Чтение онлайн

— Ну… — смотря на Родса, — на то были свои обстоятельства.

— Она еще бы три месяца скрывала, если бы я как-то ненароком не услышала про него! — вмешалась мама. — Мира у нас с детства в «семейно-любовных вопросах», — сделав кавычки в воздухе, — очень скрытная, ибо считает, что…

— Счастье — любит тишину! — в унисон закончила вся дружная семья, от чего девушка невольно покраснела.

— Алексей, — продолжил допрос отец, накладывая себе очередной салат, — хотелось бы немного услышать и о твоей семье, образовании…

— Конечно, — делая глоток воды, начал парень. — Родился я здесь и проучился один год в местной школе, а в семь лет, когда отец получил более востребованную должность в области самолетостроения, переехал в Америку. Там я получил и среднее, и высшее образование. Далее, за счет хороших балов в аттестате и неплохих отзывов от преподавателей, — обведя всех взглядом, — у нас это назеваются «рекомендации», смог устроиться сначала стажером, а потом и на полную ставку в клинику «Reborn». До сих пор я работаю там.

— Ты что тоже, доктор?

— Да, я хирург, — уверенно, с ноткой гордости ответил Родс.

— Боже, три врача, а тем более — горлореза, в одном доме — этого я не вынесу! — воскликнула бабушка, вставая из-за стола.

— Бабуль, ты чего? — недоуменно спросила Мира.

— Я не «чего», а за уткой! Оля, ты что, запах не слышишь? — пихая маму в бок и удаляясь на кухню. — Сейчас же все сгорит к чертям собачим! — все начали резко шуметь и кричать.

— Вот об этом я тебе и говорила! — смеясь, сказала девушка, обращаясь к Родсу.

— Бабушка сказала «три». Кто же третий? — последовал тихий вопрос.

— Мой папа! Он тоже хирург, но бабуля всегда называет его горлорезом, — косясь на отца, — даже тогда, когда он уже вышел на пенсию, — с улыбкой на лице, успела шепнуть Мира Родсу, пока папа не продолжил свой "сбор информации".

— Раз на данный момент ты работаешь в Америке в «Reborn», то каким образом ты очутился в нашей стране? — тут глаза Миры округлились до неузнаваемости, и она встала из-за стола.

— Простите, я украду Лешу на минутку! — сказала она, беря парня за локоть и ведя в другую комнату.

Они очутились в ее бывшей спальне, где до сих пор на полках было много разных фотографий, игрушек, грамот и медалей, за участие во многих конкурсах.

— Ты чего? — вопросительно подняв брови, поинтересовался Алексей. — Все же идет по плану! Разве нет?

— Не совсем! Родс, ты чего про Америку зарекнулся, а? Кто тебя просил? — наезд поехал полным ходом. — Теперь они от тебя не отстанут с эти расспросами… — Мира выдавала мысли вслух, при этом ходя взад и вперед по комнате.

— А что мне нужно было делать, — прислонившись к стене, — раз твой отец задал мне конкретный вопрос? Нагло врать ему в лицо?

— Да! — приблизившись к парню.

— Мы с тобой об этом не договаривались! — сказал Родс, легонько ткнув ее пальцем в плечо.

— А мне показалось, что мы начали врать еще тогда, — повторяя его жест, но уже неоднократно, — когда пошли вместе выбирать ему подарок! — плавно повышая голос.

— Не кричи на меня! — его лицо было в десяти сантиметрах от ее.

— Сам не кричи!

В этот момент в комнату вошла Ольга Николаевна.

— Ну что, вы где? Утка уже на столе! — увидев происходящее, она решила быстренько удалиться, при этом, кинув нежный взгляд на свое дитя. — Ой, голубки, воркуйте, не буду вам мешать!

— Мам, ты совсем не… — но она уже захлопнула дверь. — Ладно, — выдохнув, — пошли, — остановившись и пригрозив пальцем, — но только никому ни слова, что мы работаем вместе!

— Хорошо, но что я, по-твоему, должен ему сказать?

— Не знаю, что хочешь! — уже на выходе из комнаты. — Придумай! Ты же у нас генератор идей!

Крошечный добрый поступок лучше, чем самые торжественные обещания сделать невозможное.

Томас Бабингтон Маколей

Вернувшись к столу, ребята молча сели и принялись есть дальше.

— Так что ты тут… — начал было Николай Петрович, но его резко перебила жена.

— Алеша, а почему ты решил стать врачом? — Мира была ей очень благодарна за смену темы и даже невольно улыбнулась, с чувством некого облегчения. Родс же, в свою очередь, тяжело вздохнул и, положив приборы, почесал весок.

— Вы знаете, Ольга Николаевна, — опустив глаза, — я много раз задумывался над этим и пришел к выводу, что это был не просто порыв. Я не проснулся утром и не подумал, как же хорошо было бы помогать людям! — с небольшим напором. — У меня на то были свои личные обстоятельства, — поднимая глаза на присутствующих. — Когда я еще был в средних классах, у моей бабушки, царствие ей небесное, обнаружили достаточно серьезное заболевание, вызванное на фоне нервной почвы. Ей была назначена операция, — он уставился в одну точку и сложил руки в замок, — которая должна была устранить «помеху» в организме. Помню, как много часов просидел с ней в больнице, и все время пытался развеселить ее, тем самым, отгоняя дурные мысли. Видимо, она чувствовала, что все пройдет далеко не гладко и лишь повторяла мне, чтобы я был сильным, никогда ничего не боялся и решительно, практически напролом, добивался поставленных целей, ну и, конечно же, не забывал любить.

— Леш… — Мира, неожиданно для себя самой, взяла его за руку, которую он крепко сжал.

— На эту операцию был призрачен не опытный хирург, на которого мы как никогда рассчитывали, а новичок, так сказать для практики. Да… нашли время «практиковаться»… Я не знаю, что тогда пошло не так. То ли из-за его неопытности, то ли по каким-то другим неизвестным причинам, я больше никогда не смог развеселить свою любимую бабушку и быть поощренным ее искренней улыбкой, — у него на глазах выступили слезы. — С того дня я поклялся себе, что во что бы то ни стало стану лучшим в этом деле и больше никогда не допущу подобного. Как видите, — отворачиваясь, чтобы быстро смахнуть скупую слезу, — слава Богу, у меня это получается.

Слова, сказанные Алексеем, привели, как и всех женщин, рыдающих, так и мужчин, помрачневших, в ступор и никто не осмеливался ничего сказать. Наступила гробовая тишина и каждый думал о своем.

— Так, — положив руку на плече Родсу, — у нас у всех достаточно угрюмых воспоминаний. На сегодня, пожалуй, достаточно и их, и расспросов! Если ты, конечно, — обращаясь к парню, — не против? — ответом послужил кивок. — Тогда — время подарков! — и, убежав в коридор, девушка вернулась с тем самым заветным пакетиком.

— Даже не знаю, кому же это? — начиная улыбаться, совсем как маленький ребенок, и тем самым разрушая мрачную обстановку, сказал Николай Петрович. — Неужели мне? — приложив руки к сердцу.

— Папуля, мы с Лешей хотели бы поздравить тебя с твоим пятидесятилетием и…

— Попросил бы не произносить такие ужасные цифры в моем присутствии! — перебил ее отец, и по гостиной пронесся звонкий смех.

— Короче, папочка, это тебе! Дальше — разбирайся сам, ибо уже не маленький! Поздравляем с совершеннолетием! — поднимая бокал, она чмокнула его в щеку.