Чтение онлайн

– У тебя очень интересный способ переживать драму. Перебрать всех мужчин города. И как? Работает?

– Не преувеличивай. Или ты ревнуешь? – прищуриваюсь.

– Да упаси боже. С чего бы? Так что насчет компенсации?

– Что тебе нужно, Баров? – тяжко вздыхаю с выражением вселенской скорби на лице.

– Во-первых, обговорим правила, – загибает пальцы. – Называй меня по имени. Я твой жених, и это должно быть видно окружающим. Никаких оскорблений. Слушаешься меня и деда. Никому не рассказываешь о нашем договоре.

– Подожди-подожди, мы не договаривались о правилах! Не надо в меня тут пальцами тыкать! – ловлю его за палец и чуть сжимаю.

– Тыкать я даже не начинал, – говорит он медленно, выдергивая палец из моего захвата, а потом наклоняется, угрожающе скалясь: – Одно мое слово – и весь твой план полетит к чертям. А твой отец, разозленный из-за этого цирка, выдаст тебя замуж немедленно. Мне тоже достанется от моего.

– Ты мужчина, тебе он ничего не сделает, – канючу с обидой.

– Если узнает, что мы дурили голову, сумеет придумать, как наказать меня. Так что в наших интересах изображать пару.

– Как удобно, что мы ею были.

– Не ерничай, Исаева. Продержаться надо всего лишь тридцать дней.

– И не убить друг друга! План четкий и надежный, как швейцарские часы. Осталось понять, как вынести это время под присмотром твоего деда без денег и без телефонов.

– У вас нет денег? – вдруг вмешивается в разговор до этого момента молчаливый водитель, про которого мы и думать забыли.

– А вам что, не заплатили заранее? Те, кто заказывал транспорт? – интересуюсь со злостью. Только разборок с водителем мне не хватало.

– Мне никто ничего не заплатил! Оплата должна быть в конце поездки. Третий раз за месяц! Никакого уважения к чужому труду!

– Я думала, ты взял деньги, – смотрю на Барова.

– А я думал, поездка не входит в тот период «без денег – без телефонов».

– Мне не важно, что вы тут думали! Я бесплатно вас не повезу! Вы и так всю дорогу ругаетесь! У меня башка уже гудит от вашей сумасшедшей парочки. Мне проще высадить вас. Мошенники!

Оставляя нас задыхаться в облаке пыли, водитель срывается с места и стремительно удаляется из зоны видимости.

– Так почему ты не взяла деньги на такси? – сразу же набрасывается на меня Баров с насущным вопросом.

– Мы едем к твоему деду, позволь напомнить. Мне и в голову не пришло, что поездка не оплачена, – продолжаю бушевать, размашисто зашагав по трассе. – Есть такое понятие, как предоплата!

– Папа серьезно сказал, без денег, значит, с самого начала без денег. Куда ты прешь, Исаева? – Баров хватает меня за руку, резко поворачивая к себе. – Не в ту сторону идешь.

– Как не в ту? Мы ехали по этой дороге, – указываю в том направлении, куда усвистала машина нервного таксиста.

– Он проехал мимо нужного поворота. Почти довез до места, дальше надо было бы ехать по грунту, а не по асфальту.

Действительно, чуть справа виднеется поворот и извилистая неасфальтированная дорога.

– И долго нам шкандыбать? – со вздохом скольжу взглядом вдоль дорожки.

– Я сюда пешком не ходил, на машине вроде быстро, пошли.

– Лучше бы, конечно, на машине. Давай поймаем какую-нибудь попутку? За них вроде не надо платить. Ездят же как-то люди автостопом, – размышляю вслух, надеясь на лучшее.

– Проще будет пойти, а если покажется попутка, выпустим тебя на дорогу. Покажешь сиськи, любой водитель остановится, – ржет как конь.

– Баров, ты серьезно? – фыркнув, закатываю глаза. – Заканчивай с шуточками за триста.

– Исаева, ты забыла свою сумку.

Оглядываюсь и вижу, как моя пузатая сумка сиротливо стоит с краешка дороги.

– Ты что, не можешь помочь и понести ее?

– С чего бы? – складывает руки на груди и смотрит с вызовом.

Не могу подобрать аргументы. Раз он так решительно и отрицательно настроен, вряд ли прислушается хоть к одному. Но так и хочется треснуть по мордасам. В каждой ситуации идет наперекор. Ему ничего не стоит потащить и мою сумку вместе со своей, но мальчику же надо повыпендриваться!

– Ладно! Я и сама донесу.

– Не надо изображать из себя мученицу. Ты сама набрала столько вещей, – зудит под руку Баров, идя рядом, и я бы огрела его этой самой сумкой, но она, зараза, тяжелая.

Я же не подозревала, что придется ее самолично нести до пункта назначения. Бреду, пыхчу от злости и точно знаю, что надолго меня не хватит. Руку уже выкручивает боль, и я держусь только на упрямстве и силе воли. Рядом непринужденно идет Баров, засунув в рот травинку, вставив руки в карманы и вышагивая в своих модных джинсах и кепке.

– Любишь напоминать мне о моих косяках, да? – стиснув зубы, выговариваю ему. – Злорадствуешь…

– Не борщи, Исаева, воспринимай это как силовую тренировку, – и в ус не дует, хотя слышит, что я дышу как загнанная лошадь. Остановившись, бросаю сумку на землю и сажусь сверху.

– Дай воды, – тяну руку к нему, с вожделением глядя на бутылку в его ладони.

– Чего? Ты всё вылакаешь, мне ничего не останется.

– Баров! Ты мне воды пожалел? – Мое возмущение добралось до критической точки.

– Может, так ты хоть думать начнешь. Деньги не взяла, воды с собой не прихватила. Как ты вообще до своих лет дожила?

– Дай воды! – угрожающе надвигаюсь на него, устав терпеть издевки. Мне слишком жарко, и жутко хочется пить, я как иссохшее дерево, которому жизненно важна влага.

– Если бы ты хорошо попросила, дал бы, а ты, Исаева, только требуешь, – с издевкой говорит гаденыш и прямо на моих глазах допивает остатки воды.

Гляжу во все глаза и не могу поверить. Он сделал это намеренно! Вредитель! Гад! Это же прямое нарушение прав человека! И вот с этим нагибатором мне жить месяц? Да я его прикончу, стоит мне добраться до первого пригодного колюще-режущего предмета.

– У тебя в глазах жажда убийства, – как ни в чем не бывало сообщает Баров, даже не подозревая, как он близок от кончины. Сминает бутылку и запихивает ее в кармашек своей легкой сумки, закидывая ее на плечо и намереваясь идти дальше.

– Я предупреждаю один раз, Баров, – грожусь ему вслед, – еще раз такой трюк вытворишь, я тебя прикончу!

– Это вряд ли, – подмигивает он, – ты не сможешь спрятать мое тело. Я тяжелее сумки.

Задохнувшись от возмущения, я даже приобретаю новые силы. Адреналин шпарит по венам. Ух, я как чудо-женщина, всех побежу. Или победю. Я даже прохожу какое-то время быстро и без жалоб, но потом усталость наваливается с новой силой, дорога кажется бесконечной, а перед глазами начинают плыть круги. В общем, спустя минут двадцать к отваливающимся рукам добавляются ноги, которые не желают сгибаться.