Чтение онлайн

Мальчик хотел блеснуть эрудицией и заявить, что существуют рыбы-летуны, но воздержался от такого смелого заявления, а профессор продолжил свою нотацию:

— Но я не потерплю открытого членовредительства. Драки и поножовщина не приведут ни к чему хорошему.

— Но...

Тут профессор плавным движением палочки в полном молчании левитировал на парту ученика пергаментный свиток и ободряюще кивнул. Мальчик развернул своеобразную посылку и вчитался в красивый каллиграфический почерк.

«Бытовые заклинания, общие знания

... Solverus— распаривание одежды.

... Enodo — заклинание, развязывающее узлы любой сложности.

... Сapillum summittere — заклинание для роста волос.

...»

И еще около двух десятков других, судя по схемам взмахов и простоте формул, весьма нехитрых и совсем простеньких чар. Мальчик в недоумении поднял взгляд на хищно ухмыляющегося профессора.

— Мистер Ланс, вы уже продемонстрировали свои ум, проницательность и дедуктивный талант, но я еще не знаком с вашим воображением. Возможно, вы найдете применение этим знаниям. А сейчас вам стоит вернуться в гостиную, если вы не хотите, чтобы Филч низверг на вашу голову свои воды красноречия.

Гербер только кивнул, бережно убрал свиток в отдельный кармашек, в его главное отделение, ныне пустующее, смахнул тюбик с клеем и, выбравшись из-за парты, направился к двери. Уже у самого выхода его окликнул Флитвик:

— Ланс, надеюсь, вы понимаете, что вы нашли этот свиток совершенно случайно, скажем... вооооон в той куче ему подобных?

— Ээээ, да, профессор. Сам не знаю, зачем я к нему потянулся. Любопытство, наверное.

— Да, — кивнул ухмыляющийся полурослик. — Любопытство ваше на нынешний момент — главное оружие.

Парнишка вновь кивнул, блестя своими яркими голубыми глазами, и уже собирался было уходить, как понял, что забыл сказать «ритуальную» фразу, на которую, скорее всего, получит обычный «ритуальный» ответ.

— Спасибо, профессор.

— Не за что, мистер Ланс. Абсолютно не за что.

Закрыв за собой дверь и услышав, как в кабинете вновь застучала счетная машинка, Герберт, прижимая к груди сумку, словно в ней хранились все богатства мира, поспешил к потайной лестнице, ведущей на первый этаж. Но если вы решили что парнишка собрался вернуться в гостиную, то вы плохо знаете Герберта Ланса. Нет, он вовсе не собирался спускаться в змеиное логово. Первокурсник спешил попасть в класс номер «22». Сердце требовало незамедлительно приступить к изучению столь любопытных чар, и парнишка был не в силах противиться этому зову.

16 декабря 1991 г., Хогвартс

Сегодня в понедельник последней учебной недели семестра в Хогвартсе начало творится полное безумие. Причем, это самое безумие каким-то причудливым образом затрагивало лишь первый курс Слизерина. Началось все за завтраком, который был успешно сорван тем, что волосы Драко Малфоя неизвестным образом превратились в кактус, а Дафна Гринграсс обзавелась пышным коровьим выменем. Дети, визжа (очевидцы не могут вспомнить, кто визжал сильнее — Гринграсс или Малфой) и толкая друг друга, поспешили к мадам Помфри, которая за пять минут свела на нет последствия каких-то мудреных зелий. Слизеринцы грешили на отнекивающихся Близнецов, даже не подозревая виновника сего деяния — отрывшего топор войны бледнолицего предводителя несуществующей организации «Власть Мангустам», великого вождя Серое Перо, Герберта Ланса.

Ровно неделя и почти сто восемьдесят часов работы ушли на то, чтобы на приличном уровне овладеть простейшими бытовыми заклинаниями. Вообще-то мальчик хотел потратить на них куда как больше времени, желательно все рождественские каникулы и месяц после них, но змеи реально достали. Каждый день, каждый божий день эти рафинированные псевдо-аристократы пытались как-то насолить своему одногруппнику. Чаще у них ничего не выходило — того спасала поддонная чуйка, но иногда Геб все же попадался на их уловки. Самое безобидное, что он пережил за эту неделю, — висение вниз головой в течение часа, пока не ослабли чары. После этого у него часа три болела голова. Но вот настал тот день, когда каждое из двадцати пяти заклинаний было отработанно в достаточной мере, чтобы с их помощью устроить горячо обожаемым одногруппникам веселую житуху.

— Герберт, ты готов к контрольной? — улыбнулась мальчику МакДугал, одевшая сегодня под мантию какую-то кофточку бешеной расцветки.

— Конечно же — нет! — завопил в притворном испуге голубоглазый парнишка. — А у нас сегодня контрольная?

— Ага, — посмеивалась Лаванда. — Итоговая за семестр.

— Мерлин! — всхлипнул мальчик. — МакГи меня съест.

Не самое золотое трио — Браун, Парвати и МакДугал — рассмеялись и прошли в класс, где уже собрались ученики двух факультетов. На их лицах, ну, на лицах почти всех присутствующих, было написано одно — «не виноватый я, отпустите, пожалуйста, к маме». Да, контрольная у Железной Леди — это та еще пытка. Сложнейшие вопросы плюс весьма суровая проверка. А если получишь меньше «У», то можешь распрощаться с десятью баллами и готовиться к вечерней отработке. А уж от вечерней отработки с МакГонагалл даже черти бы зарыдали в голос и покаялись во всех своих грехах.

Герберт, наудачу сплюнув через плечо, как учил славянский священник, зашел в класс. Его предстоящая миссия осложнялась тем, что мальчик все так же сидел на первой парте, а это все равно что прямо под оком Саурона, смотрящего тебе в душу. Да и еще и эта заучка Дэнжер, голум местного разлива: не знаешь, чего ожидать, но подспудно рассчитываешь на худшее. Но босота с решимостью камикадзе двинулся к дислокации своей ссылки (или подсылки — это еще как посмотреть). Грейнджер окинула слизеринца непривычно неприязненным взглядом и даже слегка отодвинулась. Это было неприятно. Видимо, вечные вопли Уизерби о подлости и прочих пороках всех зеленых в целом и Ланса в частности могут повлиять на мировоззрение не только человека, но даже ... памятника. И все же доброе сердце парнишки было радо тому, что бесконечно одинокая Дэнжер, нашла себя в сформировавшимся Золотом Трио. Друзья — это важно.

Когда прозвенел колокол, трещащий, словно сигналка гробовщика, МакГи отлевитировала каждому на парту свой список вопросов. Герберт, открыв заклеенную скотчем чернильницу и обнажив, словно шпагу, помятое истерзанное перо, стал внимательно вчитываться в вопросы. Декан алых, видимо, не забыла выкрутасы паренька, и поэтому среди семи заданий, он нашел и «дайте определение трансмутации». Что ж, надо было держать марку не получающего ниже «П», поэтому парень тут же начал отвечать, как положено. А положено у Геба еще с магловской школьной скамьи было так — двадцать процентов на факты из учебного пособия по предмету, двадцать процентов на факты из дополнительной литературы, сорок процентов на анализ и свои выводы, пять процентов на самые смелые домыслы и пятнадцать процентов отборной «воды». «Вода» нужна была для того, чтобы ответ получился живым и интересным, а не сухим цитированием книг, как у той же Грейнджер. Из отведенных на работу полутора часов Геб потратил ровно час, а последующие тридцать минут тщательно разрабатывал план. По задумке Ланса месть должна быть изящной, красивой и не иметь никакого отношения к членовредительству. Терять хорошие отношения с Флитвиком Герберту не хотелось.

— Сдаем работы! — резко обрубила МакГонагалл, когда последняя песчинка в её часах, стоявших на левом углу стола, переползла из верхнего отделения в нижнее.

В этот самый момент народ, кто грустно, а кто и с облегчением, поднялся со своих мест и, собрав вещи, выстроился в несколько колонн, сдавая листы. С левой стороны, где стояла колонна Слизерина, первыми были горячая (вернее, она такой станет лет через пять) латинос Забини и Пэнси Паркинсон — страхолюдина с бульдожьим лицом, которую, если встретишь ночью в темной подворотне, в лучшем случае примешь за банши. Что ж, цели зафиксированы, осталось только исполнить предначертанное. Геб повернул голову, незаметно для остальных осматривая обстановку. Гермиона читала нотацию покрасневшим Поттеру и Уизерби. Наверняка половину вопросов завалили. Остальные тихонько перешептывались, опасливо поглядывая на профессорскую кафедру. Лучшего шанса и быть не может. Мальчик собрался, уже даже не обращая внимания на поднявшийся в сердце жар, и сосредоточился. Он владел бытовыми чарами не настолько виртуозно, как заклятием левитации, поэтому множественные чары в данном случае были довольно тяжелой задачей. Но парень не собирался отступать. Он, держа палочку у бедра так, чтобы она не выглядывала из-под парты, сделал волнистый взмах, будто пытаясь что-то затереть.

— Maculus, — прошептал мальчик, накладывая простейшие чары удаления клякс. Вся фишка чар была в том, что, если вложить в них сил больше, чем требуется, вместо клякс начнут исчезать ...

— Мисс Забини! Мисс Паркинсон! Почему вы сдаете мне пустые листы? — кажется, МакГи от возмущения и недоумения была готова задохнуться.

— Что?

— Не может быть!

Девушки заверещали и стали поспешно вглядываться в свои листы, но там действительно, кроме вопросов, не было больше ни строчки. Герберт утер выступивший пот. Сделать так, чтобы исчезли только недавние записи, а старые, то бишь вопросы, остались, было непросто и потребовало многих часов упорных тренировок. Да уж, наверняка, Близнецы просто гениальные волшебники (только шифруются), если могут устраивать такое количество проделок.