Чтение онлайн

Оглядев изумленных слушателей, маг помолчал еще какое-то время и, повернувшись в сторону лежащего на низкой лежанке умирающего дракона, продолжил уже более грустно.

— А вот моему сыну, боюсь, уже ни чем не помочь. Он закончил свой земной путь… Прошу Вас, оставьте нас наедине.

Все тут же вышли, а маг подошел к лежанке.

— Моах, сынок, — он дотронулся до ледяного, с испариной, лба умирающего и провел рукой по виску. — Ты слышишь меня?

Дракон шевельнул рукой. Боли как таковой он не чувствовал, так как отец максимально повысил его болевые пороги, но за счет этого, организм дракона и сгорал быстрее. И ничего ему уже не могло помочь. Змейки — фиги, были одним из тем редким природным явлением с которым ничего нельзя было поделать. Смерть от их яда была такой же неумолимой, как естественная смерть от старости. Единственное, что в данную минуту мог сделать верховный маг, это облегчить душу. И свою, и сына.

— Сынок, я хочу, чтобы ты знал что я люблю тебя. То, что я тебе сейчас скажу, я уже не раз говорил тебе в детстве, но все-равно, я повторюсь. Пусть ты и родился без капли магии, это нисколечки не умоляет твою ценность для меня, твоего отца, верховного мага империи. Ведь мне нужен был маленький дракончик, плоть от плоти моей, кровь от крови моей и моей Инисиры, моей Истинной, а не приёмник моей силы или наследник моей должности. Мне не важно было кем ты вырастешь — мудрым полководцем, верным телохранителем, могущественным магом или ни чем не примечательным драконом. Мне важно было, чтобы ты в принципе вырос, чтобы ты в принципе БЫЛ. Но Вселенная не дала тебе такого шанса. Мне важно было, чтобы в своей жизни ты руководствовался такими принципами, как верность своему слову и товарищу, смелость при взгляде на врага и проблемы в своей жизни. А уж в этом ты меня порадовал, не подвёл.

Сзади тихонечко скрипнула дверь. Сирин даже оборачивается не стал. Он и так знал, кто это пришел. Его Инисира. Его верная подруга. Мать тоже почувствовала, что ее маленький дракончик уже готов отправиться в свой последний полет. Она тихо подошла к мужу и сыну. Говорить она не могла, так как в ее голове шумела боль от утраты, которую не хотелось принимать. Она могла лишь только либо молчать, либо плакать.

В это время в тронном зале драконьего замка.

Все молчали, угнетенные случившемся с Моахом. Никто ни с кем не разговаривал. Наследный принц драконов Дагеус Огненный Третий сидел в своем передвижном кресле, откинув голову и крепко зажмурив глаза. Его губы подрагивали, а с глаз выступали невольные слезы. Он ненавидел и проклинал себя. Он сам отправил верного друга на смерть. Дагеус постарался вдохнуть — выдохнуть. Так, стоп, давай мыслить трезво, без эмоций. Он понимал, что на своем долгом жизненном пути еще не раз ощутит боль утраты. Такова участь всех, кто находится у власти. Приобретение верных друзей. Потеря верных друзей. Боль предательства верных друзей. Даже и не знаешь, какая боль сильнее и страшнее — боль утраты верного друга или боль от его предательства. Стало тяжело и больно дышать. Дракон почувствовал, что от эмоционального потрясения его начинает потряхивать и лихорадить, он начал задыхаться…. Но вдруг, его как-будто накрыло тёплым одеялом. По всему телу растеклось успокоение и любовь, забота и защита. Стало настолько хорошо, что Дагеус тут же успокоился и смог более ясно размышлять. Моаха отравили иглой яда фига. Такой яд — это визитная карточка Безликих. Только они умеют его добывать без риска для своей жизни. И они ни с кем им не делятся. Это означает, что их личности уже установлены и охота открыта. И теперь, единственный способ выжить — это поймать Безликого раньше, чем он уничтожит их всех. Про всех ли он знает?

И тут неожиданно Дагеус понял ЧТО ЕЩЕ означает то, что Моах был отравлен ядом фига. Это означает, что первой жертвой был выбран Арнай. Это именно Флору хотели убить первой, а появление Моаха с Огилом смешало все карты Безликого. И Моах стал первой жертвой только потому что он последним уходил. Если бы последним уходил Огил, то они оплакивали бы сейчас Огила. А если бы драконы не вмешались в свадьбу демона, то эту иголку получила бы Флора.

Поняв это, Дагеус резко открыл глаза и неожиданно понял, отчего ему до этого так резко стало тепло и хорошо. Оказывается это его обняла его Истинная, Кнора. Когда Дагеус открыл глаза, она, смущённо, немного отстранилась от него. В попытке остановить ее, Дагеус… шевельнул рукой. Все тут же уставились на них.

— Сынок, ты … шевельнул рукой? — пораженно воскликнул император.

— Да. — принц так же удивленно смотрел на Кнору — Мне было очень плохо, но Кнора обняла меня и я почувствовал себя… так, как-будто меня, в детстве, когда мне снились кошмары, обнимала мама. И мне сразу стало лучше. А когда Кнора от меня отстранилась, мне захотелось задержать ее.

— Давай тогда, я попробую кое-что сделать. — Кнора, как маг-целитель давно видела болезнь Дагеуса, но не решалась предложить ему свою помощь. Ведь он наследный принц, а она просто… голем. Несмотря на слова Сирина, девушка до сих пор, по привычке, воспринимала себя как огромную говорящую куклу. Решение обнять его накрыло ее спонтанно и она сделала это не задумываясь. И раз такой эффект получило неосознанное действие, то что будет, если она полечит его осознанно.

Девушка перешла на магическое зрение и положив руки на повреждённый участок позвоночника принца, направила на него свою силу. Она не просто направляла силу. Она БЫЛА этой силой. Она мягко обволокла повреждённый участок и впиталась в него, растворяя собою красный свет повреждения. Она не смогла растворить его полностью, но смогла снизить его яркость.

Кнора открыла глаза. Принц смотрел на нее широко открытыми ошарашенными глазами.

— Что ты чувствуешь? — усталость навалилась на нее, но она упорно стояла на ногах.

Принц закрыл глаза и прислушался к своим внутренним ощущениям.

— Я снова начал чувствовать свое тело! Кнора, ты моя спасительница! Еще несколько подобных занятий, и я смогу двигаться, а потом и ходить, оборачиваться!!!

— Это здорово! — слабо улыбнулась девушка. Флора почувствовала, что Кнора сейчас сильно истощена и подошла к ней, ободряюще обняв.

Открылась дверь и в комнату вошли супруги Лусэрэ. Все с тревогой посмотрели на них. В глазах читался один и тот же вопрос.

— Все. — ответил Сирин, обнимая супругу. — Все, отмучился.

На следующий день, на похороны Моаха собралось много народа. Хоть дракон прожил и недолго, по драконьим меркам, но зарекомендовал себя верным другом и любящим сыном. Многие захотели с ним проститься.

У драконов покойников не хоронят. Их предают огню. И, по традиции, помимо тех веток, из которых укладывают будущий костер, каждый пришедший проститься приносил с собой по сухой веточке — чем больше пришедших, тем выше костер. Чем выше костёр, тем легче умершему дракону подняться в оазис предков. Женщины плакали, мужчины смахивали скупые слезы. Родители просто, как безмолвные статуи, смотрели на все это. Пламя костра поднялось так высоко, как-будто доставало до самых небес.

После похорон Моаха Огил отвёл Флору в сторону.

— Флора, ты же понимаешь, что следующим может быть любой из нас?

Девушка грустно кивнула.

— Поэтому я принес тебе это.

Дракон достал из кармана коробочку и открыл ее. Увидев что находится в коробочке, принцесса удивленно ахнула. В коробочке, уютно свернувшись калачиком спал миниатюрный пушистый бело- серебристый котенок.

— Это олихор* рода Шагатэ. Так-то он есть у каждого представителя нашего рода. А этот твой. Пока он спит, ты можешь подумать, как его назвать. Теперь не важно, кто из нас выживет в этой войне с Безликим. Если я погибну, а ты нет, то твое будущее застраховано. Тебе не надо будет выходить замуж за Иврия против своей воли. Потому что вся Ифлония теперь и до твоей смерти под защитой драконьего рода Шагатэ. И если Иврий додумается продолжить жечь человеческие города, то ему придется столкнуться с гневом моего — твоего рода. Если я не выживу, а ты выживешь, то ты все — равно останешься сиэррой Флорой Ифлонской Шагатэ. Ты будешь не только носить наше родовое имя, но и продолжать пользоваться всеми соответствующими благами и привилегиями. Единственное, — тут Огил мягко улыбнулся, — ты не сможешь переворачиваться в дракона, так как ты урожденный человек и не сможешь передать свою принадлежность своим детям… Если только они не будут нашими общими детьми.

У Флоры перехватило дыхание. То, что дракон подарил ей олихора говорило о его чувствах по отношению к ней больше, чем если бы он предложил выйти за него замуж. Ведь, в случае чего, брак и расторгнуть можно, а получение олихора — это на всю жизнь.

Девушка осторожно, подушечкой указательного пальца погладила голову кошечки. Та проснулась. Вытянулась, мурлыкнула. Подняла мордочку вверх и одним глазом посмотрела на принцессу. А принцессе неожиданно на ум пришло имя для олихора.

— Милая, — сказала она ей нежно — я называю тебя Элой. С одной буквой «л».

Кошечка закрыла глаз, как будто задумавшись. Потом снова открыла один глаз (только уже другой) и согласно мяукнула. После чего встала, вылезла с коробочки на ладонь принцессы и немного увеличиваясь в размерах, вытянулась, постепенно превращаясь в сгусток серебристого тумана, отдалённо напоминающего кошку, обвилась вокруг запястья девушки и впиталась в него. Тут же на запястье девушки появилось небольшое родимое пятно.

— Все, она приняла тебя. Теперь должны пройти сутки на ее адаптацию в твоей ауре, а потом все, у тебя будет мини-помощник… Надеюсь, вы быстро подружитесь.