать его и постараюсь сделать так, чтобы этого не делали другие.

— Вряд ли вам это удастся, — тихо сказал Клаудиус, — всегда есть те, кто делают то, что хотят, — он вздохнул и осторожно коснулся рукой ее руки, — просто станьте ему другом.

Она вздрогнула от его прикосновения, потому что это была не просто вольность. Это было почти преступление, но. На удивление его рука оказалась теплой и приятной. Девушка почувствовала, как по телу медленно разбегаются странные лучики. Это было страшно и приятно. Но так или иначе, руку она не убрала.

Клаудиус понял, что позволил себе лишнее и поспешно убрал руку, — я прошу прощения, — тихо проговорил он и посмотрел на небо, — скоро начнет светать. Я бы рекомендовал вам хотя бы немного поспать.

Она кивнула и медленно встала, — наверное, вы правы. Простите, что разбудила вас.

— Ничего страшного, я рад, что это оказались вы, а не кто-то другой.

Она повернулась к нему и улыбнулась, — вы от кого-то здесь спрятались.

— Я не понимаю, о чем вы, — с улыбкой заявил Клаудиус и улегся на лавочку, — спокойной ночи, ваше высочество.

— Спокойной ночи, — она улыбнулась и пошла к замку. Было странно встретить его здесь и еще удивительнее, что они смогли поговорить и не поссориться. И ей даже понравилось, вот только это прикосновение. Оно напугало. Он сделал это так просто, словно имел на это право. И она позволила ему это. Хотя если рассуждать здраво, то не так давно она первая дотронулась до него и в отличии от него, она причинила боль. Но откуда она могла знать про его уши?

Ауреллия встряхнула головой и ускорила шаг. В одном он был прав, выезжать надо будет утром, а времени поспать осталось мало.

Клаудиус проснулся утром от того, что солнце начало светить в глазаОн вытер вытекшую во время крепкого сна слюну со своей морды, сел на скамейке и потянулся так, что суставы затрещали. Потом встал и направился в сторону замка, нужно было отдать распоряжения слугам, чтобы готовили и седлали лошадей, а так же начинали уже грузить вещи. и раз он проснулся первым, то почему бы ему не раздать все эти указания.

Замок просыпался и все понимали, что сегодня особенный день. Мало кто хотел, чтобы юная принцесса уехала, но при этом все понимали, что это необходимо для создания крепкого союза с Троиссией.

Ауреллии так и не удалось уснуть и когда во дворе раздались звуки погрузки, она выглянула в окно и увидела, как в одну из карет грузят ее сундук. Теперь обратной дороги не было.

Служанки осторожно вошли в комнату, чтобы помочь ей одеться, и девушка покорно позволила им это сделать. Но так хотелось убежать отсюда, схватить Пушинку и скрыться в лесу. В этот момент со двора раздалось знакомое ржание и девушка, бросившись к окну увидела, как ее любимицу тащат к карете.

— Эй, поаккуратнее с лошадью принцессы, — Клаудиус был рядом и видел, что происходит. Подойдя, он достал из кармана морковку, приготовленную для Снежка и разломив ее, половину отдал конюху, — на вот, угости ее.

Тот испуганно покосился на волка и осторожно взял кусок моркови, — хорошо, господин.

Клаудиус кивнул, — вот и отлично и не пугай ее больше, а то принцесса будет расстроена.

Пушинка посмотрела на волка и словно узнав его призывно заржала, мотая головой.

Клаудиус заметил, что она его узнала и подойдя, аккуратно потрепал ее по холке, — ну не переживай, скоро придет твоя хозяйка.

Кобыла топнула ногой и попыталась ухватить его за рукав, словно предлагая игру.

— Эй, не порви мне рубаху, — попросил он и забрал повод у конюха, — давай я сам ее отведу, — проговорил он.

Парень быстро отдал лошадь, потому что спорить с этим зверем не было никакого желания. Да и кобыла была нервная, так что лучше он займется теми, что остаются.

Ауреллия стоя у окна смотрела как Клаудиус забрал Пушинку и ведет ее в поводу. И снова испытала приступ невероятной благодарности к нему.

Клаудиус почувствовал на себе взгляд и подняв голову, увидел в окне принцессу. Он чуть улыбнулся и привязал кобылу позади кареты, — ну вот, — он погладил ее по крупу, — скоро поедем.

Когда Ауреллия поняла, что он ее заметил, то резко отшатнулась от окна. Ночная встреча снова всплыла в памяти, и девушка обругала себя за очередной глупый поступок.

Но вошла служанка и сказала, что король ждет ее к завтраку и Ауреллия с тоской поняла, что это последний ее завтрак с отцом.

Тот встретил ее и подойдя к дочери, нежно обнял, прижимая к своей груди, — ты ведь будешь писать мне? — тихо спросил он, — и, быть может, мы еще увидимся.