Чтение онлайн

— Я жду объяснений, причем правдивых, — произнесла я, нажимая кнопку диктофона.

— Я действительно был там несколько раз, предпоследний мы с Вассерманом ругались. Мне нужны деньги, много денег…

Короче, я нашел покупателя на яйцо Фаберже, вернее, на то, которое было у меня. Я уже знал тогда, что это подделка, но мне очень нужны деньги. Я пришел к Вассерману и попросил, чтобы он подтвердил покупателю, что это подлинный Фаберже.

— Это же мошенничество, статья, — констатировала я, закуривая.

— Ну и что? Если со мной проделали такую штуку, почему мне нельзя?.. — огрызнулся он. — Утопающему, знаете ли, все равно, каким образом быть спасенным. Я пообещал Вассерману десять процентов от суммы, предлагал ему всевозможные варианты. А он встал в позу… Короче, у нас дело чуть до драки не дошло. Я знал, что он один раз уже такую штуку проделывал, попытался его шантажировать.

Ну, короче, он меня выгнал и сказал, что в милицию заявит. Я со злости покрушил кое-что из мебели, вот и все. Ушел я бешеный, про яйцо забыл. Вернулся на следующий день, оно мне срочно нужно было. Дверь мне никто не открывал, я толкнул, она распахнулась. Вошел внутрь, а там бардак натуральный. Нашел яйцо, я в прошлый раз видел, куда он его положил. Думал, ограбление. Ментов вызывать не стал, побоялся, что тетка, которая к Вассерману приходила, про наш скандал расскажет, меня потянут. Мне сейчас только уголовщины не хватает… Вот и все. Ничего я больше не знаю.

Да, а мне-то казалось, что я на верном пути. Самоуверенность до добра еще никого не доводила.

— Артем Тарасович, скажите, а вы ничего подозрительного не заметили, когда поднимались к Вассерману в квартиру?

— Нет, там никого не было. Это точно, никто не спускался. Я бы заметил. Правда, когда во двор въезжал, чуть с «Опелем» не столкнулся. Он как бешеный из двора выскочил. Вот и все.

— Не помните цвет? — осторожно спросила я.

— Серебристый.

Серебристый «Опель». Серебристый «Опель». Звучит как песня. Но что-то не стыкуется. Кто-то же, кроме Шакаленко, был в мастерской, точно был… А почему бабулька ничего Ромке не сказала?

— Когда вы были в мастерской? — спросила я его.

— Где-то около часа. Я когда во двор въехал, у меня радио работало. Как дверь закрывал, пропикало. Скажите, что со мной теперь будет? Меня вызовут повесткой? — спросил он.

— Не знаю. Могу только сказать, что тетрадь Вассермана милиции отдам обязательно, — бросила я, выходя из комнаты.

У меня созрела настоятельная потребность поговорить с соседкой Вассермана и узнать, почему она пропустила посетителя или посетителей Анатолия Аркадьевича. Скорее всего, их было несколько. Вассерман мужчина крупный, да и вообще неробкого десятка, так просто себя похитить не дал бы.

Еще мне не давал покоя серебристый «Опель». Я уже слышала про такую машину. Но вот где? От размышлений меня отвлекло треньканье мобильника. Звонил Виктор. Это что-то из ряда вон выходящее, наш фотограф терпеть не может разговоров вообще и телефонных в особенности.

— Срочно подъезжай в милицию по поводу фотографии, — произнес Виктор и отключился. Я помчалась туда, где несколько часов назад оставила фотографию Марины и ее жениха, в отделение, где работал мой знакомый Женя Петренко. К нему я всегда обращалась, когда Здоренко не мог, а то и не хотел мне помочь.

— Вот, это твоя фотография, а вот другая. Но физиономия одна и та же, — протянул мне лист с анфасами, фасами и профилями коротко стриженного мужчины Женька Петренко.

Я внимательно разглядывала мужчину, лже-Коровина. Если на моей фотографии он выглядел респектабельно, казался симпатичным преуспевающим бизнесменом, то с другого листа на меня смотрел преступник — неприятное, злобное лицо типичного убийцы и отморозка. Мне сделалось нехорошо.

— Водички дать? — спросил Женька, заметив мою бледность.

Я кивнула. Петренко протянул мне стакан с холодной газировкой. Я в один глоток выпила содержимое.

— И что это за красавец? — осторожно спросила я, отдавая фотографию.

— Известная личность. Некто Коган. Пару раз отсидел за грабежи. Есть подозрения, что он является лидером бандитской группировки Фабричного района.

Петренко выложил на стол целую пачку фотографий. Коган в объятиях знойной брюнетки, Коган возле стола с рулеткой. Коган у «БМВ». Стоп, звякнуло у меня в мозгах. Серебристый «Опель».

— Женик, ты мне не узнаешь, у него «Опеля» серебристого цвета нет?

— А что, это имеет отношение к исчезновению твоей подруги? — спросил он.

Я отрицательно покачала головой. Про Вассермана я ему ничего говорить не собиралась.

— Ладно, мадам Пинкертон, узнаю. А по поводу исчезновения твоей секретарши пока ничего не могу сказать. Мне Когану предъявить нечего. Ну, назвался другой фамилией, девушке хотел голову задурить. Ничего криминального в этом нет. Он же ей не паспорт поддельный показывал, а визитку. Денег он у твоей подруги не занимал. Будем другие версии разрабатывать.

— Слушай, Жень, мне от тетки досталась одна любопытная вещица — икона. Хочу узнать, сколько мое наследство стоит. К кому мне обратиться?

— Бойкова, твои просьбы когда-нибудь закончатся?

Я вздохнула и ответила:

— Помнишь, что ваш генерал сказал? Что я в любое время дня и ночи могу рассчитывать на его помощь. Но не обращаться же мне в самом деле к вашему Свиридову с такой мелкой просьбочкой, все же генерал, начальник управления, неудобно, право.

Упоминание высоких чинов сделало Петренко сговорчивее:

— Ладно-ладно, пользуйся моей добротой и покровительством начальника. Хоть бы раз в своей газете про мои героические деяния написала, дождешься от тебя, — ворчливо заметил он, написав адрес. — На вот, шантажистка, езжай. Скажешь, от меня.

Я схватила записку, послала Петренко воздушный поцелуй и помчалась к эксперту, который работал совсем рядом, в соседнем здании. Экспертом оказался молодой бородатый парень в джинсах. Вначале я подумала, что ошиблась. Но, оказывается, я попала именно туда. Парень взял у меня сверток и велел прийти через два дня.

Так, одно дело сделала, теперь надо бы поговорить с бдительной старушкой.

Божий одуванчик оказалась дома.

— Здравствуйте, Анна Павловна, — произнесла я через дверь, в ответ на грозное «Кто там?!».

— Я вас не знаю, — все так же через дверь произнесла она.

— К вам наш сотрудник приходил, молодой человек, Роман. — Интересно, как это она его впустить решилась?

— А кто вас знает, всякие людишки шастают. Документ показывай, — произнесла она, открывая наконец дверь и протягивая руку.